Том 1. Глава 32. Дедушка Мо Сюй поучает ребёнка Яо Ши.

После перехода тело слушалось плохо. Меридианы всё ещё горели, в груди глухо бился чёрный сгусток, а под кожей время от времени проступали тонкие темные прожилки, будто Яма не до конца отпустила его обратно в мир живых.

Священная гора поднималась над ними серыми уступами. Туман цеплялся за сосны, стелился между камнями и скрывал старые тропы, по которым когда-то поднимались шаманы. Воздух здесь был плотным, холодным и знакомым.

Яо Ши остановился у выступа. Ниже, за туманом, склон уходил к шаманским землям. Где-то там начинались дороги, по которым можно было добраться до границы Цинь, а потом до дворца. До вдовствующей императрицы, до Му Чжэня с сестрой, до артефакта, ради последнего куска которого его и отправили в усыпальницу.

Шаман медленно провёл пальцами по зажившему порезу на ладони.

— Она знала, что я смогу сделать это, — произнёс Яо Ши. — Или хотя бы надеялась.

Мо Сюй, до этого медленно шедший позади, поравнялся с шаманом.

— Вдовствующая императрица?

— Она послала меня за последним недостающим куском артефакта.

Демон даже не стал спрашивать, какого именно. И это уже было ответом. Яо Ши повернул к нему голову.

— Ты знаешь, какой артефакт она пытается собрать.

Мо Сюй посмотрел на священную гору. В его очеловеченном облике не было рогов, но тьма в медовых глазах никуда не исчезла. Она стала тише, глубже и опаснее.

— Я знаю, кого она пытается вернуть.

Яо Ши усмехнулся без веселья.

— Значит, имя Ву Син тебе знакомо.

Туман вокруг них дрогнул, будто само это имя нарушило равновесие воздуха. Мо Сюй некоторое время молчал. Потом произнёс:

— Это не имя. Скорее название, — Мо Сюй небрежно дернул плечом, — Способ не сойти с ума, когда говоришь о том, у кого нет формы.

Яо Ши повернул голову и, посмотрев на демона, прищурился.

— Объясни.

Мо Сюй перевёл тяжёлый взгляд с кургана шаманов на Яо Ши. На краткий миг он замешкался, раздумывая, стоит ли объяснять ему всё в подробностях или лучше ограничиться поверхностными сведениями.

— Живые называют это этажами, потому что им проще представить Яму как дворец, уходящий вниз, — произнёс Мо Сюй. — Куда точнее будет назвать это слоями распада: чем глубже слой, тем меньше в нём остаётся от человеческого смысла.

Он поднял руку, и над его пальцами вспыхнула тонкая чёрная искра. Она не давала света, но вокруг неё, на ладони, туман начал сворачиваться кольцами.

— Первый слой называют Дыханием Пепла. Бесконечные руины, серый пепел и младшие духи, рождённые из гнева живых, — Мо Сюй указал пальцем на следующее кольцо, темнеющее на его ладони, — Вторым слоем Ямы является Зеркальное море. Его воды, неподвижные и холодные, никогда не отражали лица. Любой, кто склонялся над ними, видел не себя, а ту ложь, которой хотел стать. Там когда-то жил Мэйцзюнь, питаясь желаниями, которые люди принимали за любовь, власть или спасение.

— Эта сволочь, назвав себя Хэянем, сейчас находится в мире духов и правит там, словно он божество любовных ритуалов, — заслышав знакомое имя, в памяти Яо Ши тут же всплыли обрывки ночи Красной Нити. По его коже табуном пробежались мурашки.

— Знаю, — сухо согласился демон, устремив свой взор куда-то в даль.

Всё остальное Яо Ши молча слушал, сопоставляя слова Мо Сюя с записями, которые читал ещё в юности, когда жил в племени. У них было не так много трактатов о Яме: лишь самые известные сведения о демонах и способах борьбы с ними. Но о строении самой Ямы и о том, как там всё устроено, не было ни единой книги.

Демоны слишком тщательно охраняли эти знания от живых. Ведь Яма отвечала не только за смерть, но и за равновесие мира.

Мо Сюй продолжил:

— Третий слой — Тишина Ветра. Там Хэлуо и его слуги пожирали слова, имена и воспоминания, оставляя после себя пустые оболочки тех, кто ещё недавно помнил, зачем пришёл. Свобода живых, лишенная направления, оборачивалась пустотой.

Четвёртый слой назывался Каменными Чертогами. Огромные пещеры, бесконечные своды и эхо шагов тех, кто всё ещё искал выход, хотя давно забыл, где был вход. Там бродили души зависти, жадности и сожаления, цепляясь за то, что уже не могли получить после смерти.

С пятого слоя начиналась настоящая бездна ужасов. Его называли Пределами Тьмы, местом, где рождались принцы Ямы низшего ранга. На этом слое хранились имена, лица и молитвы забытых богов. Память, разрушенная страхом забвения, становилась пищей для тех, кто ещё не обрёл достаточно силы, чтобы подняться выше.

Шестой слой был Костями Мира. Земля там состояла из белых костей, а горы из сплетённых черепов и обломков чужих тел. Это была Яма героев, воинов и тех, кто умер, так и не отпустив меч. Там обитали демоны войны и ненасытные духи сражений, продолжавшие биться даже после того, как смысл битвы давно исчез. Воля, утратившая цель, становилась там вечным движением без победы.

Седьмой слой называли Сердцем Боли. Всё обитающие там чувствуют чужие страдания как свои. Им правит демон предательства и сожаления. Сострадание, доведённое до предела, становится пыткой. Поэтому слабые там быстро сходят с ума, а сильные учатся делать вид, что ничего не чувствуют.

Мо Сюй на миг замолчал. Яо Ши посмотрел на него внимательнее.

— Седьмой этаж это твои земли, верно?

— Верно, — в этом коротком ответе не было ни гордости, ни стыда.

— Шаманов бы там приняли как за своих.

— Одного уж точно.

Яо Ши бросил на него холодный взгляд, но Мо Сюй уже рассматривал местность впереди, следя за обстановкой вокруг.

— Восьмой слой называют Бездной Пустоты. Там рождаются безымянные демоны, не имевшие плоти и потому завидовавшие всему, что могло хотя бы истекать кровью.

— И дай угадаю, — Яо Ши выдержал победную паузу, — На девятом слое находится Ву Син.

— Там трон Безымянного. — чёрная искра над пальцами Мо Сюя погасла, — Туда не спускаются даже принцы Ямы, потому что этот слой управляет не мёртвыми, а тем, что было до живых и падших.

Некоторое время Яо Ши молчал. Потом тихо произнёс:

— Я до сих пор не понимаю, какую выгоду за этим всем ищет вдовствующая императрица.

Мо Сюй серьезно посмотрел на него. В медовых глазах на миг закрутилась дымка.

— У тебя есть хоть какие-то предположения?

— В голове целая каша. Я много раз пытался понять её мотивы, но каждый раз спотыкался о вопрос благоразумности этих поступков.

Мо Сюй тихо усмехнулся.

— Ты ищешь благоразумие там, где его давно заменили целью. А может даже безумием.

— Возможно, — со вздохом полного разочарования ответил Яо Ши.

Оставшиеся вопросы, которые так и не затихали у него в голове, шаман решил не задавать. Сейчас ему почему-то не хотелось вникать в суть проблем этого мира, пока он не исполнит оставшиеся пункты своего плана. Но всё же, один вопрос так и не давал ему покоя.

Спустя несколько часов они спустились с горы. Яо Ши и Мо Сюй босиком шли по шаманским тропам, ведущим к племени Яо. За эти дни на кургане словно ничего не изменилось, и удушающий запах гнили с приторной сладостью, к сожалению, никуда не исчез.

— Почему не ставишь воздушный барьер? — внезапно спросил Мо Сюй, осознав, чем пахнет вокруг.

— Зачем? — Яо Ши даже не сразу повернул голову. — На меня эта мерзость не действует. К тому же сейчас Му Лина оберегает мой барьер. Не вижу смысла тратить силы на второй.

Мо Сюй чуть прищурился.

— Да неужели?

Шаман медленно посмотрел на него.

— Что?

— Яо Ши, тебя окружает зловоние гнили, крови и разложения, а ты дышишь этим так спокойно, будто вышел в весенний сад, и хочешь сказать, что на тебя это совсем не действует?

Яо Ши улыбнулся краешком губ. Внешне он старался казаться спокойным. Но чёрт бы побрал этого Мо Сюя. Если бы он не завёл разговор о трупном яде, шаман бы не вспомнил ночь у горячих источников и Му Лина, оказавшегося тогда слишком близко.

Раздражённо ущипнув себя за кожу под рукавом, Яо Ши быстро загнал лишние мысли поглубже и произнёс:

— У кого что болит, тот о том и говорит, — и словно решив окончательно сменить тему, шаман достал из рукава трубку и привычным движением набил её табаком.

— Она всё ещё у тебя? — спросил Мо Сюй, пропустив замечание Яо Ши мимо ушей и с удивлением посмотрев на знакомую вещь.

— Твой подарок оказался на редкость полезным, — усмехнувшись, шаман вытянул трубку вперёд, в сторону Мо Сюя. — Не подпалишь табак?

Принц седьмого слоя Ямы с ещё большим удивлением посмотрел на невозмутимое лицо Яо Ши. Это была величайшая наглость — просить подпалить какую-то сушёную траву демоническим огнём.

— Ты совсем бесстрашным стал? — проведя ладонью по шее, Мо Сюй всё-таки щёлкнул пальцами, и из трубки медленно поднялась струйка дыма.

— Скорее бессовестным, наглым и раздражающим, — поправил его шаман, кивнув в знак благодарности.

— Оно и видно. То-то Яньмо тогда в полном шоке пытался доказать стражам Ямы, что по земле бродит мёртвый человек и спокойно раскуривает трубку принца седьмого слоя.

Лицо Яо Ши на миг вытянулось, но вовсе не из-за воспоминаний о первом пробуждении. Его задела фраза: «мёртвый человек, что бродит по земле».

— Кстати, об этом. — сделав затяжку, шаман выпустил струю дыма и, наконец, двинулся вперёд по тропе. — Почему меня никто не помнит?

Мо Сюй пошёл вслед за шаманом.

— Потому что для этого мира тебя больше не существует, — эти слова слишком легко сошли с чужих губ, — Ты же знаешь, что для мира воспоминания это кровь, тело, ци, судьба и место среди мертвых.

Шаман постепенно начал понимать, к чему клонит Мо Сюй.

— Яо Ши должен был умереть, — сухо сказал демон. — Его сердце должно было остаться в теле князя Юэ. Его тело должно было стать мёртвым. Его имя — лечь среди тех, кого оплакивают. Но ты не умер. В твоём теле осталось моё сердце. В твоей ци — след Ямы, а в судьбе зияет пустое место там, где должна была стоять смерть.

Яо Ши слушал демона молча.

— Для времени ты стал противоречием, — продолжил демон. — Оно не могло вернуть тебя как Яо Ши, потому что Яо Ши в той линии уже заплатил сердцем и должен был исчезнуть. Но не могло убрать тебя полностью, потому что ты всё ещё существовал. Ему не оставалось ничего, кроме как вычеркнуть тебя из памяти людей.

Шаман, не задумываясь, повернул голову в сторону священной горы. Слова Мо Сюя имели вес. Из-за того, что время обернули вспять, в тот миг Яо Ши уже не существовал как человек с шаманской ци. Но оставалось несколько несостыковок, которые никак не укладывались у него в голове.

— А как ты тогда объяснишь, что никто из шаманов меня не забыл? И сестра моя с Юн Шаном узнали меня сразу же, как увидели.

Мо Сюй тяжело вздохнул, словно устал объяснять очевидные вещи ребёнку. Обойдя узловатый корень дерева, он произнёс:

— Яо Ши, ты сам прекрасно знаешь, почему тебя помнят другие шаманы. Так же, как и ты помнишь имена всех падших вождей в усыпальнице. Эта память заложена у вас в крови. Если бы ты был обычным человеком, то, возможно, тебя бы никто не вспомнил.

Чуть помедлив, Мо Сюй на миг обернулся. Ему что-то показалось на периферии взгляда, но он решил не обращать на это внимания.

— Насчёт полководца у меня два варианта. Либо вас что-то связывало, либо он имеет иммунитет к воздействию на собственный разум.

— Чары Мэйцзюня на него не сработали, значит, второй вариант, — тут же перебил его Яо Ши. — В прошлом нас связывала только ненависть друг к другу и ничего более.

Мо Сюй, уже отошедший на пару шагов вперёд, обернулся к шаману и, улыбнувшись, спросил:

— Я удовлетворил твоё детское любопытство?

Едва не задохнувшись от возмущения, Яо Ши сделал долгую затяжку и выпустил струю дыма прямо в лицо Мо Сюя.

— Спасибо, дедушка Мо.

Демон даже не моргнул. Дым прошёл сквозь него тонкой серой полосой и распался у плеча, будто не нашёл, за что зацепиться.

— Неблагодарный ребёнок, — спокойно произнёс Мо Сюй.

***

К тому моменту, как они дошли до земель племени Сяо, солнце уже медленно уходило за горизонт. Всю дорогу они рассуждали о мотивах вдовствующей императрицы и о том, мог ли временной хаос всё-таки быть делом её рук. Но сколько бы предположений ни было высказано, ни Мо Сюй, ни Яо Ши не знали точного ответа.

Шаман даже пытался понять, чем именно вдовствующей императрице помешали его семья и другие племена, и в чём был смысл всего этого идиотизма, который позже вылился в законы о запрете ци и любых учений Дао.

Но чем больше вариантов они перебирали, тем более бредовыми и нереалистичными те казались.

— Яо Ши, я провожу тебя только до владений племени Хуо, — после долгого молчания внезапно произнёс Мо Сюй.

Шаман, снова раскуривший трубку, лишь кивнул, не требуя объяснений. Но демону почему-то показалось, что пояснения всё-таки не хватает.

— А то вдруг твой муженёк ещё полезет со мной в драку. — Он наигранно отвёл взгляд в сторону и почесал нос.

— Чего? — вытащив трубку изо рта, непонимающе прохрипел шаман. — У тебя остатки мозгов спеклись?

Мо Сюй хотел ответить, но где-то впереди хрустнула ветка. Следом раздался ещё один хруст, похожий на звук ломающихся костей. Демон и шаман переглянулись.

Яо Ши медленно убрал трубку от губ и повернулся к тропе. Вечерний свет уже слабел, тени от деревьев вытягивались по земле, а впереди, между стволами, шевелился густой сероватый туман.

Теперь в воздухе, помимо приторной гнили, витал еще один странный запах чего-то тухлого.

— О! Пришел поклонник защищать принца от князя, — тихо, но с явным смешком произнёс Яо Ши.

Мо Сюй посмотрел вперёд.

— Если бы у меня были такие поклонники, я бы давно их сжёг.

Из тумана медленно вышла первая тварь. Она двигалась на четырёх конечностях, но когда-то явно была человеком. Руки были слишком длинными, с вывернутыми локтями и пальцами, распухшими на суставах. Ногти на них почернели и местами отслоились вместе с кожей. Под серой, почти прозрачной плотью перекатывались кости с тихим влажным скрипом. На груди твари зияла старая рваная рана. Из неё при каждом движении сочилась мутная жидкость, тянулась тонкими нитями и капала на траву, оставляя после себя сладковато-гнилой запах.

Голова существа висела набок. Шея была переломана в нескольких местах, но тварь всё равно поворачивала её к Яо Ши. Глаз не было. Вместо них темнели две мокрые впадины, в которых шевелились мелкие белёсые личинки. Рот расползался почти до ушей, губы давно сгнили, и из-под них торчали редкие зубы, обнажённые до корней.

Постепенно из тумана стало выходить все больше мерзких тварей. Одна волочила за собой внутренности, которые свисали из распоротого живота, стараясь придерживать их длинными пальцами. Другая шла на двух ногах, но ступни у неё были развёрнуты назад, поэтому каждый шаг сопровождался влажным хрустом. У третьей твари нижняя челюсть болталась на клочьях сухожилий и билась о грудь при каждом движении.

— Прости, обознался, — выдохнув струю дыма, шаман выбил из трубки все содержимое, — Это мои поклонники пришли попрощаться.

— Ну и уродливые же они.

Мо Сюй опустил руку, и из широкого рукава выскользнула чёрная цепь. Звенья легли на землю почти без звука, хотя выглядели тяжёлыми. На конце цепи висел серп с узким изогнутым лезвием. На тёмном металле проступали витиеватые знаки, а по кромке лезвия тонкой полосой тлело чёрное пламя.

Яо Ши скосил взгляд на оружие.

— Ты продолжаешь носить в своей плоти сельскохозяйственный инвентарь?

— В руках не удобно его таскать, — пожав плечами, ответил Мо Сюй.

Первая тварь бросилась вперёд. Демон повёл кистью, и цепь скользнула по земле. Она обвила передние конечности твари и резко потянула в сторону. Существо рухнуло на бок, и тут же попыталось подняться, но серп уже летел следом. Лезвие вошло под нижнюю челюсть и вышло через затылок. Чёрная ци Мо Сюя вспыхнула внутри черепа, тварь дёрнулась и обмякла.

Яо Ши не стал смотреть, как она падает.

Вторая тварь шла на него справа. Шаман шагнул ей навстречу, и воздух вокруг его пальцев свернулся тугими прозрачными потоками. Ветер ударил существу в грудь и продавил кожу между рёбер. Раздался влажный треск. Чудовище пошатнулось, но не упало.

— Сердце глубже, — заметил Мо Сюй.

— Я сейчас и до твоего доберусь.

Тварь снова рванулась к нему. Из раскрытой пасти у неё потянулась густая нить слюны, серая, с комками чего-то тёмного. Яо Ши резко развернул трубку в ладони, вложил в неё ци воздуха и одним махом отсёк существу голову.

Голова упала в траву, но пасть ещё несколько мгновений открывалась и закрывалась, будто пыталась укусить землю. Из перерубленной шеи хлынула мутная жижа, густая, как испорченный отвар, и поползла по коже пузырящимися дорожками.

Позади послышался вскрик и шаман повернул голову на звук. Мо Сюй, наблюдавший за тем, как курительная трубка снесла твари голову, застыл с болезненным выражением лица. Он смотрел на неё так, словно видел не оружие, а осквернённую святыню.

— За что ты так с моим подарком? — взмолился он.

Яо Ши заметил сбоку ещё одну тварь и выпустил из свободной руки струю воздуха. Существо споткнулось о невидимую преграду, рухнуло вперёд и с влажным треском ударилось лицом о землю. Нижняя челюсть оторвалась и повисла на тонком лоскуте кожи.

Шаман шагнул ближе и взмахнул трубкой. Позвонки хрустнули один за другим. Голова чудовища повисла на сухожилиях, а из разорванной кожи брызнули капли гноя. Несколько попали на ближайшие листья, и те тут же потемнели по краям.

— Радуйся, что я нашёл ей ещё одно применение, — усмехнувшись, наконец произнёс шаман.

— Это варварство! — возмутился демон и, размахнувшись серпом, срезал несколько голов.

Яо Ши усмехнулся, но ответить не успел.

Туман впереди зашевелился сильнее. На этот раз из него вышли сразу с десяток существ. Одни ползли на вывернутых руках, другие шли на двух ногах, покачиваясь, словно плохо помнили, для чего нужны суставы. Их головы поворачивались к Яо Ши слишком дружно. Пустые лица застыли в одном направлении, и от этого стало ясно: они шли именно на него.

Шаман заметил это, и ветер вокруг его рукавов стал плотнее. Он лёг тонкими кольцами вокруг запястий и трубки, делая каждое движение легче и резче. Яо Ши двинулся первым. Он не стал ждать, пока твари сомкнут круг. Скользнул вперёд, ударил одну по колену, затем по горлу. Кость сломалась, голова запрокинулась назад, и следующий удар пришёлся точно в висок. Тварь рухнула.

Вторая попыталась вцепиться ему в плечо. Яо Ши перехватил её руку воздушным потоком и резко потянул вниз. Сустав вывернуло, пальцы скребнули по земле. Шаман шагнул ближе и ударил трубкой под рёбра. Ци вошла в грудь, раздвинула сломанные кости и пробила сердце.

Мо Сюй держал другую сторону тропы. Его цепь то вытягивалась прямой линией, то сворачивалась у ног и взлетала вверх, стягивая тварям шеи и руки. Серп двигался следом с пугающей точностью. Удар в голову. Удар в сердце. Рывок цепи, короткий поворот кисти, вспышка тёмной ци на лезвии. Каждое движение оставляло после себя мёртвое тело.

Яо Ши пришлось признать, что сражался Мо Сюй хорошо. Разумеется, вслух он этого говорить не собирался.

Одна из тварей, высокая и тонкая, прорвалась между ними. Её грудь была раскрыта, как пустая клетка, а шея свисала лоскутами кожи. Она метнулась к Яо Ши слишком быстро. Шаман успел поднять трубку, но удар пришёлся сильнее, чем он ожидал. Когти скользнули по рукаву, ткань разошлась, и по коже прошла тонкая горячая боль.

Мо Сюй отвлекся, почувствовав, как по его собственному телу прошла легкая волна боли. Обернувшись, он увидел, как рукав ханьфу шамана медленно окрашивается в алый. Ветер вокруг него взвился резче.

— Яо Ши!

— Я в порядке, — злостно крикнул шаман и со всей ненавистью вырвал странный сгусток, чем-то напоминающий сердце.

Уже через секунду его руки были залиты гнилью, которая моментально была скинула на землю.

— Ну и гадость, — поморщился шаман.

Когда тела начали падать, запах стал невыносимым. До этого гниль просто висела в воздухе, но теперь она будто раскрылась изнутри. От разрубленных шей и проломленных грудных клеток поднимался пар, тёплый и тяжёлый, пахнущий тухлым мясом и влажной землёй. Этот запах лип к языку, забивался в нос и оставлял во рту привкус старого жира.

Вдалеке тварям, казалось, не было ни конца ни края. Уже через час бессмысленного сражения на одном месте Яо Ши, разозлившись, начал пробиваться вперёд. Мо Сюй, поняв, чего добивается шаман, пошёл следом, прикрывая его спину. Им оставалось перебить ещё около сотни тварей, чтобы добраться до горячих источников и переждать там ночь.

Когда впереди осталось чуть меньше пятидесяти существ, Яо Ши начал понимать, что силы стремительно покидают его тело. У него не было возможности перевести дух или хотя бы на миг опустить руки. Каждая новая тварь требовала удара, каждая сломанная кость отдавалась болью в запястьях, а выпускаемый им воздух становился всё слабее.

Он заметил, что Мо Сюй тоже начал выдыхаться. Возможно, будь демон в своём истинном облике, он разнёс бы всех тварей одним щелчком пальцев. Но вслед за такой силой от шаманских земель не осталось бы и следа.

И словно понимая желание Яо Ши сохранить это место хотя бы в том виде, в каком оно уцелело, Мо Сюй тратил силы не только на битву с тварями, но и на поддержание человеческой формы. Его цепь двигалась уже не так быстро, серп возвращался в ладонь с едва заметной задержкой, а чёрная ци на лезвии вспыхивала с опозданием.

Яо Ши стиснул зубы и снова вложил ци в трубку. Отступать было некуда.

— Яо Ши! — внезапный крик разнёсся по округе, заставив даже тварей на миг замереть и повернуть головы в сторону звука.

Шаман, решивший, что Му Лин уже мерещится ему в предсмертной агонии, тяжело выдохнул. Кое-как сломав кости рук одной из тварей, Яо Ши пригнулся и с разворота сбил другую, подобравшуюся слишком близко.

— Яо Ши... — замерев, Мо Сюй присвистнул. — А вот и муженёк твой подоспел.

— Да ему ещё ночь бежать пришлось бы, чтобы сюда добра... — выпрямившись и размяв кисти, шаман, наконец, посмотрел в сторону, откуда доносился голос.

К ним на всей скорости мчался Му Лин верхом на Ланьюэ.