Том 1. Глава 35. Зверь в силке.

Солдат, которого Яо Ши успел выцепить у стены, оказался совсем молодым. Настолько молодым, что ещё не научился скрывать страх за выправкой. Он шёл впереди на расстоянии нескольких шагов, то и дело оглядываясь через плечо, и каждый раз, встречаясь взглядом с Ланьюэ, спотыкался на ровном месте.

Тигр, разумеется, замечал это. И очевидно наслаждался подобным зрелищем.

— Если ты сейчас доведёшь его до обморока, — тихо сказал Яо Ши, не глядя на зверя, — Сам будешь показывать мне дорогу.

Ланьюэ недовольно рыкнул. Молодой солдат, услышав столь грозный звук, вздрогнул всем телом и едва не свернул не туда.

— Как тебя зовут? — женским голосом спросил Яо Ши, погладив тигра по шее.

Солдат замер так резко, будто его только что окликнули перед казнью.

— Лян Цзе, госпожа...

— Рада знакомству. А этого комка шерсти зовут Ланьюэ, — мягко произнёс шаман, похлопав тигра по боку. — Людей он не ест, поэтому не стоит трястись как лист на ветру.

Ланьюэ скосил глаза на солдата и широко зевнул, будто счёл нужным продемонстрировать, насколько огромная у него пасть и сколько в ней острых зубов. Лян Цзе побелел лишь еще сильнее.

В скором времени они миновали тренировочную площадку, где солдаты с таким усердием отрабатывали удары копьями. У кухни всё ещё спорили о похлёбке. Запах варёной капусты, дыма и морской сырости висел в воздухе тяжёлым, почти осязаемым слоем.

Яо Ши помнил, что здесь всегда царила сырость. С моря беспрестанно дул холодный влажный ветер, а горный хребет позади гарнизона задерживал его, не позволяя быстро уходить в глубь материка. Оттого воздух здесь всегда был пропитан влагой, и любые постройки рано или поздно отсыревали. Но выбора не было. Зато гарнизон занимал на редкость удачное место: отсюда можно было отслеживать любое движение войск Чжао.

Постройка, о которой говорил Юн Шан, стояла недалеко от лекарского шатра, чуть в стороне от общей дороги. Когда-то её, видимо, использовали как запасной шатёр или склад для вещей, которые жалко выбросить, но невозможно пристроить в приличное место. Теперь она выглядела так, словно сама давно мечтала быть сожжённой и забыть о своём существовании.

Ткань полога потемнела от сырости. Верёвки местами провисли. Одна боковая стойка стояла криво, из-за чего шатёр начал немного клониться набок. У входа валялись две старые циновки, потемневшие по краям, а рядом лежал пустой ящик с треснувшей крышкой. Лян Цзе остановился и виновато опустил голову.

— Госпожа, это... тот самый шатёр.

— Я уже поняла.

Солдат сжал пальцы на ремне.

— Его давно не использовали. В основном здесь держали старые вещи. Иногда раненых, когда в лекарском шатре не хватало места. Но это редко. И только если дождя не было. Потому что когда шёл дождь...

— Тут крыша течёт, — подметил Яо Ши, не дав договорить солдату.

Лян Цзе молча кивнул и отвёл взгляд в сторону.

Яо Ши поднял полог и вошёл внутрь. Запах ударил в лицо сразу: сырая ткань, старая пыль, затхлое дерево и лекарственные травы, когда-то забытые в углу и давно утратившие всякую пользу. Внутри было темнее, чем снаружи. Свет просачивался через щели в пологе тонкими мутными полосами, цеплялся за взвешенную в воздухе пыль и ложился на пол бледными пятнами.

Шаман медленно осмотрел шатёр. Две низкие лежанки: одна была перекошена, а другая отсырела и медленно превращалась в труху. У стены стоял стол с неровной ножкой. На нём валялись пустые глиняные баночки, моток грязной ткани и старый нож с потемневшим лезвием. В углу лежала куча циновок, которую здравый человек не стал бы трогать голыми руками.

Ланьюэ сунул морду внутрь, вдохнул и тут же отпрянул.

— Не нравится? — сухо спросил Яо Ши.

Тигр тихо рыкнул, явно сообщая, что у него хотя бы хватило мудрости не заходить дальше порога.

Яо Ши поставил дорожную сумку на единственный относительно сухой ящик и повернулся к Лян Цзе.

— Позови ещё двоих солдат. Мне понадобится ваша помощь.

Лян Цзе моргнул и, поклонившись, произнёс:

— Слушаюсь, госпожа Цзинь!

Он развернулся так быстро, будто получил приказ бежать с донесением о нападении Чжао, и почти сразу исчез за пологом.

Яо Ши остался в шатре один. На мгновение стало тихо. Только снаружи слышался глухой стук копий, ругань у кухни и тяжёлое дыхание Ланьюэ у входа. Шаман провёл пальцами по краю стола. На коже осталась серая пыль.

Конечно, это место не шло ни в какое сравнение с его бамбуковой беседкой в резиденции Сюэфэн, однако Яо Ши было не привыкать. В прошлом он искренне радовался уже тому, что над головой есть хоть какая-то крыша, и неважно, насколько перекошенной или гнилой она была.

Всяко лучше, чем ночевать во дворце, где даже стены, казалось, смотрели и слушали по приказу вдовствующей императрицы.

Полог снова откинулся. Лян Цзе вернулся с двумя солдатами постарше. Один был широкоплечим, с перевязанным запястьем. Второй щурился от морского ветра и старался смотреть куда угодно, только не на Яо Ши. Оба поклонились.

— Госпожа Цзинь.

— Давайте сразу познакомимся. Как вас зовут? — Яо Ши повернулся к солдатам, пытаясь найти среди них хоть кого-то, кого помнил из прошлого.

Вопрос об именах был лишь предлогом. На самом деле он искал знакомые лица. Тех, с кем когда-то делил дорогу, смех, усталость и бой плечом к плечу.

Широкоплечий ответил первым:

— Хоу Мин, госпожа.

Второй чуть запоздало добавил:

— Сунь Тао.

Но сколько бы Яо Ши ни всматривался в чужие лица, он так и не смог найти среди них никого, кто зацепился бы за память. Быть может, с годами притупились и его собственные воспоминания — стёрлись под тяжестью боли, которую ему пришлось пережить.

Хлопнув в ладоши и отгоняя печальные мысли по дальше, Яо Ши принялся раздавать указания. Шаман указал пальцем на лежанки.

— Хорошо. Вот это все выбросить. Стол подпереть. Полог открыть с двух сторон, чтобы здесь, наконец, появился воздух. Потом принести чистую воду, уголь, сухие тряпки, пустые глиняные чаши и верёвку. А это, — Яо Ши поднял край циновки и поморщился, — Сжечь, пока оно само не начало подавать признаки жизни.

Сунь Тао осторожно поднял руку.

— Госпожа, а зачем вам верёвка?

Яо Ши посмотрел на провисшую боковую стойку.

— Чтобы этот шатёр не позорил гарнизон своей осанкой.

Почему-то это странное сравнение вызвало у солдат легкий смешок, который каждый пытался спрятать по своему.

Яо Ши прищурился.

— Смешно?

— Никак нет, госпожа, — хором ответили все трое.

— Тогда двигайтесь.

Солдаты принялись за работу. Хоу Мин и Сунь Тао принялись вытаскивать циновки, стараясь держать их как можно дальше от себя. Лян Цзе занялся пологом, развязывая тугие узлы на боковой стенке шатра. Когда первая полоса света упала внутрь, стало видно ещё больше пыли и грязи, но воздух хотя бы перестал казаться таким мёртвым.

Яо Ши закатал рукава и принялся помогать солдатам, подавая им вещи, лежавшие в самом углу шатра.

Поначалу Лян Цзе, Хоу Мин и Сунь Тао пытались отговорить шамана от этого странного желания помочь им управиться побыстрее. Всё-таки перед ними была не кто иная, как Цзинь Ли, жена самого генерала Му.

Их праведные тирады закончились довольно быстро. Яо Ши достаточно было упрекнуть их в том, что они делают из него невесть кого, хотя гарнизон — не место для изнеженной девицы. Так что пусть лучше помалкивают и помогают с тем, о чём их просят.

К тому времени, как к шатру начали подтягиваться любопытные, изнутри уже вынесли половину хлама. Старые циновки сложили в стороне для сожжения. Гнилые доски отправили туда же. Открытый полог хлопал на ветру, впуская внутрь солёный воздух и серый дневной свет.

Солдаты проходили мимо медленнее, чем нужно. Кто-то делал вид, что несёт воду. Кто-то внезапно вспоминал о важном деле возле лекарского шатра.

Когда Лян Цзе принёс ведро воды, Яо Ши взял одну из чистых тряпок, смочил её и начал протирать стол. Движение было спокойным, почти ленивым, но взгляд оставался внимательным. Он отмечал всё: сырость у задней стенки, щель в ткани, плохую натяжку верёвок, следы плесени возле пола, запах старых трав.

Потом его взгляд скользнул к лекарскому шатру. Оттуда как раз вышел пожилой мужчина с узким лицом и седой бородой. В руках он держал связку трав. Увидев суету возле старого шатра, лекарь остановился.

За долгую жизнь он успел повидать раны, лихорадки, переломы, гной, смерть и солдатскую тупость во всех её проявлениях. Но к женщине с трубкой на поясе, белым тигром у входа и тремя солдатами на побегушках всё равно оказался не готов.

Яо Ши медленно выпрямился. Лекарь нахмурился и подошёл ближе.

— Госпожа Цзинь, — произнёс он, поклонившись достаточно почтительно, но без лишнего трепета. — Мне сказали, вы хотели осмотреть лекарский шатёр.

— Все верно, господин. Я хотела бы осмотреть его сейчас, пока солдаты заняты моим шатром.

Лекарь смерил Яо Ши взглядом и чуть прищурился.

— Больные не любят ждать, госпожа. Но и лекарский шатёр не место для праздного любопытства.

Яо Ши медленно натянул улыбку на губы.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Значит, мы оба не любим одно и то же.

Старый лекарь смотрел на него ещё несколько мгновений. Потом неожиданно хмыкнул.

— Тогда идёмте. Посмотрим, как быстро вам надоест запах крови, сырости и солдатского упрямства.

Яо Ши уже собирался последовать за лекарем, когда его отвлёк резкий тычок Ланьюэ в бок. Тигр раздражённо выдохнул и вильнул хвостом.

— Ну, куда приходить спать, ты знаешь, так что иди. Только на ту сторону гор не заходи. Не хватало ещё, чтобы ты забрёл в империю Чжао.

Ланьюэ зашипел при упоминании соседней империи, потёрся боком о Яо Ши и побежал в сторону леса, откуда они приехали.

— Госпожа Цзинь, а куда ушёл ваш тигр?

— На охоту. — Яо Ши пожал плечами, достал из дорожной сумки небольшой тканевый мешок и махнул солдатам рукой. — Надеюсь, к моему возвращению вы уже всё доделаете.

Шаман догнал лекаря за несколько шагов. За спиной трое солдат продолжили работать уже куда быстрее, чем прежде.

А у ближайшей стены кто-то тихо пробормотал:

— Её точно выбрали генералу в жёны из-за того, что она шаманка? Или были ещё какие-то критерии?..

Ему тут же ответили:

— А ты пойди спроси.

После этого у стены стало очень тихо.

***

Лекарский шатёр оказался куда просторнее того жалкого подобия жилища, которое выбрал себе Яо Ши, но радости это не прибавляло.

У входа стояли две кадки с водой. Одна почти пустая, вторая мутная настолько, что шаман не сразу понял, водой ли её вообще следовало называть. Вдоль стен стояли низкие лежанки, часть из них была занята ранеными солдатами. Кто-то сидел, сжав зубы и прижимая ладонь к боку. Кто-то лежал с повязкой на плече. В дальнем углу молодой парень кашлял в согнутый локоть.

Яо Ши медленно огляделся. Он тут же заметил травы, которые хранили неправильно, не защищая их от сырости. Старый лекарь заметил его взгляд и недовольно поджал губы.

— Не дворец, госпожа.

— К счастью, — спокойно ответил Яо Ши.

Лекарь хмыкнул, не поняв, оскорбили его или поддержали.

— Меня зовут Чжоу Жэнь, — сказал он, проходя к столу с лекарственными чашами. — Я отвечаю за раненых в этом гарнизоне уже пятнадцать лет.

— Тогда вы должны знать, что вот это уже не годится.

Яо Ши взял со стола одну из связок трав. На первый взгляд она ещё сохраняла форму, но стоило ему чуть сжать стебли пальцами, как от них поднялся тяжёлый запах сырости. Чжоу Жэнь нахмурился.

— Не всё можно хранить сухим, когда море в двух шагах от ворот.

— Можно, если не складывать травы у задней стенки, где полог течёт после каждого дождя.

Яо Ши положил связку отдельно.

— Это выбросить.

— Это ещё можно использовать! — слишком резко возразил Чжоу Жэнь.

— Генерал Му конечно мне рассказывал, что вы очень бережливы, но не до такой же степени, — шаман тяжело вздохнул и продолжил перебирать травы.

Чжоу Жэнь взял связку, понюхал, помрачнел и нехотя отложил её в сторону.

— А это? — сухо спросил лекарь, словно старался вывести Яо Ши на чистую воду и доказать, что он ничего не понимает в лечебном деле.

Яо Ши посмотрел на следующую связку.

— Это ещё можно спасти. Отсырела недавно. Разобрать, убрать тёмные листья, стебли разложить тонко и сушить не у огня, а на сквозняке. Иначе испортите окончательно.

Старый лекарь прищурился.

— Госпожа разбирается в травах?

— Я шаманка, — произнёс Яо Ши, обернувшись через плечо. — А моя мать была очень умной женщиной. Она не только сражалась, но и прекрасно умела врачевать.

— Тогда продолжайте пожалуйста, — задумчиво пригладив седую бороду, Чжоу Жэнь следил за действиями Яо Ши через плечо.

Шаман работал спокойно. Одни связки откладывал на выброс, другие велел развесить выше, ближе к месту, куда доставал сухой ветер. Несколько трав оставил на столе отдельно, чтобы лекарь проверил их сам.

Чжоу Жэнь стоял рядом и молча наблюдал. Каждая связка, отправленная на выброс, отзывалась на его лице едва заметной болью. Даже в отсыревших листьях он видел не мусор, а горы труда, времени и денег, которые пришлось потратить, чтобы эти травы вообще оказались в гарнизоне. А ещё — чьи-то несостоявшиеся лекарства. Каждая испорченная связка означала, что кому-то из раненых может не хватить помощи.

Яо Ши это понимал. Поэтому он не вмешивался в работу лекарского шатра: не прикасался к раненым, не отдавал распоряжений насчёт лечения и не пытался изображать из себя хозяина. Это место принадлежало Чжоу Жэню. И травы, и люди здесь были его заботой.

И всё же смотреть на испорченные травы было почти физически больно.

— У вас есть чем заменить выброшенное? — спросил Чжоу Жэнь, глядя на растущую кучку негодных связок.

— Частично.

Яо Ши развязал завязки на небольшом хлопковом мешочке и достал от туда аккуратно завёрнутые свёртки. Ткань была сухой, плотной, пропахшей горькими травами и дымом. Лекарь невольно подался ближе.

— Это ваши запасы?

— Не смотрите так жадно. Я не всё вам отдам.

На лице Чжоу Жэня впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку. Яо Ши развернул первый свёрток.

— Горькая полынь, ещё крепкая. Вот тут байчжи*. А эти травы не трогать без меня: они слишком сильные, если ошибиться с количеством.

*Байчжи — это сушеный корень дягиля даурского (ангелики), используемый как лекарственное сырье. Применяется в отварах и чаях для снятия боли и при простуде.

Лекарь внимательно посмотрел на травы, потом на Яо Ши.

— Щедро для госпожи, которой здесь выделили протекающий шатёр.

— Разумно, — четко отчеканил Яо Ши, — Если ваши солдаты начнут умирать из-за плохих трав, запах трупов дойдёт и до моего шатра.

На этот раз тихо фыркнул уже один из раненых. Чжоу Жэнь бросил на него тяжёлый взгляд.

Яо Ши, не обращая внимание на посторонние звуки, сложил хорошие травы отдельно.

— Эти высушим сегодня. Те, что я дал, используйте вместо совсем испорченных. Остальные уберите выше от земли. И найдите ящик, который плотно закрывается.

Чжоу Жэнь взял одну из связок, которую шаман отложил на просушку, и покрутил в пальцах. Он повернулся к помощнику у дальней лежанки.

— Принеси сухие верёвки, чистую ткань и две пустые корзины. И скажи тем троим, которые помогают госпоже Цзинь с шатром, что после этого я заберу их на час.

— Они уже работают на меня, — спокойно сказал Яо Ши.

— Значит, поделимся.

Яо Ши медленно посмотрел на лекаря.

Чжоу Жэнь выдержал этот взгляд с достоинством человека, который за пятнадцать лет в гарнизоне пережил раненых, командиров, лихорадку, нехватку повязок и солдат, уверенных, что оторванная почти до кости рука это «пустяки». Сдаться перед женщиной с белым тигром он явно тоже не собирался.

Несколько раненых на лежанках притихли. В лекарском шатре повисло ожидание. Все вдруг очень захотели узнать, кто победит в этой беззвучной битве: старая гарнизонная упрямость или жена генерала. Наконец Яо Ши усмехнулся.

— Полчаса.

— Полчаса, — согласился лекарь.

— С вами приятно иметь дело, — шаман улыбнулся и вернулся к изучению оставшихся трав.

***

К концу недели гарнизон привык к госпоже Цзинь.

Солдаты уже не вздрагивали каждый раз, когда видели жену генерала у лекарского шатра с трубкой на поясе и рукавами, закатанными до локтей. Молодой Лян Цзе даже перестал бледнеть при виде Ланьюэ, хотя всё равно предпочитал держаться от тигра на расстоянии нескольких чжанов*.

*Чжан - около 3,33 метров.

Ланьюэ это, разумеется, нравилось. Стоило парню пройти мимо, как зверь лениво приоткрывал один глаз и довольно бил хвостом по земле, заставляя Лян Цзе тут же вспоминать о каких-нибудь очень срочных делах в противоположной стороне двора.

За пологом быстро темнело. Морской ветер тянул с собой запах соли, мокрой земли и дыма от кухонных очагов. Где-то у конюшен фыркали лошади, у дальних ворот переговаривались часовые, а над стеной тяжело хлопал на ветру флаг Цинь. После долгого дня гарнизон постепенно стихал, но эта тишина не была мирной. Скорее усталой.

На низком столе стояли миски с кашей, тушёная рыба, солёные овощи, грубый хлеб и чай, от одного запаха которого Яо Ши захотелось проверить, не пытались ли его сварить из старой кожаной подошвы.

Бэй Ян, впрочем, держал чашу с таким видом, будто перед ним было редкое дворцовое угощение.

— Напиток для тех, кто уже не боится смерти, — торжественно объявил он.

Юн Шан поднял на него тяжёлый взгляд.

— Прекрати говорить чепуху.

— Что? — невинно спросил Бэй Ян, поднимая чашу. — Я же не сказал, что он плохой. Всего лишь хотел отметить, что он закаляет дух.

Яо Ши понюхал чай, помолчал и поставил чашу обратно.

— Если дух после этого не сбежит из тела, значит, он действительно закалён.

Бэй Ян довольно усмехнулся.

— Вот. Госпожа Цзинь понимает.

Му Лин, сидевший во главе низкого стола, едва заметно опустил взгляд, скрывая улыбку.

За эту неделю Яо Ши успел вспомнить того Му Лина, в которого он когда-то был влюблен. Не князя Юэ из дворцовых залов, не сына вдовствующей императрицы, закованного в чужие ожидания, а генерала, которого здесь знали и слушали. Здесь, в гарнизоне, его голос становился сдержаннее, движения — точнее, а взгляд спокойнее. Он знал, у кого хромает конь, кто из дозорных недавно похоронил брата и на какой стене после дождя расшатывается настил.

И чем больше Яо Ши смотрел на него здесь, среди солдат, карт, оружия и копоти от ламп, тем труднее становилось помнить только боль.

Он потянулся к хлебу, но в этот миг снаружи послышались быстрые шаги. За пологом кто-то резко заговорил, другой голос попытался остановить вошедшего, потом ткань шатра дёрнулась и отлетела в сторону.

Внутрь ворвался молодой и запылённый солдат с мокрыми от тумана волосами. Он остановился почти у самого стола, опустился на одно колено и протянул Му Лину сложенное донесение.

— Генерал!

Разговоры оборвались сразу: Бэй Ян перестал улыбаться, а Юн Шан отложил палочки. Му Лин взял донесение, но не развернул его сразу.

— Говори.

Солдат сглотнул. Его грудь тяжело поднималась, на рукавах темнели пятна грязи, а пальцы всё ещё дрожали от бега.

— Восточный дозор не вернулся.

Му Лин поднял взгляд.

— Когда они должны были быть у ворот?

— До заката, генерал. Они вышли утром, как обычно. Маршрут обычный: нижняя тропа у перевала, старая застава, потом обратно через северный склон.

— Сколько человек?

— Шестеро. Старший был Дэн Хуэй.

Бэй Ян тихо выругался сквозь зубы. Юн Шан поднялся первым и подошёл к карте, разложенной на боковом столе. Пламя лампы дрогнуло, и по неровной бумаге скользнули тени. Его пальцы сразу нашли дорогу у восточного перевала.

— Есть зацепки, почему они до сих пор не вернулись? — спросил Му Лин.

— У старой заставы были следы чужих лошадей, — ответил солдат. — Это не наши подковы. Часть следов уходит в ущелье, но самих дозорных не нашли.

В шатре стало тихо. Яо Ши медленно поднялся из-за стола и подошёл к карте.

Старая застава стояла у изгиба дороги, перед узким проходом между склонами. Место было неудобное для боя, если идти туда вслепую. Слишком мало пространства для отхода. Если враг спрячется выше или перекроет выходы, отряд окажется зажат, как зверь в силке.

Снаружи ветер ударил в полог шатра, и пламя лампы снова дрогнуло. На мгновение тени на карте шевельнулись, будто горы сами сомкнулись вокруг узкой дороги.

Му Лин наконец развернул донесение. Быстро пробежал взглядом по строкам, затем сложил бумагу обратно. Лицо его стало до ужаса спокойным.

— Поднять двадцать человек. Тихо, без лишнего шума. Лучников — к северной дороге. В ущелье без приказа не входить.

Солдат выпрямился.

— Слушаюсь!

— Бэй Ян, возьми с собой несколько лучников. Держись выше дороги, но не показывайтесь.

— Понял.

— Юн Шан... — продолжил командовать Му Лин, но полководец его перебил.

— Подготовлю людей и проверю второй пост.

Му Лин кивнул и наконец посмотрел на Яо Ши.

— Ты останешься в гарнизоне.

Яо Ши медленно повернул голову к Му Лину.

— Как скажете, ваше высочество, — мягко произнёс он.

Голос после ягод линьмэй всё ещё звучал достаточно женственно, чтобы обмануть чужое ухо. Но Му Лин услышал не покорность, а предупреждение.

— Яо...

Он осёкся раньше, чем имя успело прозвучать. Яо Ши улыбнулся. Кротко, почти ласково. И от этой улыбки Бэй Ян почему-то отступил от стола на полшага.

— Конечно, я останусь здесь, — сказал шаман. — Буду пить ваш отвратительный чай и ждать, пока вы поедете в ущелье, где вас, скорее всего, уже ждут.

Му Лин потёр переносицу и устало выдохнул:

— Боги, помогите мне. До чего же ты упряма.

— Ни один бог тебе не поможет, — Яо Ши подошёл ближе и едва заметно склонился к нему. — Ты сам на мне женился.

Бэй Ян издал какой-то странный звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. Юн Шан закрыл глаза и едва слышно вздохнул. Му Лин долго смотрел на Яо Ши и всё же сдался.

— Хорошо. Ты едешь.

— Как быстро в тебе проснулось благоразумие.

— Тогда поспешим, — тихо сказал Му Лин. — Если дозорные ещё живы, времени у нас немного.

Снаружи снова ударил ветер. В шатёр ворвался запах мокрой земли, соли и холодного железа. Яо Ши почувствовал, как неприятный холод лёг под рёбрами. Неделя спокойствия закончилась. Гарнизон снова вспомнил, что стоит у самой границы.