Том 1. Глава 28. Усыпальница живых.

Яркий свет болезненно ударил по глазам. Му Лин невольно зажмурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь ослепляющее сияние, но всё расплывалось белым пятном. Не раздумывая ни секунды, генерал резко схватил Яо Ши за руку и притянул ближе к себе. Пальцы шамана были ледяными, а дыхание тяжёлым.

Свет вокруг становился всё ярче. Настолько, что Му Лину начало казаться, будто он вот-вот ослепнет. И прежде чем мир полностью растворился в слепящем сиянии, генерал успел услышать хриплый, болезненный вдох Яо Ши.

***

— Чёрт... — где-то совсем рядом, будто сквозь толщу воды, послышался голос шамана.

Му Лин не понимал, сколько прошло времени. Несколько секунд? Минут? А может, целая вечность? Сознание возвращалось медленно и тяжело, словно его вытаскивали из глубокого сна.

Когда генерал всё же заставил себя открыть глаза, увиденное заставило его замереть.

Они с Яо Ши находились посреди огромного холма, полностью усыпанного цветами. Яркие лепестки мягко колыхались под тёплым ветром, уходя разноцветными волнами далеко вперёд. Над головой раскинулось пронзительно голубое небо без единого облака, а солнце приятно согревало кожу после ледяной стужи гор.

Это место казалось живым, тёплым и спокойным. Вот только среди всей этой цветущей красоты возвышались надгробия.

По спине Му Лина прошёл холодок.

Около тридцати каменных плит, разбросанных по холму так, будто кто-то намеренно позволил мёртвым покоиться среди цветов. У каждой могилы росли разные растения: где-то алые паучьи лилии, где-то белые хризантемы, фиолетовые ирисы, голубые колокольчики или розовые фиалки. Будто каждая могила хранила собственную историю.

Му Лин медленно поднялся на локтях и только сейчас заметил, что трава под ними была удивительно мягкой и тёплой. Ни снега. Ни холода. Ни следов той мрачной пещеры.

Словно они в одно мгновение оказались в совершенно другом мире.

Рядом послышался тяжёлый выдох. Яо Ши сидел чуть поодаль, упираясь рукой в землю. Светлые волосы растрепались окончательно, а на лице впервые за долгое время читалась плохо скрываемая растерянность.

Несколько секунд он просто молчал, а затем медленно поднялся на ноги. Цветы мягко качнулись вокруг его босых ступней, пока взгляд шамана скользил от одной могилы к другой.

Му Лин тоже поднялся следом.

Только теперь он заметил, что надгробия выглядели очень старыми. Камень местами покрылся трещинами и мхом, а вырезанные символы почти стёрлись временем. Но несмотря на это, не ощущалось запустения. Наоборот. Казалось, за этим местом кто-то продолжал ухаживать.

Ветер донёс сладковатый запах цветов. Где-то вдалеке послышалось тихое журчание воды. И от этой неправильной, почти мирной тишины становилось не по себе.

— Яо Ши... — тихо позвал Му Лин, — Где мы?

Шаман словно и не услышал вопрос генерала. Он медленно подошёл к одной из могил и опустился на корточки. Его пальцы осторожно коснулись потрескавшегося камня.

Му Лин подошёл ближе. На надгробии были высечены древние символы, которые генерал не смог разобрать.

— Мы в настоящей усыпальнице, — наконец ответил Яо Ши. Его плечи дрогнули, а руки мягко подправили колышущиеся рядом с могилой цветы.

— Тогда чем была та гора? — Му Лин сжал переносицу. От того ослепительного света и столь быстрого перемещения у него началась мигрень.

— Круг восьми Дао является дверью. Чтобы пройти в усыпальницу, нужно активировать все Дао, и тогда проход откроется. Вот только я не понимаю как мы сюда попали.

— У меня другой вопрос, — Му Лин нахмурился от резкой пульсирующей боли в левом виске. — Как мы теперь отсюда выберемся? Что-то я не вижу тут никакой пещеры, где будет точно такой же круг со всеми Дао.

Яо Ши тихо выдохнул. Его взгляд всё ещё блуждал по надгробиям, будто он пытался убедить себя, что всё это реально.

— Каким-то чудом разрушенный круг Дао признал нас гостями усыпальницы. И по хорошему, выход должен появиться сам, — рассеянно произнёс шаман. — Время здесь течёт иначе. Внутри усыпальницы можно прожить несколько дней, а снаружи пройдёт всего одна ночь. Предлагаю для начала осмотреться, а потом будем думать, что делать.

Му Лин медленно огляделся вокруг. Теперь это место пугало его ещё сильнее. Генерал задержал взгляд на ближайшей могиле.

— Тогда... Кто здесь похоронен?

—Вожди шаманов, что не прикованы к племени, но полностью зависят от собственной судьбы, — Яо Ши наклонил голову в бок и посмотрел на могильный камень перед собой. — Цань Лун. Дракон братоубийства.

Му Лин почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Он убил своего брата?

Яо Ши коротко усмехнулся и медленно покачал головой.

— Нет. В его время между шаманскими племенами началась самая кровопролитная война за всю историю.

Ветер мягко качнул высокую траву вокруг могил.

— Тогда считалось, что именно его рождение принесло в мир раздор между племенами и семьями. Поэтому всю свою жизнь Цань Лун пытался остановить войну и заключить мир между вождями, — шаман опустил взгляд на надгробие. — Он погиб во время переговоров.

Му Лин несколько секунд молчал, а затем медленно перевёл взгляд на соседнюю могилу.

— Значит... их судьба не в том, чтобы нести бедствие?

— Нет, — тихо ответил Яо Ши. — Такие шаманы рождаются вместе с нарушением равновесия. И вся их жизнь превращается в попытку исправить то, что пришло в мир вместе с ними.

Он подошёл к следующему надгробию.

— Сы Жоу. Гниющая плоть.

Пальцы шамана скользнули по потрескавшемуся камню.

— После её рождения по землям шаманов прошла болезнь, от которой заживо гнили тела людей. Сы Жоу посвятила жизнь поискам лекарства и умерла, пытаясь остановить очередную вспышку мора.

Му Лин невольно нахмурился, а Яо Ши двинулся дальше между могил.

— Фэн Цзи. Ветер пустых полей. В год его рождения несколько провинций постиг страшный голод. Он всю жизнь странствовал между землями, поднимая заброшенные поселения и возвращая жизнь мёртвым полям.

Ветер чуть сильнее качнул цветы вокруг них.

— Юань Шуй. Бездна вод. Когда она появилась на свет, реки вышли из берегов и затопили половину южных земель. Позже именно она остановила великое наводнение ценой собственной жизни.

Му Лин медленно оглядел холм с могилами. И только теперь начал понимать, почему это место выглядело не как кладбище, а как память.

— Значит, шаманы с самого рождения знали, что должны пожертвовать собой? — тихо спросил генерал.

Яо Ши затем горько усмехнулся.

— Вождям с детства говорили одну простую вещь, — шаман медленно поднял взгляд на бескрайнее небо над холмом. — От судьбы никуда не убежишь.

Генерал медленно перевёл взгляд на Яо Ши. Ему хотелось спросить, какая судьба у самого шамана. Но Яо Ши, будто почувствовав этот невысказанный вопрос, первым отвёл глаза и небрежно поправил рукав.

— Не смотри на меня так, вождь, — произнёс он лениво. — Я всего лишь рассказываю тебе истории мёртвых.

— Почему-то я уверен в том, что ты помнишь судьбу каждого похороненного здесь шамана. Словно... — но генерал не смог закончить мысль.

— Просто у меня память лучше, чем у некоторых, — перебил его Яо Ши, театрально сощурившись.

— Я что, виноват в том, что ничего не помню? — тяжело выдохнув, Му Лин сделал несколько шагов вперед, чтобы сократить дистанцию между ними.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Яо Ши снова усмехнулся.

— Пойдём. Если ты продолжишь сверлить меня взглядом, я могу подумать, что ты хочешь повторения той ночи.

Му Лин, моментально покраснев, отвернулся от шамана и проворчал:

— Бесстыдник.

Яо Ши сделал шаг ближе и шепнул генералу на ухо:

— В отличие от тебя, я на чужие члены в воде не падаю, — бросил шаман и, не задерживаясь, ускорил шаг, начав спускаться по склону.

Му Лин осекся: раздражение уступило место стыду, заставив его замолчать. Сжав челюсть, генерал всё же пошёл следом.

Спуск с холма был проще, чем подъём к усыпальнице. Под ногами пружинила тёплая трава, цветы касались щиколоток, а воздух пах влажной землёй, пыльцой и чем-то едва уловимо сладким.

Му Лин несколько раз оглянулся назад. Холм с надгробиями постепенно оставался дальше, среди цветов и солнечного света. Отсюда могилы уже не казались такими пугающими. Они выглядели почти мирно, будто те, кто лежал под каменными плитами, наконец обрели покой, которого были лишены при жизни.

Яо Ши шёл впереди, но теперь его шаг стал медленнее. Он время от времени касался пальцами края рукава, словно проверял, всё ли ещё на месте.

Тропа между цветами постепенно вывела их к подножию холма. Там земля становилась темнее и влажнее, а цветы уступали место густо растущим деревьям. Они были невысокими, с тонкими стволами и широкими кронами, из-за которых солнечный свет падал на землю золотыми пятнами.

Внезапно Му Лин увидел дым. Тонкая серая струйка поднималась между деревьями и растворялась в синем небе. Генерал остановился.

— Яо Ши.

Шаман тоже замер. На несколько мгновений между ними повисла тишина. Затем Яо Ши медленно поднял взгляд туда, куда смотрел генерал.

Среди густых деревьев проступали крыши. Небольшие деревянные домики прятались в тени деревьев, будто выросли там вместе с корнями и мхом. Их крыши были покрыты тёмной корой и сухими ветвями, стены местами оплетали цветущие лозы, а между домами тянулись узкие тропинки из плоского камня. У одного порога сушились травы, у другого висели связки каких-то корней и тонкие полоски ткани с начертанными символами.

Му Лин нахмурился.

— Здесь кто-то живёт?

— Не должны, — лицо шамана побелело от увиденного.

Дальше они двинулись осторожнее. Теперь Яо Ши шёл не как человек, который знает дорогу, а как тот, кто готов в любой момент встретить ловушку. Воздух вокруг него едва заметно дрожал от ци, и листья на ближайших ветвях шевелились не от ветра, а от тонких воздушных потоков, послушно скользящих по его воле.

Чем ближе они подходили к домам, тем яснее становились признаки жизни. На каменной дорожке виднелись свежие следы. У крыльца одного из домиков стояло ведро с водой. На верёвке между двумя деревьями сохла одежда.

Му Лин почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Яо Ши...

Шаман резко поднял руку, заставляя его замолчать. Впереди, за тонкими стволами, кто-то тихо рассмеялся. Звук был лёгким.

Детским.

Яо Ши побледнел ещё сильнее. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя в глубину деревьев, будто не решался сделать следующий шаг. Потом всё же двинулся вперёд.

Из-за одного из домов выбежал мальчик. В руках он держал связку свежих цветов. Следом за ним, смеясь и спотыкаясь о собственные ноги, бежала девочка чуть старше. Они оба резко остановились, заметив чужаков.

Цветы выпали из рук мальчика. Яо Ши завладел вниманием детей. Глаза мальчика расширились, и в них было такое неподдельное изумление, что у Му Лина по спине прошёл холод.

Яо Ши не двигался.

Девочка первой пришла в себя. Она попятилась, схватила мальчика за руку и вдруг громко крикнула в сторону домов:

— Папа! Тут чужаки!

Двери начали открываться одна за другой. На порогах появлялись люди. Кто-то держал в руках нож для трав, кто-то деревянное ведро, кто-то недоплетённую корзину. Все они замирали, едва увидев Яо Ши.

И чем больше становилось этих взглядов, тем сильнее Му Лин чувствовал, как рядом с ним напрягается шаман.

Один пожилой мужчина медленно вышел вперёд. Его волосы были полностью седыми, но спина оставалась прямой, а на запястьях виднелись старые шаманские браслеты с потускневшими красными камнями.

Он долго и внимательно рассматривал Яо Ши. И в какой-то момент брови старика поползли вверх. Он с удивлением прошептал:

— Не может быть...

Седой мужчина сделал ещё шаг и вдруг опустился на одно колено. Следом за ним начали склоняться остальные. Му Лин застыл, не понимая, что происходит. А пожилой шаман, не поднимая головы, произнёс глухим, дрожащим голосом:

— Вождь Яо вернулся.

Несколько мгновений Яо Ши смотрел на склонённых перед ним людей так, будто не мог решить, что именно сейчас видит: милость богов, насмешку времени или очередную ловушку, созданную империей Цинь.

Его лицо оставалось неподвижным, но Му Лин заметил как пальцы шамана медленно сжались в кулак.

— Встаньте, — наконец произнёс Яо Ши.

Пожилой шаман поднял голову, но с колена не встал.

— Мы ждали вас, вождь Яо.

От этих слов по лицу Яо Ши прошла едва заметная тень.

— Не называй меня так.

Старик не сразу нашёл, что ответить. Его пальцы дрогнули, но он так и остался стоять на месте. Вокруг воцарилась тишина. Люди у домов не двигались, а дети смотрели на Яо Ши так, будто пытались сопоставить живого человека перед собой с историями, которые слышали с самого детства.

Му Лин медленно перевёл взгляд с них на шамана. Теперь он начинал понимать, почему Яо Ши побледнел ещё до того, как люди вышли из домов. Дело было не только в неожиданности. Это место ломало привычную картину мира, которую он, кажется, уже успел похоронить внутри себя.

Яо Ши тяжело выдохнул.

— Сколько вас здесь?

Пожилой мужчина медленно поднялся. Несколько мгновений он молчал, словно сам заново пересчитывал тех, кто стоял за его спиной, и тех, кто уже остался только в памяти.

— Триста четыре души.

Цифра прозвучала слишком странно. Слишком много для горстки беглецов, чудом укрывшихся в усыпальнице, и слишком мало для трех племен, от которых когда-то дрожали земли. Шаман медленно перевёл взгляд с одного лица на другое: старики, женщины, мужчины, дети. Некоторые из этих детей явно родились уже здесь, внутри барьера.

Значит, они не просто выживали. Они строили дома, растили детей, хоронили умерших, привыкали к небу, которого не существовало во внешнем мире. А он всё это время считал их пеплом.

Пальцы Яо Ши едва заметно сжались в кулак.

— Как вы спаслись? — спросил Яо Ши.

Старик опустил взгляд.

— Тот господин не назвал своего имени. Он лишь сказал, что открыл проход в усыпальницу по вашему приказу.

Он медленно отвернулся, будто хотел посмотреть куда угодно, только не на этих людей. На домики, спрятанные среди деревьев. На одежду, сохнущую на верёвке. На ведро у крыльца. На дым, поднимающийся из трубы. На всё то, чего, по его мнению, больше не должно было существовать.

Му Лин видел, как с каждым новым мгновением в Яо Ши поднимается не радость. Ошеломление. Злость. Неверие. И боль человека, который слишком долго считал себя последним, а теперь внезапно оказался перед теми, кого уже успел оплакать.

— Как выглядел тот господин? — спросил Яо Ши глухо.

Старик задумался. Его седые брови сошлись у переносицы, ведь то воспоминание было слишком давним, чтобы его можно было легко вытащить на свет.

— Мы не видели его лица. Он пришёл ночью, когда первые отряды людей императрицы уже прочёсывали земли Сяо. На нём были тёмные одеяния и капюшон закрывал почти всё лицо.

Яо Ши пытался вспомнить хоть кого-то из живых, кто мог бы помочь шаманам. Однако никто из них не был способен открыть усыпальницу.

— Вы доверились незнакомцу, не принадлежавшему ни одному племени, и позволили ему открыть усыпальницу? — в голосе шамана слышалось раздражение, которое он старался спрятать за маской безразличия.

— У нас не было выбора. К тому же он знал вас, а значит, поводов для тревоги у нас почти не оставалось. Ваш отец тогда настоял, чтобы мы ушли в усыпальницу.

Его пальцы едва заметно дрогнули. Яо Ши коротко усмехнулся. И в этом звуке не было ни удивления, ни радости. Только усталость, копившаяся годами под тяжестью чужих смертей, вины и одиночества, наконец нашла трещину, через которую смогла выйти наружу. Он медленно провёл ладонью по лицу и опустил взгляд.

— Значит, всё это время я хоронил живых.

Никто не ответил. Люди вокруг стояли молча. Кто-то отвёл глаза, кто-то сжал губы, а кто-то крепче прижал к себе ребёнка. Но чем дольше они смотрели на Яо Ши, тем яснее становилось: перед ними стоял не просто выживший шаман. Для них он был шансом. Пусть хрупким, пугающим, почти невозможным, но всё же шансом на мирную жизнь вне барьера усыпальницы.

Пожилой шаман осторожно сделал шаг ближе. Яо Ши сразу поднял на него взгляд.

— Не надо смотреть на меня так.

Старик замер.

— Как?

— Будто я пришёл вас спасать.

На мгновение повисла тишина. Ветер мягко шевелил листву над крышами домов, и откуда-то из глубины селения доносился тихий стук деревянных подвесок.

— А разве нет? — наконец спросил пожилой шаман.

На губах Яо Ши появилась привычная насмешка, но теперь она выглядела почти болезненно. Будто он надел старую маску, которая давно перестала подходить к лицу.

— Я пришёл сюда разорвать одну проклятую привязку и уйти.

Му Лин невольно напрягся. Именно в этот момент старик посмотрел на него. До сих пор генерал словно оставался за пределами происходящего: чужак рядом с вернувшимся вождём Яо, тень за его плечом. Но теперь внимание пожилого шамана полностью было сконцентрировано на нем.

Следом взгляды остальных шаманов начали один за другим переходить на Му Лина. Его выдала одежда. Даже потрёпанная дорогой, она всё ещё слишком ясно говорила о дворце, власти и крови императорского рода.

У ближайшего дома один из молодых шаманов медленно перевёл взгляд с Яо Ши на Му Лина. В его лице не осталось ни удивления, ни растерянности, только глухая злость. Ладонь скользнула к поясу, под складки грубой одежды, и сомкнулась на рукояти короткого ножа.

Яо Ши уловил движение мгновенно. Воздух вокруг дрогнул, и листья на ближайших ветвях резко качнулись, хотя ветра в этот миг почти не было.

— Даже не думай, — тихо произнёс шаман, не оборачиваясь.

Этого оказалось достаточно. Парень побледнел и тут же убрал руку от ножа, словно рукоять вдруг обожгла ему пальцы.

Пожилой мужчина всё ещё смотрел на Му Лина. В его взгляде не было открытой враждебности, но и доверия там тоже не было.

— Он из императорского рода, — произнёс старик.

Му Лин выпрямился, готовый ответить сам, но Яо Ши шагнул раньше. Одним движением он оказался между ним и остальными.

— Он мой.

Му Лин посмотрел на спину шамана и почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Ночью Яо Ши наслаждался его телом. Утром делал вид, что между ними ничего не было. А теперь, перед собственным народом, перед теми, кого считал погибшими, сказал столь шокирующие слова.

Пожилой шаман медленно склонил голову.

— Тогда он наш гость.

Напряжение между шаманами не исчезло полностью. Люди у домов начали переглядываться. Кто-то увёл детей внутрь, кто-то продолжал смотреть на Яо Ши так пристально, будто боялся моргнуть и увидеть на его месте пустоту. Старик отступил в сторону и указал на тропу, уходящую между домами.

— Пойдёмте. Вам нужно увидеть старейшин.

Яо Ши ещё раз оглядел селение: тонкий дым над крышами, одежда на верёвках, ведро у крыльца, связки трав под навесом, цветы у каменной дорожки. Всё это было слишком живым. Слишком невозможным. Слишком похожим на то, что он давно запретил себе ждать.

И всё же шаман тихо выдохнул и пошёл вперёд.

Му Лин последовал за ним. И чем глубже они входили в селение, спрятанное внутри усыпальницы, тем яснее генерал понимал: они нашли не просто выживших шаманов.

Они нашли то, что могло разрушить Яо Ши сильнее любой потери.

Надежду.