Том 1. Глава 31. Печать, спящая под цветами.

До холма с могилами они дошли молча.

Старейшина Хуо и Вэй Юй шли позади Яо Ши, отставая на несколько шагов. Девушка продолжала сжимать металлическую пластину так крепко, будто та могла снова указать путь, хотя трещина у белого дерева уже закрылась. Линии на металле потухли, но на их месте остался бледный след, похожий на ожог.

Чем ближе они подходили к холму, тем мягче становился ветер. Он приносил запах влажной земли, пыльцы и чего-то сладкого, едва уловимого. Трава под ногами густела, становилась теплее, а среди неё всё чаще мелькали яркие лепестки: алые, белые, фиолетовые, голубые.

Дойдя до подножия, шаман остановился. Издали виднелись могилы падших вождей, и Яо Ши на миг задумался: каково это — умереть раз и навсегда?

С двадцати двух лет он перестал переживать за собственную жизнь. Поначалу Яо Ши думал, что это своего рода спасение, освобождение от страха и боли. Ведь война продолжалась. Вот только умирать всё равно было больно.

В том затхлом подвале, где на стенах виднелась только плесень, а свежий воздух и вовсе казался роскошью, Яо Ши понял: он заплатил слишком большую цену за спасение чужой жизни. Каждый опыт над его телом, каждый разрез, новый яд и каждая попытка проверить пределы его регенерации лишь подтверждали это.

Выдохнув, Яо Ши повернулся к спутницам.

— Дальше я пойду один.

— Круг Восьми Дао открывали вожди, — вздохнув, произнесла старейшина Хуо.

— Вы предлагаете мне стать вождём и заключить пакт с верховным духом мира? — скрестив руки на груди, усмехнулся Яо Ши.

— Господин Яо, вы ведь можете подождать ещё три дня, и в барьере откроется новая трещина. Так зачем рисковать собой, чтобы открыть проход через сломанный Круг Восьми Дао? — Вэй Юй не выдержала и шагнула вперёд, сжимая в руке металлическую пластину.

— У меня есть на то причины. Мой план медленно трещит по швам, и нет никакой гарантии, что уже вышедший из усыпальницы князь Юэ не натворит ещё больших глупостей в моё отсутствие.

— Вас не будет всего лишь сутки!

— Вдовствующая императрица не дремлет. Она слишком долго ждёт подарок, за которым послала меня сюда. — улыбка Яо Ши расползлась ещё шире. — Да и к тому же надо снискать прощение у императрицы за то, что я сорвал с Му Лина её побрякушку.

— Господин Яо...

— Достаточно.

Голос у него остался спокойным, но Вэй Юй всё равно осеклась. Яо Ши развернулся и пошёл вверх по холму, туда, где цветы росли гуще, а могильные плиты стояли неразборчивым полукругом среди высокой травы.

Под ногами пружинила тёплая земля. Лепестки касались краёв ханьфу, цеплялись за ткань и тут же отступали под ветром. Цветы не выглядели посаженными. Они росли так, будто сами помнили, кому принадлежит каждая могила. Яо Ши медленно прошёл между плитами.

Круг Восьми Дао не был выложен здесь камнем, как в пещере. В настоящей усыпальнице всё устроили иначе. Здесь сам холм был печатью, а могилы вождей — её опорами.

В прошлый раз он этого не понял. Тогда рядом был Му Лин, голова гудела, а мысли цеплялись одна за другую, пытаясь найти ответы на все эти «почему». Яо Ши видел могилы, но не слушал землю под ними.

Под цветущей травой спали линии силы. Тонкие, старые, почти стёртые. Они расходились от могильных плит, переплетались между корнями цветов, уходили глубже в холм и снова поднимались к поверхности.

Яо Ши остановился у могилы Цань Луна. Старый камень покрылся мхом, символы на нём почти стёрлись, но знак всё ещё держался. Дракон братоубийства. Судьба, которую ему навязали ещё до первого крика.

— Ну что, — тихо произнёс Яо Ши, — Ты всю жизнь пытался остановить войну. Помоги предотвратить новую, пока она не стёрла с лица земли всё живое.

Шаман достал из рукава тонкий нож. Лезвие блеснуло на солнце. Яо Ши без лишней торжественности провёл им по ладони. Кожа раскрылась, кровь выступила тёмной линией и быстро собралась у основания пальцев.

Яо Ши приложил окровавленную ладонь к надгробию. Кровь впиталась в трещины между старыми символами, и на мгновение мох у основания плиты потемнел. Цветы рядом дрогнули, хотя ветер стих. Алые лепестки паучьих лилий чуть склонились к земле.

Где-то глубоко под холмом прошёл первый глухой звук. Шаман медленно убрал руку.

На камне Цань Луна тонко проступила бледная линия. Она медленно пульсировала в такт чему-то древнему, скрытому под землёй.

— Один, — пробормотал Яо Ши.

Он перешёл к следующей могиле. Сы Жоу. Гниющая плоть. У её плиты росли белые хризантемы. Слишком чистые для такого имени. Лепестки казались почти прозрачными, и когда Яо Ши опустился рядом, на них легла тень от его рукава.

— Ты искала лекарство, — сказал он, касаясь камня окровавленными пальцами. — Мне сейчас не лекарство нужно. Но я могу предложить тебе свою кровь, чтобы ты смогла исполнить заветное желание.

Холод поднялся по руке почти сразу. Яо Ши сжал зубы. Перед глазами на короткий миг вспыхнул подвал, плесень на стенах и железный привкус во рту. Чужие пальцы, удерживающие его за плечи. Голоса людей, которые резали живую плоть и ждали, когда она соберётся обратно.

Он выдохнул через нос.

— Чтобы найти ответы на свои вопросы, не обязательно лезть в мои воспоминания, — стиснув зубы, процедил Яо Ши.

Ветер резко поднялся. Он прошёл между хризантемами, сорвал с камня сухие пылинки и ударил в невидимую холодную жилу под землёй. Та дрогнула, отступила, а затем нехотя ответила. Вторая линия вспыхнула мутным белым светом.

Яо Ши убрал руку.

Третьей была могила Фэн Цзи. Ветер пустых полей. Здесь мертвец ответил почти сразу. Цветы вокруг плиты легли в одну сторону, трава зашуршала мягко и низко, а воздух у лица Яо Ши стал плотнее.

Он закрыл глаза на один короткий вдох.

— Хоть кто-то сегодня не усложняет мне жизнь.

Тонкая, серебристо-зелёная линия ушла от могилы Фэн Цзи по траве. Она скользнула между цветов, соединилась с двумя первыми жилами.

Потом была Юань Шуй.

У её могильной плиты росли голубые колокольчики. Тонкие стебли поднимались прямо из влажной травы, а лепестки казались полупрозрачными, будто их не земля вырастила, а вынесла на берег вода.

Яо Ши медленно опустился перед могилой Юань Шуй и коснулся камня. В груди тут же отозвалось тёмное, глухое тепло. Оно поднялось из глубины, где долгие годы лежало почти неподвижно. Тепло, тяжёлое и слишком живое для обычной демонической ци, сдвинулось под рёбрами. Шаман почувствовал чьё-то терпеливое ожидание, спрятанное внутри его тела.

— Не сейчас, — тихо произнёс он.

Колокольчики вокруг могилы Юань Шуй вдруг зазвенели. Их тонкий, стеклянный звон пошёл по траве, скользнул между стеблями, задел соседние цветы и растворился у подножия холма. Вэй Юй и старейшина Хуо услышали его. Обе подняли головы, но ни одна не решилась окликнуть шамана.

От плиты пошла четвёртая линия. Сначала она была синяя. Потом по её краям проступила темнота, густая, как чернила, растворённые в глубокой чаше. Линия двигалась медленнее остальных. Она ползла под травой тяжело и упрямо, огибая корни цветов, старые камни и впадины в земле.

Добравшись до середины холма, она остановилась. Часть круга, которую Яо Ши уже смог пробудить дрогнула. Где-то под цветущей травой прошёл низкий гул, будто огромная струна натянулась слишком туго.

Четыре могилы откликнулись. Остальные молчали.

Яо Ши выпрямился. На ладони кожа уже начала затягиваться тонкой плёнкой. Кровь потемнела, свернулась и исчезла в новой розовой линии. Шаман посмотрел на заживающий порез и снова провёл ножом по ладони, глубже прежнего. На этот раз боль вспыхнула ярче от основания пальцев к запястью. Кровь должна была хлынуть сразу, упасть на траву, впитаться в землю и разбудить ещё одну мёртвую опору Круга. Но не успела.

Что-то тёмное шевельнулось тенью под венами. Тонкие чёрные прожилки потянулись к ране, сомкнулись у её краёв и остановили кровь раньше, чем первая капля сорвалась с пальцев.

Яо Ши перестал улыбаться. Под рёбрами чужое тепло стало сильнее. Будто в груди лежал уголёк, который не давал света, но никак не желал гаснуть. Нечто плотное и упрямое, давно вросшее в его тело так глубоко, что временами Яо Ши почти забывал: это не его часть.

Тот самый сгусток, который слишком долго жил в нём, притворяясь обычной демонической ци. Тот самый подарок, который спасал его плоть снова и снова, пока смысл слова «спасение» постепенно становился всё более неприятным. Тот самый осколок чужого сердца, из-за которого смерть каждый раз подходила близко, но не могла забрать его до конца.

Цена этого дара с каждым годом становилась всё менее понятной.

Яо Ши медленно опустил руку.

— Проснулся, значит.

Слова утонули в шелесте цветов. Но холм услышал. Трава у его ног легла кругом. Линии, уже проступившие между могилами, вдруг дрогнули и потянулись к центру. Бледные, синие, зелёные, мутно-белые — они собирались под слоем травы, цеплялись друг за друга, расходились и снова сходились, складываясь в неполный знак.

Круг Восьми Дао не открывался. Яо Ши шагнул к середине холма. Цветы перед ним расступались, освобождая узкую тропу к центру. Алые паучьи лилии склоняли головки почти до земли. Белые хризантемы теряли отдельные лепестки, и те поднимались в воздух, кружась у подола ханьфу. Голубые колокольчики звенели всё тише.

Внизу Вэй Юй что-то сказала, но ветер унёс её голос. Старейшина Хуо стояла неподвижно, но по её лицу было видно: она уже поняла, что остановить Яо Ши поздно. Не потому, что он не послушает. А потому, что Круг уже начал отвечать ему.

В центре холма не было надгробия. Только круглая площадка, почти скрытая травой и мелкими фиалками. В прошлый раз она выглядела обычной проплешиной среди цветов. Теперь Яо Ши видел иначе. Под травой лежали старые линии, тонкие и глубокие, как шрамы на коже. Они расходились к могилам вождей, возвращались обратно, пересекались и обрывались.

Когда Яо Ши дошёл до середины, земля под босыми ступнями стала тёплой, гладкой, странно живой. Словно под травой лежала не земля, а спина огромного зверя, который давно спал под холмом и теперь нехотя просыпался.

Он опустился на одно колено и положил окровавленную ладонь на траву. Рана снова попыталась закрыться. Яо Ши с силой сжал пальцы, заставляя порез раскрыться. Кровь выступила между чёрными прожилками, медленно, тяжело, будто даже она больше не принадлежала ему полностью.

— Я — Яо Ши из племени Яо, — произнёс он негромко. — Следую Дао Ветра и рано или поздно лягу среди ваших могил. Последний из тех, кто ещё достаточно глуп, чтобы просить мёртвых о помощи.

Последние слова едва успели раствориться в тишине, когда Яо Ши почувствовал, как на коже вновь пробуждаются знаки.

Красный завиток с неполными треугольниками в центре лба и три точки под правым глазом вспыхнули болью. Жжение прошло по лицу тонкими горячими линиями, будто древняя печать откликнулась раньше, чем сама земля решила ответить.

Ветер стих. На холме стало так тихо, что было слышно, как одна капля крови сорвалась с его пальца и упала в траву. Земля под ладонью ответила.

Жилы вспыхнули вокруг него, вырвались из-под цветов и соединили могилы в огромный неровный круг. Свет прошёл по холму волной. Надгробия дрогнули, но не треснули. Мох на старых плитах потемнел, выцветшие символы на мгновение стали чётче, будто время отступило от них на один вдох.

Лепестки поднялись в воздух. Алые, белые, фиолетовые, голубые, розовые — они сорвались со стеблей. Кружась вокруг Яо Ши, лепестки поднимались выше, ложились в воздухе невидимыми линиями. И в их движении впервые проступила форма восьми Дао.

Вэй Юй у подножья холма вскрикнула. Старейшина Хуо опустилась на колени. Но не от страха или от почтения. Ноги сами перестали держать её, когда она увидела то, о чём старые сказания говорили шёпотом.

Яо Ши не обернулся. Его взгляд был прикован к центру Круга. Под травой начала раскрываться тонкая тёмная щель. Усыпальница не хотела выпускать его наружу. Она открывала проход в другое место. Из разлома потянуло холодом Ямы.

Мелкие фиалки у самой кромки разлома почернели первыми. Лепестки скрутились внутрь, стебли осыпались серой пылью. Цветущий холм, ещё недавно тёплый и живой, вокруг Яо Ши начал терять цвет, будто Яма вытягивала из него всё, что не принадлежало смерти.

Вэй Юй попыталась подняться выше по склону.

— Господин Яо!

Яо Ши не повернул головы.

— Стой там, где стоишь.

— Это не выход!

— Правда? — он медленно опустил взгляд на тёмную щель под ладонью. — А я уже почти обрадовался.

Голос прозвучал спокойно, но пальцы на траве сжались сильнее. Земля под ним дрожала. Усыпальница не хотела отдавать того, кого признала своим гостем. Сломанный Круг не мог открыть правильную дверь, поэтому рвал ближайшую границу, до которой мог дотянуться.

Яо Ши скривился. Тёмная ци в груди поднялась, расправилась внутри тела, прошла по меридианам тяжёлой волной и легла к ране на ладони. Чёрные прожилки снова потянулись к порезу, пытаясь закрыть его.

— Не смей, — прошипел Яо Ши.

Кровь всё-таки сорвалась с пальцев и упала в раскрывающуюся щель. Из разлома поднялась густая тень. Лепестки, кружащие вокруг Яо Ши, вдруг замерли в воздухе. И в этой неподвижности раздался голос:

— А ведь можно просто попросить помочь.

Яо Ши медленно закрыл глаза. На его лице появилось выражение человека, которому только что напомнили о крайне неприятном долге.

— Мой лимит на просьбы давно уже иссяк.

Тьма в разломе дрогнула и из неё вышел Мо Сюй. Находясь в усыпальнице, демон не мог принять свой истинный облик, поэтому он явился отражением, собранным из дыма, чёрного пламени и чужой воли. Тёмные, призрачные одежды не касались земли. Волосы падали на плечи тяжёлым потоком, и на их концах будто застрял пепел. Лицо оставалось спокойным, почти ленивым, но глаза смотрели так, что даже цветы у края Круга продолжали вянуть.

Вэй Юй резко отступила на шаг. Старейшина Хуо низко опустила голову, будто одно присутствие принца Ямы давило на затылок.

Яо Ши даже не поднялся с колена и Мо Сюй посмотрел на него сверху вниз.

— Ты открыл Яму, — спокойно сказал демон. — Это больше похоже на крик о помощи.

Яо Ши усмехнулся, но пальцы на земле побелели. Круг вокруг него дрожал, линии восьми Дао рвались и снова сходились под слоем травы. Четыре опоры держались. Остальные отвечали слабо, будто мёртвые вожди ещё решали, стоит ли помогать живому.

— Если пришёл читать наставления, становись в очередь, — сказал Яо Ши. — Сегодня желающих удивительно много.

Мо Сюй медленно перевёл взгляд на его ладонь. На рану, которую тёмные прожилки всё ещё пытались закрыть. На кровь, которая не хотела свободно течь.

— Ты снова калечишь свое тело.

Яо Ши поднял глаза.

— Моё тело. Моя кровь.

— Кровь твоя, — согласился Мо Сюй. — А вот причина, по которой она всё ещё течёт, моя.

Эти слова легли на холм тяжелее холода. Ветер тронул волосы шамана, но тут же стих, будто даже Дао Ветра не хотело вмешиваться в этот разговор.

Мо Сюй подошёл ближе. Трава под его ногами не приминалась. Мелкие фиалки не касаясь краев его одежды, серели раньше, чем он успевал пройти мимо.

— Ты жив, пока жив я, Яо Ши. Смерть не забирает тебя не потому, что ты ей неинтересен. А потому, что в тебе осталось то, что принадлежит мне.

На мгновение все линии Круга потемнели. Мо Сюй остановился напротив него и медленно наклонился ниже. Теперь его лицо оказалось почти на одном уровне с лицом Яо Ши.

Шаман медленно выдохнул.

— Значит, если я хочу умереть, мне нужно сначала убить тебя?

Мо Сюй улыбнулся шире.

— Как хорошо, что ты остался прежним.

— Не обольщайся, я просто придумываю еще один план, который хочу исполнить в будущем.

— Лжёшь, — ответил демон с улыбкой на губах.

А в ответ ему Яо Ши заговорщицки прошипел:

— Постоянно.

Разлом под ладонью расширился. Земля дрогнула, и одна из линий Дао сорвалась, погаснув под травой. Где-то у дальней могилы с тихим звоном раскололся старый каменный край. Старейшина Хуо вскинула голову, но не осмелилась вмешаться. Мо Сюй посмотрел на Круг.

— Он не выдержит. У него нет всех восьми опор. У тебя нет вождей. Нет пакта с древним духом. Нет времени.

— Зато есть ты, — сухо произнёс Яо Ши. — Удивительно невыгодная замена.

В глазах Мо Сюя мелькнуло странное удовлетворение.

— Наконец-то вспомнил, — произнёс Мо Сюй.

Разлом под ладонью снова дрогнул. Из него потянулась тьма, вязкая и холодная, но Мо Сюй даже не посмотрел вниз. Его взгляд оставался на Яо Ши — спокойный, почти ленивый, будто разваливающийся Круг Восьми Дао был всего лишь неудачно поставленной ширмой.

Демон протянул руку к разлому. Тёмное пламя поднялось от его пальцев тонкими нитями и легло на край щели, будто грубые швы на разорванную кожу мира. Разлом затрещал, а круг ответил резким звоном. Лепестки вокруг Яо Ши сорвались с невидимых линий и закружились быстрее. Они смешались с чёрными искрами, и на миг весь холм стал похож на чашу, в которой ветер перемешивал цветы и пепел.

Вэй Юй снова сделала шаг вперёд, но старейшина Хуо схватила девушку за рукав, удерживая её на месте. Лицо старой шаманки было мёртвенно-бледным, но взгляд оставался ясным. Она смотрела не на Яо Ши, а на Мо Сюя.

Демон скользнул взглядом по женщинам у подножия холма и снова посмотрел на Яо Ши.

— Они видят меня.

— Почему бы им тебя не видеть? — не понял шаман удивления в голосе Мо Сюя.

— Усыпальница должна была отторгнуть моё присутствие. — демон чуть наклонил голову. — Но она считает меня частью тебя.

Яо Ши замолчал. Его губы скривились сами собой.

— Какая мерзкая формулировка.

— Это прекрасная возможность выйти отсюда живыми, — Мо Сюй опустился перед Яо Ши на одно колено.

— Усыпальница держится за священную гору на землях шаманов.

Яо Ши внезапно почувствовал, как боль в груди отступает. Лишь тогда он заметил: Мо Сюй держал ладонь перед ним, не касаясь тела, и направлял тёмную ци прямо к сгустку под рёбрами, заставляя его биться спокойнее.

— Тогда идем туда.

Яо Ши задержал на нём взгляд. Ветер снова шевельнул его светлые волосы, но теперь в этом движении было что-то усталое. Почти обречённое.

Разлом под ладонью резко потемнел. Чёрное пламя сорвалось с пальцев Мо Сюя и легло на края разлома.

Яо Ши почувствовал священную гору. Далёкий холодный камень. Хвойный ветер. Туман, цепляющийся за уступы. Тяжёлую, древнюю землю, в которую вросли корни усыпальницы.

Мо Сюй остался на месте, но тень от его фигуры вытянулась вперёд и легла между Яо Ши и разломом, закрывая рваную пропасть.

— Закрой глаза, — сказал демон. Его голос прошёл сквозь ветер так отчётливо, будто прозвучал совсем рядом. — Ты возвращаешься домой.

В следующий миг Круг ударил. Ветер рванул снизу вверх. Лепестки взметнулись чёрно-цветной бурей. Линии Дао вспыхнули так ярко, что холм, могилы, Вэй Юй и старейшина Хуо исчезли в ослепительном рисунке.

Тело начало распадаться на боль, холод и тёмное пламя. Меридианы горели так, будто по ним пустили битое стекло, смешанное с ветром. Кости тянуло в разные стороны. Кожа немела. Где-то глубоко, там, где когда-то должно было быть его собственное сердце, вспыхнула фантомная боль.

Тёмное пламя Мо Сюя обвило тело Яо Ши изнутри. Оно стягивало его в одно целое там, где обычная плоть уже должна была рассыпаться. В какой-то момент он перестал чувствовать чужие объятья. Шаман стиснул зубы от боли так сильно, что во рту появился привкус крови.

Потом всё резко оборвалось. Он вылетел из разреза первым. Мир встретил его холодным ветром и запахом горной земли. Ноги не удержали веса. Тело, пережившее переход, наконец решило, что с него достаточно, и рухнуло вперёд.

Но Яо Ши не ударился. Чужие руки поймали его раньше. Шаман на мгновение замер, потому что ожидал дыма, тьмы, ледяного пламени. Чего угодно, только не человеческого тела под щекой. Не живого дыхания над виском. Не ладони, которая легла ему на спину так уверенно.

Он медленно открыл глаза. Перед ним был Мо Сюй.

Сейчас он выглядел совсем не так, каким Яо Ши запомнил его в далёком прошлом. Привычных рогов, которые шаман слишком хорошо запомнил с шестнадцати лет, теперь не было видно. Чёрные волосы, местами коротко остриженные, закручивались непослушными прядями. Медовые, почти золотистые глаза стали ещё ярче. А чёрные знаки, похожие на языки тёмного пламени, теперь рассекали кожу даже на шее Мо Сюя.

Демон держал его на руках.

Над ними поднималась священная гора. Серая, влажная после тумана, с тёмными уступами и соснами, вцепившимися корнями в камень. Белый пар облаков стелился по склону, цеплялся за выступы, скрывал старые тропы. Воздух здесь был плотным, наполненным запахом хвои, влажного камня и шаманской земли.

Яо Ши несколько секунд смотрел на Мо Сюя снизу вверх. Потом хрипло произнёс:

— Можешь отпустить меня?

Мо Сюй взглянул на его лицо.

— Тебя едва не разорвало на части. Мир не сгорит алым пламенем, если ты еще немного отдохнешь.

— Со мной все в порядке.

Яо Ши попытался оттолкнуться от его груди, но тело ответило такой болью, что перед глазами снова потемнело. Меридианы горели, пальцы не слушались, а под рёбрами чужой сгусток бился тяжело и раздражённо.

Мо Сюй держал его крепче. Яо Ши медленно выдохнул и вновь попросил:

— Поставь меня.

Демон не сразу подчинился. Сначала посмотрел на его лицо, на побелевшие губы, на кровь у уголка рта. Потом всё же опустил на ноги, удерживая за спину и локоть, пока Яо Ши не нашёл равновесие на влажном камне.

За их спинами разрез ещё не закрылся. В воздухе висела тонкая чёрная линия, дрожащая, как не заживший шов. Из неё вырывались последние лепестки — поблекшие, серые, почти невесомые. Они падали на влажный камень и сразу превращались в пыль.

Мо Сюй повернул голову. Чёрная линия сжалась, дрогнула и исчезла без звука.

На камне остался только тонкий след, будто по нему провели раскалённым лезвием.

Яо Ши посмотрел на этот след, затем поднял взгляд к священной горе. Высоко над ними туман рвался о скалы. Ветер шёл между уступами, холодный и знакомый. Где-то здесь начиналась граница между миром живых и усыпальницей. Где-то здесь шаманы открывали путь для тех, кто должен был уйти к мёртвым вождям.

— Это же ты помог шаманам спастись?

Мо Сюй встал рядом. Он не касался его больше, но был готов в случае чего поймать чужое тело, если ноги Яо Ши всё-таки предадут хозяина.

— Если это было давно, то я и не вспомню, — уклончиво ответил демон.

Яо Ши усмехнулся, но тут же закашлялся. На губах выступила тёмная кровь. Он стёр её тыльной стороной ладони и сделал первый шаг по влажному камню.

Мо Сюй пошёл за ним, подстраиваясь под медленный темп шамана.