Том 1. Глава 34. Новый дом у границы.

Из зала вдовствующей императрицы они вышли так же спокойно, как и вошли.

Му Лин шёл впереди с прямой спиной и спокойным выражением лица. Ни один слуга, стоявший вдоль коридора с опущенной головой, не смог бы сказать, что всего несколько мгновений назад шею князя Юэ снова обвила тонкая, почти невидимая петля.

Яо Ши следовал за ним на полшага позади, как и полагалось супруге князя Юэ. Руки были спрятаны в рукавах, а взгляд опущен. Шаман выглядел таким кротким и покорным, что любой, кто знал настоящего Яо Ши, наверняка бы поморщился.

Но внутри он был далёк от покорности.

Нить ци, оставленная в последнем фрагменте артефакта, тянулась всё дальше. Едва заметная, тонкая, как волос, она скользила куда-то вглубь дворца. Под каменные полы, под резные галереи, туда, где воздух становился холоднее. Яо Ши шёл и чувствовал, как эта нить дрожит.

Где-то там, за стенами, под слоями печатей, крови и чужих молитв, остальные части артефакта откликались последнему фрагменту. Слабо и глухо, но достаточно ясно, чтобы у шамана неприятно сжалось под рёбрами.

Они миновали последний ряд слуг и свернули в боковую галерею. Здесь было тише. Свет падал сквозь резные окна неровными полосами, ложился на пол бледными пятнами и делал коридор похожим на длинный пустой мост.

— Моя госпожа, — внезапно произнёс Му Лин.

От этих слов Яо Ши мгновенно прошиб холодный озноб.

— Мы доедем вместе до Сюэфэна, а дальше я отправлюсь в гарнизон. Моя служба ещё не закончена.

— Как скажете, ваше высочество, — Яо Ши слегка склонил голову, продолжая разыгрывать спектакль благородной и покладистой жены князя Юэ.

Однако их взгляды, мимолётно встретившиеся всего на миг, рассказали куда больше, чем эта пара фраз.

***

Весь дальнейший путь до резиденции Сюэфэн прошёл в тяжёлом молчании. Повозкой управлял один из слуг вдовствующей императрицы, а потому обсуждать насущные проблемы они не решались.

Когда кучер остановил коней и супруги вышли из повозки, Му Лин отправил слугу обратно во дворец, заверив его, что до гарнизона доберётся на своём коне.

По прибытии в столицу Му Лин передал коня дворцовому конюху и велел привести его в порядок, накормить и осмотреть после дороги. Животное пережило курган лучше, чем можно было ожидать, но несколько дней у проклятой чащи и обратный путь всё равно оставили на нём след: шерсть свалялась, на боках проступила дорожная пыль, а в движениях чувствовалась усталость.

— После осмотра отправьте его в Сюэфэн, — приказал Му Лин. — Пусть отдохнёт там.

Конюх низко поклонился и увёл лошадь за поводья.

Яо Ши проводил её взглядом и хмыкнул. После кургана, тварей и всего, что они узнали об артефакте, мысль о том, что хотя бы конь князя Юэ сумел дождаться их живым, казалась почти неприлично утешительной.

Уже за воротами Сюэфэна их встречал давно прибежавший Ланьюэ. Тигр лежал на земле, вытянув передние лапы и положив на них огромную голову. При виде Яо Ши он лениво поднял уши, но вставать не спешил. Зато, когда Му Лин подошёл ближе, Ланьюэ прищурился так выразительно, будто всё ещё считал его виновным во всех событиях последних дней.

— Даже не начинай, — устало произнёс Яо Ши.

Ланьюэ тихо рыкнул. Му Лин посмотрел на тигра, затем на шамана.

— Он всё ещё злится?

— Разумеется. В отличие от некоторых, Ланьюэ обладает памятью и базовым чувством самосохранения.

Тигр довольно ударил хвостом по земле. Му Лин ничего не ответил, только вздохнул и пошёл дальше.

Перед входом в дом их уже ждал Сун Бо. Главный управляющий был как всегда спокоен. Но стоило ему заметить усталость на лице князя Юэ, свежие повязки под рукавом и дорожную пыль на одежде госпожи Цзинь, как его взгляд стал тяжелее. Он не стал задавать вопросов и только низко поклонился.

— Ваш покорный слуга рад видеть вас в добром здравии.

Му Лин кивнул.

— Мы здесь ненадолго. Сегодня же выезжаем в гарнизон.

Сун Бо поднял глаза и лишь на мгновение перевёл взгляд с князя Юэ на Яо Ши, будто именно в нём искал подтверждение сказанному. Шаман едва заметно склонил голову.

— Мне нужны дорожная одежда, лекарства и запас табака из бамбуковой беседки.

Сун Бо выслушал всё без единой перемены в лице.

— Я распоряжусь.

— И одежду без лишней вычурности, — добавил Яо Ши. — Такую, чтобы в ней можно было нормально ехать верхом. Будет даже лучше, если вы принесете мой наряд, в котором меня воскресили.

На этот раз в глазах управляющего мелькнуло что-то почти похожее на тихую обречённость.

— Как прикажете, госпожа.

Му Лин посмотрел на Яо Ши.

— Верхом?

— Ты правда думал, что я поеду до гарнизона в повозке? — скрестив руки на груди, с упреком спросил Яо Ши.

— По крайней мере, надеялся на это, — с тихим вздохом ответил ему Му Лин.

— Я и надежда — вещи несовместимые.

Сун Бо сделал вид, что не услышал этого обмена колкостями, но про себя усмехнулся. Он искренне радовался, что князю Юэ досталась именно такая жена. Быть может, в этой симпатии был виноват тот факт, что Юэ-цзюньфэй так сильно походила на его внучку. Однако Сун Бо всё равно не мог отделаться от мысли, что начал переживать за эту девушку почти так же сильно, как и за самого князя.

Внутри резиденции пахло сухими травами и деревом. Этот запах отличался от дворцовых благовоний настолько резко, что Яо Ши впервые за несколько часов смог вдохнуть свободнее. Му Лин тоже изменился, едва переступив порог Сюэфэна.

В плечах князя Юэ осталось напряжение, однако оно больше не казалось удавкой. Здесь он не был сыном вдовствующей императрицы, которому каждый вдох позволяли по милости. Здесь он был хозяином дома, генералом и человеком, которого уважали не из страха.

В покоях шамана всё уже начали готовить к отъезду. Служанки принесли несколько простых дорожных комплектов. Один из них оказался тем самым одеянием, в котором Яо Ши впервые переступил порог Сюэфэна: тёмно-синяя рубаха, обшитая по краям серебряной нитью и едва прикрывавшая линию пупка, а к ней — широкие штаны, больше похожие на юбку.

Яо Ши посмотрел на одежду и одобрительно хмыкнул. Служанки, почтительно поклонившись, вышли из покоев за остальными вещами, оставив шамана с главным управляющим наедине.

— Дедушка Бо, — позвал пожилого мужчину Яо Ши, — Как я понимаю, Вэй Юй ещё не вернулась в резиденцию?

— Всё верно, госпожа Цзинь. Мне передать ей, чтобы по возвращении она отправилась следом за вами в гарнизон?

Складывая вещи в дорожную сумку, Яо Ши на миг задумался, но всё-таки покачал головой.

— Не стоит. Пускай отдохнёт после дороги.

Спустя время, за которое успела догореть одна палочка благовоний, во двор вывели готового к выезду коня князя Юэ. Ланьюэ сидел у ворот и терпеливо ждал Яо Ши. Ветер шевелил тонкие ветви поздней яблони, и белые лепестки падали на каменную дорожку.

— Нам пора, — произнёс Му Лин, закончив со своими делами и распахнув двери покоев Яо Ши.

Сун Бо проводил супругов до ворот, проследил, чтобы сумки закрепили правильно, чтобы плащ госпожи был подбит плотнее, а конюх не забыл проверить подпругу на лошади князя Юэ.

— Берегите себя, ваше высочество, — сказал он Му Лину.

Потом главный управляющий повернулся к Яо Ши.

— И вы, госпожа, берегите себя.

— Не переживай, Сун Бо, — произнёс Му Лин с мягкой улыбкой. — Мы вернёмся домой целыми и невредимыми.

Яо Ши на миг замешкался. Слух зацепился за слова, которые он так жаждал услышать хоть раз в прошлом.

«Мы» и «домой».

Едва ли не самые заветные слова теперь звучали в голове шамана как жестокая насмешка. Он ведь прекрасно понимал, что никакого «мы» в будущем не будет. Му Лин станет тем, кем давно должен был стать, и общего дома у них тоже никогда не было. И никогда не будет.

Яо Ши встряхнул головой, прогоняя эти мысли прочь.

Ланьюэ поднялся, когда шаман подошёл ближе. Его тело стало выше и массивнее. Яо Ши легко забрался на него и привычно устроился, как человек, который куда больше доверяет тигру, чем любой повозке.

Му Лин сел в седло. Его конь недовольно покосился на Ланьюэ и пару раз фыркнул.

Ворота Сюэфэна раскрылись. Сун Бо и слуги остались во дворе, склонив головы. Никто не кричал вслед. Все смотрели молча, с той сдержанной тревогой, которую в доме князя Юэ давно научились прятать за почтительностью. Будто одно только присутствие госпожи Цзинь рядом с князем говорило им: впереди не обычная дорога, а начало тяжёлых времён.

***

К гарнизону они добрались ближе к полудню.

Сначала дорога пошла вниз, к влажному солёному ветру, потом снова поднялась между голыми каменными склонами. Слева, далеко внизу, темнело море. Даже отсюда было слышно, как волны бьются о чёрные камни у берега. Справа поднимались горы, серые и острые, с узкой полосой перевала между ними. Там, за холодной каменной пастью, начиналась граница Чжао.

Гарнизон стоял как вбитый клин между морем и горами.

Деревянные стены потемнели от соли, ветра и старых дождей. На сторожевых башнях хлопали выцветшие флаги Цинь. У ворот пахло конским навозом, дымом, железом, кислой похлёбкой и морской сыростью. Где-то били молоты в кузне, кто-то ругался у коновязи, кто-то строем отрабатывал поворот с копьями, и глухие удары древков о землю ложились в один ровный ритм.

Яо Ши сидел на Ланьюэ и раз за разом мысленно возвращался в прошлое. Его радовало, что здесь всё осталось почти таким же, каким было тогда. Для шамана воспоминания о днях, проведённых в гарнизоне до войны, были едва ли не самыми приятными из всего, что случалось с ним за всю жизнь. Солдаты, стоявшие плечом к плечу с Му Лином, были людьми простыми, грубоватыми в речах, но честными и отзывчивыми.

Часовые на башнях сначала увидели князя Юэ, а затем женщину на тигре, и на их лицах за несколько мгновений успела пройти целая война между долгом, изумлением и желанием срочно позвать кого-нибудь ещё посмотреть.

Один из молодых солдат у ворот так резко выпрямился, что едва не ударил шлемом по перекладине.

— Генерал Му вернулся! — крикнул он.

Внутри гарнизона движение на мгновение сбилось. Молот в кузне ударил мимо заготовки. Копейщик, отвлёкшись, получил древком по плечу от товарища. Двое солдат, тащившие корзину с репой, синхронно обернулись и едва не уронили её себе на ноги.

Солдаты, стоявшие у стены, увидели девушку, совершенно не похожую на жену своего генерала в их привычном представлении. Им казалось, что супруга князя должна быть роскошной красавицей хрупкого сложения, с милым лицом и таким видом, чтобы её постоянно хотелось защищать от любой опасности.

Но госпожа Цзинь даже сидя не казалась хрупкой девушкой. Напротив, было прекрасно видно, что она выше генерала почти на голову. Прямая спина больше напоминала выправку воина, чем статность аристократки. А белый тигр, на котором Цзинь Ли восседала с таким спокойным достоинством, лишь добавлял её образу суровости и угрозы в глазах самих солдат.

Где-то у стены кто-то шёпотом спросил:

— Это... жена генерала?

Ему тут же зажали рот.

Яо Ши медленно повернул голову в ту сторону. Трое солдат у стены одновременно сделали вид, что всю жизнь мечтали изучать устройство деревянного забора. Му Лин, к его чести, не стал оборачиваться.

— Открыть ворота, — приказал он.

— Слушаюсь, генерал!

Створки распахнулись. Внутри гарнизона солдаты уже выстраивались вдоль главной дорожки. Кто-то делал это быстро и правильно, кто-то пытался понять, нужно ли приветствовать супругу генерала тем же поклоном, что и знатную госпожу, а кто-то явно впервые в жизни видел женщину, которая въезжала в военный лагерь не в повозке, а верхом на тигре размером с небольшую стену.

Гарнизон, впрочем, уже знал о госпоже Цзинь больше, чем ей, вероятно, хотелось бы. Слухи о шаманской невесте князя Юэ добрались сюда раньше неё самой: о мёртвой девушке, поднятой из гроба запретным свитком, о странном браке, которым двор то ли пытался умилостивить духов, то ли наказать собственного генерала.

Солдаты не знали всех подробностей. И, судя по их лицам, не слишком стремились узнать.

Одного слова «шаманка» хватало, чтобы даже самые болтливые держали язык за зубами. А если кому-то этого было мало, то рядом с госпожой Цзинь шёл белый тигр, чей вид прекрасно объяснял, почему лишние вопросы иногда заканчиваются плохо.

Му Лин спешился у внутреннего двора. Его конь тут же облегчённо отступил от Ланьюэ на безопасное расстояние и сделал вид, что именно там всегда и хотел стоять. Ланьюэ фыркнул ему вслед.

— Не пугай лошадей, — тихо сказал Яо Ши.

Тигр тихо зарычал на него, словно говоря о том, что шаман оскорбил его достоинство.

— Да, конечно, они сами виноваты, — язвительно прошипел шаман, погладив затылок тигра.

К ним уже шёл Бэй Ян. Красные волосы были кое-как собраны, цзюньфу застёгнут не до конца, на плече висел лук. За ним, чуть медленнее, шёл Юн Шан. Он выглядел опрятнее Бэй Яна, почти безупречно: ровно застёгнутое цзюньфу, аккуратно собранные волосы, спокойное лицо. Только эта собранность казалась слишком натянутой. Усталость пряталась в тёмных кругах под глазами, в бледности и в каждом слишком выверенном движении.

— Князь Юэ! — Бэй Ян остановился и поклонился.

Потом повернулся к Яо Ши и поклонился ещё ниже.

— Госпожа Цзинь! Добро пожаловать в наш скромный гарнизон. Здесь у нас свежий морской ветер, прекрасный вид на горы, каша без вкуса и солдаты, которые теперь будут смущаться от любого вашего вздоха, — незаметно подмигнув, Бэй Ян лишь шире расплылся в улыбке.

За его спиной кто-то подавился воздухом. Му Лин спокойно посмотрел на Бэй Яна.

— Полководец Бэй.

— Да, генерал?

— Ещё одно слово.

Бэй Ян выпрямился.

— Я нем как рыба, пойманная на императорский ужин.

Яо Ши склонил голову набок и одарил полководца ядовитой улыбкой. Он устал и ему совсем не хотелось становится развлекательной куклой для солдат.

— Рыба хотя бы полезна.

Бэй Ян на мгновение замер, потом расплылся в улыбке и почтительно поклонился. Му Лин перевёл взгляд на Юн Шана.

— Как дела в гарнизоне?

Юн Шан сурово оглядел солдат, застывших по обе стороны дороги в ровных шеренгах.

— Ночью вернулись два дозора с северной тропы. Следов Чжао нет. На перевале туман, видимость плохая. У южных складов опять сыреют стрелы. Кузнец просит больше угля. Лекарь говорит, что люди истощены. Морской ветер сушит горло, сырость лезет в лёгкие, старые раны воспаляются, а солдаты всё равно выходят на службу, пока не падают с ног.

— Идиоты, — тихо произнёс Яо Ши.

Несколько ближайших солдат напряглись. Один из молодых даже открыл рот, явно собираясь возмутиться. Может быть, напомнить, что госпожа Цзинь всё же не командир. Может быть, спросить, с каких пор жена генерала оценивает состояние воинов.

Стоявший рядом десятник, человек постарше и куда сильнее привязанный к собственной голове, молча наступил ему на сапог. Юноша тут же вспомнил, что в армии Цинь главное достоинство солдата — умение вовремя промолчать.

Яо Ши заметил и это. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Госпожа Цзинь выразилась кратко, но по существу, — сухо сказал Юн Шан.

Му Лин посмотрел на солдат у дорожки.

— Всем, у кого раны, кашель, жар или воспаление, явиться к лекарю до конца дня. Кто скроет — будет снят с дозора и отправлен в лекарский шатёр под надзор.

— А если лекарь сам скроет, что у него кашель? — тихо спросил кто-то из задних рядов.

Му Лин даже не повернул головы.

— Тогда его будет осматривать госпожа Цзинь.

В строю повисло тяжёлое, неловкое молчание.

Слишком многие отвели глаза и выпрямились еще сильнее, пряча усталость за выправкой. Один из молодых солдат незаметно прижал ладонь к боку, другой кашлянул в воротник и тут же выпрямился, будто этого никто не заметил.

Солдаты не просто боялись Му Лина. Они слушали его. Ждали приказов, вытягивались при его появлении, но в их взглядах не было той мёртвой покорности, которую он видел во дворце. Никто не обиделся на приказ явиться к лекарю. Никто не воспринял его как унижение. Здесь люди держались на усталости, привычке, грубом упрямстве и доверии к человеку, который стоял перед ними.

— А еще госпоже Цзинь нужен отдельный шатёр, — произнёс Му Лин.

Бэй Ян медленно повернулся к Юн Шану.

— Мы же можем отдать ей тот, что возле лекарского шатра?

— Нет.

— Почему?

— Ты давно смотрел в каком состоянии тот забытый всеми шатёр?

Бэй Ян хотел что-то возразить Юн Шану, но Яо Ши прервал их, подняв руку.

— Мне не нужен отдельный шатёр с цветами, ширмами и прочей бессмысленной роскошью. Подойдет и тот, о котором вы говорите.

Юн Шан потёр переносицу. Заметив, что Бэй Ян вот-вот откроет свой рот, то с размаху ударил его под коленом, заставив полководца упасть на колено.

— Помолчи ты уже! Напился как пьянь последняя и устраиваешь тут цирк.

Му Лин, не обращая внимания на очередные препинания товарищей, посмотрел на Яо Ши внимательнее.

— Тебе нужен отдых.

— Отдых подождет до вечера, а сейчас я была бы не против осмотреть лекарский шатёр.

— Ты только что приехала, подожди хотя бы до завтра.

— А не ты ли в дороге просил помочь с больными? — тихо прошипел Яо Ши.

Супруги посмотрели друг на друга. Гарнизон замер. Даже Бэй Ян благоразумно закрыл рот. Со стороны это, наверное, выглядело как мягкий спор мужа и жены после долгой дороги. Для солдат — почти домашняя сцена, странная и смущающая своей неприличной близостью.

С минуту Му Лин спокойно изучал выражение лица Яо Ши. И всё же сдавшись, он произнёс:

— Хорошо, будь по твоему. — убрав пряди, выбившиеся из хвоста с лица, генерал перевел взгляд на полководцев, — Бэй Ян, размести людей. Юн Шан, донесения ко мне в главный шатёр.

— Благодарю вас, ваше высочество, — произнёс шаман женским голосом слишком мягко и покорно.

Яо Ши спрыгнул с Ланьюэ на землю. Несколько солдат дёрнулись было помочь, но замерли, когда тигр повернул к ним голову. После этого никто больше не проявлял излишней заботы, что шаман счёл первым разумным решением местного гарнизона.

Земля под ногами была плотной, утоптанной, с примесью песка и мелкой гальки. Морской ветер тянул сыростью, цеплялся за волосы, приносил запах соли, водорослей и дыма от кухонных очагов.

Где-то неподалёку солдаты снова начали тренировку. Древки копий ударили о землю уже увереннее. Кузнечный молот вернулся в ритм. У кухни кто-то громко спорил о том, можно ли назвать похлёбку похлёбкой, если в ней плавает одна капустная душа на весь котёл.

Гарнизон снова оживал. Только теперь в каждом движении чувствовалось новое напряжение. Госпожа Цзинь была шаманкой, ожившей из гроба по приказу дворца, супругой князя Юэ и женщиной, которая спорила с ним так спокойно, будто делала это всю жизнь.

Солдаты ещё не знали, как к ней относиться. Но уже понимали: неуважение к госпоже Цзинь может оказаться куда опаснее, чем плохая похлёбка, сырой ветер и дежурство на перевале вместе взятые.

Яо Ши медленно осмотрел двор, башни, склады, кухню, тренировочную площадку и дальний край стены, за которой виднелись горы. Потом затянул ремень дорожной сумки на плече и, похлопав Ланьюэ по мохнатому боку, произнёс:

— Пошли посмотрим в каком состоянии наш новый дом.

Тигр неодобрительно зарычал и медленно поплёлся следом за Яо Ши. Тот уже успел выцепить какого-то солдата и заставить его показать дорогу к постройке, о которой говорил Юн Шан.