Том 1. Глава 29. Там, где вода помнит имена.

Селение внутри усыпальницы оказалось куда больше. Узкие каменные тропинки петляли между невысокими домами, скрытыми в тени густых деревьев. На ветвях висели деревянные подвески с вырезанными символами Дао. Они тихо постукивали друг о друга от лёгкого ветра, и этот звук странным образом напоминал отдалённый перезвон костей.

На низких крышах сушились пучки трав. У крыльца одного из домов женщина высыпала в плетёную корзину горсть кореньев и застыла, едва увидев Яо Ши. За другим домом мальчик лет десяти колол тонкие ветви для очага, но топорик выпал из его рук, стоило шаману пройти мимо. У воды несколько девушек полоскали ткань. Они тоже перестали двигаться и проводили его взглядом.

С каждым шагом этих взглядов становилось всё больше. У одних в глазах Яо Ши видел страх, у других недоверие. Но у большинства во взгляде виднелось то самое мучительное ожидание, от которого хотелось развернуться и уйти обратно к холму с мёртвыми.

Мёртвые хотя бы ничего от него не требовали.

Му Лин шёл чуть позади и видел, как Яо Ши держит спину. Ровно, почти небрежно, будто всё происходящее его не касается. Только пальцы шамана время от времени сжимались у края рукава, выдавая напряжение, которое тот не позволял себе показать лицом.

— Они смотрят на тебя так, словно ты сошёл с алтаря, — тихо произнёс генерал.

Яо Ши даже не повернул головы.

— Если бы я сошёл с алтаря, вождь, то наверняка сделал бы это с бо́льшим достоинством.

— Ты сейчас выглядишь так, будто хочешь сбежать.

— Поздравляю тебя, вождь. Ты наконец-то становишься проницательным.

Му Лин сжал губы, но спорить не стал.

Пожилой шаман, который вёл их, слышал каждое слово, однако не вмешивался. Он шёл впереди медленно, но уверенно, опираясь на деревянный посох с потемневшими металлическими кольцами. При каждом его шаге кольца негромко звенели, и люди у дороги расступались перед ними без единого приказа.

Между домами были устроены маленькие огороды. В тени деревьев стояли глиняные сосуды с водой. На одном крыльце лежали детские игрушки, вырезанные из дерева. У другого дома сушилась маленькая рубаха с неровно вышитым знаком огня на рукаве.

— Здесь живут потомки трёх племён? — спросил Му Лин, понизив голос.

Пожилой шаман обернулся.

— Да. Племена Хуо и Сяо. А так же дети племени Яо. Здесь больше нет прежних границ.

Яо Ши сухо усмехнулся.

— Надо же. Понадобилась смерть снаружи, чтобы живые внутри вспомнили, что кровь у всех одного цвета.

Старик лишь тихо вздохнул и понуро опустил голову.

В самом центре селения стоял дом, отличавшийся от остальных. Он был шире, ниже и казался старше, будто его построили первым, а всё остальное селение постепенно выросло вокруг него. Крышу подпирали резные балки, увитые цветущими лозами. Над входом висели восемь деревянных дощечек с символами Дао, но три из них были перевёрнуты обратной стороной наружу. Ветер, огонь и земля. Словно напоминание об племенах, стертых с лица земли.

Пожилой шаман остановился у порога.

— Старейшины ждут вас внутри.

Яо Ши скользнул взглядом по перевёрнутым дощечкам, по резным балкам, по тёмному проёму двери.

— Как быстро они успели собраться, — произнёс шаман сухо.

— Они ждали вас задолго до сегодняшнего дня, — старик склонил голову и отступил в сторону.

Яо Ши несколько мгновений стоял неподвижно. Потом тихо выдохнул и первым переступил порог.

Внутри пахло сухими травами и старым деревом. Свет проникал сквозь узкие окна под потолком, ложась тонкими полосами на пол. В центре комнаты стоял низкий круглый стол, вокруг которого сидели четверо старейшин: двое мужчин и две женщины. Все в тёмных одеждах, простых, почти лишённых украшений, но на их запястьях и шеях виднелись старые шаманские знаки.

Му Лин вошёл следом и сразу почувствовал напряжение, полностью пропитавшее помещение. Один из старейшин, сухой мужчина с лицом, испещрённым глубокими морщинами, медленно поднялся.

— Вождь Яо.

Яо Ши поморщился.

— Если вы все будете начинать разговор с этого, я уйду раньше, чем вы успеете предложить чай.

Одна из женщин едва заметно улыбнулась.

— Характер у рода Яо, как я вижу, не меняется.

— А у старейшин, как вижу, тоже. Вы всё ещё говорите так, будто каждое слово записывают на камне.

Му Лин невольно перевёл взгляд на шамана. Яо Ши снова говорил насмешливо, почти лениво. Это не было обычной издёвкой, а скорее попыткой удержать себя на расстоянии от происходящего.

Старейшины переглянулись. А потом из глубины комнаты раздался знакомый женский голос:

— Я предупреждала, что он будет злиться.

Яо Ши с Му Лином застыли.

Из тени у дальней стены вышла молодая женщина в простом сером ханьфу. Волосы были собраны в аккуратную прическу, заколотые серебряной шпилькой.

Служанка из Сюэфэна. Шаманка из Стального племени. Она остановилась перед Яо Ши и привычно склонилась в поклоне.

— Господин Яо.

На несколько секунд в комнате наступила гробовая тишина. Яо Ши смотрел на девушку не моргая. Потом медленно улыбнулся. И от этой улыбки по спине Му Лина пробежал холодок.

— Так вот к каким родным ты поехала, — произнёс шаман, сложив руки на груди.

— Простите, господин Яо, — девушка опустила голову и прикусила губу.

— У меня просто в голове ничего не укладывается, — Яо Ши обошёл Вэй Юй и присел на свободный стул.

— Вождь Яо... — произнёс один из старейшин.

— Подождите, — шаман повернулся к девушке и, закинув ногу на ногу, спросил: — Как ты здесь оказалась? Вход в усыпальницу повреждён. Мы с Му Лином попали сюда только благодаря какому-то чуду.

— Господин Яо, племя Вэй всегда славилось не только сталью, — осторожно начала девушка. — Наша ци умеет чувствовать слабые места в печатях и барьерах. По другую сторону священной горы, ближе к границам империи Сун, есть ещё один вход в усыпальницу. Не такой, как Круг Восьми Дао. Скорее... трещина в старой защите.

Яо Ши слегка прищурился.

— Трещина? И давно она там?

— Я не знаю, господин Яо, — Вэй Юй отодвинула пустующий стул, стоявший напротив Яо Ши, и села.

— Значит, мы можем выйти обратно через трещину в барьере, — произнёс шаман. В его голове уже медленно складывался план побега.

— Простите, господин Яо, но вы застряли здесь как минимум на несколько дней, — Вэй Юй достала из рукава неизвестную вещицу, по форме напоминавшую компас. Только вместо стрелки на синем фоне то и дело мелькали тонкие линии белого света. — Я долго изучала барьер усыпальницы и принципы его работы. Трещины в большинстве случаев появляются раз в сутки во внешнем мире. К сожалению, сквозь одну трещину может пройти только один человек. И даже в этом случае остаётся риск обжечь меридианы, потому что тело не всегда успевает полностью пересечь барьер до того, как разлом закроется.

Яо Ши некоторое время молчал. Он обдумывал слова Вэй Юй, прикидывал свои шансы и наконец тяжело выдохнул, поняв, что им придётся провести внутри барьера ещё как минимум трое суток, чтобы хотя бы увидеть одну из этих трещин. Его маленький план побега постепенно рассыпался.

— Вождь... — один из старейшин осёкся, заметив на себе леденящий душу взгляд шамана. — Господин Яо, мы хотели бы обсудить с вами несколько вопросов. Госпожа Вэй уже рассказала нам о том, что творится за пределами барьера. Что вы намерены делать дальше?

Яо Ши задумчиво покрутил в пальцах трубку.

— Для начала выбраться отсюда.

— А потом? — осторожно спросила женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел.

— Ну, а потом буду действовать по обстоятельствам, — Яо Ши пожал плечами. Подробности своего плана он раскрывать не собирался. Особенно сейчас, когда рядом сидел Му Лин.

— Господин Яо, — старик, что встретил их на входе, присел на свободный стул, — Мы сейчас не спрашиваем вас об империи Цинь. Что вы планируете делать дальше с нами?

Женщина с седыми волосами опустила взгляд на свои сложенные руки.

— Мы прожили здесь много лет. Научились строить дома, выращивать травы, хоронить умерших и растить детей под небом, которого нет во внешнем мире. Мы выжили, господин Яо. Но выживание — это ещё не жизнь.

За тонкими стенами дома доносились приглушённые голоса. Где-то снаружи кто-то прошёл по деревянному настилу, и доски тихо скрипнули под шагами.

Яо Ши медленно перевёл взгляд к окну.

— Я не знаю, что именно рассказала вам Вэй Юй, но сейчас я ничем не могу вам помочь. Мы с сестрой являемся жёнами сыновей вдовствующей императрицы. Она носит титул Хуанцзы-фэй, а я — Юэ-цзюньфэй. В империи Цинь я жена князя Юэ, Цзинь Ли. И у нас с сестрой нет ни власти, ни голоса, чтобы защитить вас.

Переведя взгляд на ошарашенных старейшин, Яо Ши закончил:

— Вы прожили здесь семь лет. Думаю, сможете потерпеть ещё немного.

Женщина с седыми волосами, которая, кажется, принадлежала к племени Хуо, внезапно издала тихий смешок. Закрыв рот рукой, она попыталась скрыть смех, однако дрожащие плечи всё равно выдавали её.

— Простите, господин Яо, — всё ещё смеясь, произнесла женщина. — Вы, конечно, очень многое взяли от вашей покойной матери, но принять вас за девушку...

Не выдержав, она рассмеялась в голос.

— В империи Цинь все слепые, что ли? — пробормотал один из старейшин, тоже стараясь скрыть улыбку.

— Да-да, смейтесь сколько влезет, — вяло протянул Яо Ши, чуть расслабившись.

Он откинулся на спинку стула и достал трубку. Пальцы привычно прошлись по гладкому дереву мундштука. Ему хотелось забить ее табаком и вновь закурить листья сливы, но отчего-то он отложил эту мысль на потом.

— Если вам станет легче, меня самого до сих пор удивляет, что в Цинь никто не попытался проверить очевидное. Хотя... — Яо Ши на миг задумался, — Вдовствующая императрица заставила меня танцевать ритуальный танец племени Хуо.

Седовласая женщина снова прыснула, но на этот раз уже громче.

— Не обижайтесь, господин Яо. Просто ваша мать в юности была редкой красавицей. У вас её глаза, черты лица и эта ужасная привычка смотреть на людей так, будто они уже разочаровали вас своим существованием. Но всё же принять вас за девушку очень трудно.

Яо Ши медленно перевёл на неё взгляд.

— Начинаю понимать, почему мать не любила собрания старейшин.

Седовласая женщина улыбнулась мягче.

— Да, ты унаследовал от Сяо Ин всё.

Встав со своего места, один из старейшин хлопнул в ладоши.

— Ну что ж, насколько я понял, вы останетесь здесь ещё на три дня. Не окажет ли Юэ-цзюньфэй нам честь посетить гулянья в честь того, что вождь Яо всё ещё жив?

Яо Ши медленно повернул к нему голову.

— Вы сейчас намеренно хотите проверить, насколько сильно я разозлён?

Старейшина невинно развёл руками, но в его глазах блеснул хитрый блеск, что Яо Ши сразу понял, что его проверяли. Причём с большим удовольствием.

— Ни в коем случае, — мягко произнёс старик. — Просто не каждый день у нас появляется возможность пригласить на гулянья жену князя Юэ.

Му Лин кашлянул, стараясь замаскировать смешок, что сорвался с губ. Яо Ши перевёл на него взгляд и в комнате стало тише, словно даже старейшины решили посмотреть, как далеко генерал осмелится зайти.

— Тебе особенно весело?

Му Лин опустил глаза, но уголки его губ всё ещё выдавали его с головой.

— Я ничего не сказал.

— Ты мне действуешь на нервы.

Седовласая женщина снова прикрыла рот ладонью. На этот раз она скрывала уже не смех, а тёплую, почти домашнюю улыбку.

— Господин Яо, не сердитесь, — сказала она мягко. — Всё равно эти трещины появляются раз в трое суток. Отдохните на празднике, прежде чем возвращаться в империю Цинь.

— Если меня не будут принуждать проходить всякие ритуалы и прилюдно звать женой князя Юэ, то, может, и отдохну, — мрачно произнёс Яо Ши. Он опустил взгляд на трубку в своих пальцах и лениво провернул её между большим и указательным пальцами.

— Но ведь формально это правда, — осторожно заметил один из старейшин.

Яо Ши посмотрел на него так, что тот тут же опустил взгляд и сделал вид, будто внезапно заинтересовался древесными прожилками на столе.

— Формально, — медленно повторил шаман, — Я ещё и человек миролюбивый. Не советую проверять, насколько это соответствует действительности.

Му Лин всё же не удержался и тихо усмехнулся.

— Что? — резко спросил Яо Ши.

— Ничего, — генерал поднял на него взгляд. В его глазах оставалась тёплая, почти мальчишеская усмешка. — Просто вспомнил как ты миролюбиво ломал шейные позвонки тварям.

— Осторожно, Му Лин, — прошипел шаман, — В какой-то момент мне сорвет голову, я и тебе их все переломаю.

Несмотря на резкость его слов, напряжение в комнате постепенно рассеивалось. Тонкие полосы света из узких окон ложились на деревянный пол, а за стенами дома слышались приглушённые голоса селения. Где-то кто-то смеялся, кто-то звал ребёнка, кто-то проходил мимо.

Старейшины уже смотрели на Яо Ши не с той мучительной надеждой, от которой хотелось сбежать, а с чем-то более живым. Словно впервые позволили себе увидеть в нём не только вождя из рода Яо, но и того, кого можно было дразнить, злить и всё равно ждать рядом.

— Тогда не буду задерживаться, — поклонившись всем присутствующим, произнес один из старейшин, — Стоит оповестить всех о том, что гуляем сегодня допоздна.

***

К вечеру между деревьями протянули длинные тканевые ленты. На ветвях появились бумажные фонари, старые и новые вперемешку: одни пожелтели от времени, другие были склеены совсем недавно, неровно, детскими руками. У ручья расставили низкие столики, накрытые грубой тканью. На них ставили деревянные чаши, глиняные кувшины, лепёшки, тушёные коренья, вяленое мясо и горячий травяной отвар.

Яо Ши стоял в стороне, у старого дерева с тёмной корой, и курил. Дым тонкой струёй поднимался вверх, растворяясь среди фонарей. Шаман молча наблюдал за тем, как люди из разных племён слаженно заканчивают последние приготовления.

Ещё утром все они ходили в простых одеждах светлых оттенков, словно больше не принадлежали ни к одному из прежних родов. Но теперь селение постепенно наполнялось забытыми цветами.

Юноши и девушки из племени Хуо облачились в традиционные наряды: красные полосы ткани оставляли открытыми плечи, руки и живот, чёрные маски закрывали верхнюю часть лица, а по коже тянулись огненные завитки, похожие на живые языки пламени.

Шаманы Сяо были в бледно-голубых одеждах. Лёгкие ткани струились по их плечам, обвивали руки и бёдра, двигаясь от каждого шага так мягко, будто их касался невидимый ветер. В волосы были вплетены птичьи перья, а босые ступни украшали тонкие браслеты, мелодично позвякивавшие при каждом движении.

Выжившие дети из племени Яо носили тёмно-зелёные рубахи, подвязанные поясами из звериных клыков и маленьких каменных монеток. Их наряды выглядели проще, грубее, но именно в этой простоте было что-то болезненно знакомое.

Всё это навевало на Яо Ши воспоминания о празднике солнцестояния, на котором когда-то собирались все племена. Тогда они хотя бы на одну ночь забывали о старых обидах, спорах и границах между племенами и танцевали до самого утра.

— Яо Ши, — стоявший неподалёку Му Лин внимательно разглядывал незнакомые наряды племён, стараясь подметить каждое украшение, каждый цвет и знак, подчёркивающий принадлежность к тому или иному роду шаманов. — Почему здесь из племени Яо только подростки?

Шаман сделал ещё одну затяжку. Терпкий дым прошёлся по лёгким и большим облаком вырвался наружу.

— Племя Яо по своей природе воины, — произнёс он после недолгого молчания. — Женщины, мужчины, даже старики — все они встали на защиту своей земли. Видимо, в этом прошлом мой отец сумел спасти только детей, отправив их вместе с остальными шаманами.

Му Лин не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал. Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти больно впились в ладонь. Генерал понял, что его вопрос прозвучал грубо. Почти по-детски глупо. Он мог бы и сам догадаться, почему ребятишки в тёмно-зелёных рубахах выглядели настолько неряшливо рядом с шаманами других племён.

Их одежда не была настоящим праздничным облачением Яо. Скорее попыткой вспомнить его по чужим рассказам.

Тёмная ткань сидела небрежно, пояса из клыков и каменных монеток были собраны неровно, а некоторые символы на рукавах явно вышивали люди, которые знали их значение только по старым обрывкам узоров. В этом не было неуважения. Наоборот — именно эта старательность делала вид подростков особенно болезненным. Они пытались принадлежать к племени, которого почти не помнили.

— Скорее всего, они даже не знают истинных обрядов Яо, — с тихой печалью заметил шаман, разглядывая молодых парней и девушек, суетящихся вокруг взрослых.

Он сказал это спокойно, но дым из трубки дрогнул в воздухе, когда пальцы чуть крепче сжали мундштук.

Когда с приготовлениями было закончено, старейшина из племени Хуо подняла руку, призывая всех к молчанию. Разговоры постепенно стихли, и шаманы начали стягиваться поближе к ручью, держа в руках маленькие чаши с маслом, обвитые красной нитью.

На противоположном берегу ручья стояли двое юношей, облачённых в традиционные наряды племени Хуо. Между ними возвышался большой, ещё не разожжённый костёр, сложенный из сухих веток и брёвен.

Где-то прозвучал первый удар барабана. Затем второй. Под глухой ритм барабана, тонкий голос флейты и переливчатые звуки пипы юноши сделали первый шаг.

Их движения соединяли в себе отголоски всех трёх племён. Плавные взмахи рук напоминали лёгкий ветер Сяо; мощные удары ног по земле передавали силу Яо; а раскрытые ладони, направленные друг к другу, будто показывали страсть и жизнь пламя Хуо.

Они сделали несколько кругов вокруг костра, двигаясь плавно, словно языки огня, которые только начинали пробуждаться в сухих ветвях. Но постепенно в их движениях появилась резкость. Шаги стали быстрее, повороты точнее, а взмахи рук острее. Юноши шли друг за другом, не расходясь ни на хао, ни на ли*, словно сам танец вёл их по заранее вырезанному на земле узору.

*Китайская идиома 毫厘不差 (háo lí bù chā) - переводится как без малейшего отклонения / с предельной точностью.

С каждым ударом барабана ритм становился глубже. Юноши ускорялись, но не сбивались: один уходил в сторону, другой тут же повторял его движение, будто тень, отставшая всего на один вдох. Их босые ступни били по влажной земле у ручья, поднимая мелкую пыль, а огненные завитки на коже начинали светиться ярче.

Тонкие линии на плечах и руках вспыхнули мягким красным светом, словно под кожей пробежали раскалённые жилы. Потом сияние перешло к ладоням. Воздух между юношами задрожал от жара, хотя костёр всё ещё оставался тёмным.

На третьем круге оба резко остановились друг напротив друга и одновременно ударили ладонями в воздух. Между ними вспыхнула искра.

Она зависла над ещё не разожжённым костром, дрогнула, будто живая, и юноши снова начали двигаться. Теперь их танец уже не был плавным. В нём появилась хищная резкость пламени: короткие повороты, точные удары ногами, быстрые взмахи руками, от которых в воздухе оставались алые следы.

Музыка подстроилась под них. Барабан загремел чаще, флейта поднялась выше, пипа зазвенела тонко и тревожно, словно натянутая нить.

И тогда один из юношей резко опустился на колено, проведя ладонью у самой земли. Второй шагнул через его плечо, развернулся и ударил пяткой рядом с основанием костра.

Пламя вспыхнуло сразу. Сухие ветви загорелись разом, будто только и ждали этого движения. Огонь взметнулся вверх ярким языком, осветив чёрные маски, красные ткани и застывшие лица шаманов по обе стороны ручья.

По толпе прошёл тихий вдох.

Яо Ши неподвижно смотрел на костёр. Свет пламени отражался в его глазах, делая их почти прозрачными. На мгновение Му Лину показалось, что шаман видит не этих двух юношей и не нынешнее селение, а другой праздник. Праздник, где рядом с Хуо ещё стояли взрослые воины Яо, а ветер Сяо не прятался внутри барьера.

Юноши из племени Пепла не остановились. Они продолжили танец вокруг разгоревшегося костра, и теперь каждый их поворот выбивал из пламени целые россыпи искр. Искры взлетали над ручьём, кружились в воздухе золотыми мотыльками и падали к маленьким чашам с маслом, которые шаманы держали в руках.

Люди только подняли чаши выше. Огонь расходился по берегу. Он перепрыгивал от одной чаши к другой, зажигая маленькие огни в руках детей, стариков, женщин и мужчин. Вскоре оба берега ручья наполнились светом.

Большой костёр горел в центре, а напротив него, в руках выживших шаманов, дрожали десятки маленьких огней. Их отражения ложились на воду, дробились течением и уплывали вниз, словно река уносила память о тех, кого не удалось спасти.

Музыка стала постепенно стихать. Бой барабана замолк первым. Флейта и пипа ещё некоторое время тянули тонкую, почти скорбную ноту, а потом и они растворились в треске костра.

Му Лин заметил маленькие деревянные чаши ещё до начала танца. Несколько штук стояли на плоском камне неподалёку, аккуратно расставленные в ряд. Тогда генерал лишь скользнул по ним взглядом, решив, что это часть обряда, к которому ему лучше не прикасаться.

Но теперь, когда костёр вспыхнул, а искры одна за другой начали зажигать чаши в руках шаманов, он понял, что эти огни были не просто украшением.

Му Лин медленно перевёл взгляд на Яо Ши. Шаман стоял неподвижно, с трубкой в пальцах, и смотрел вниз, туда, где свет расходился по берегу маленькими живыми точками.

Одна чаша на камне всё ещё оставалась тёмной. Генерал наклонился, осторожно поднял её обеими руками и протянул Яо Ши.

— Прости, не до конца понимаю, что означает этот танец... — Му Лин неловко замялся, однако его руки лишь ближе протянули деревянную чашу, — Но мне кажется, что для тебя это важно.

Яо Ши перевёл на него непроницаемый взгляд. Несколько мгновений он молчал. Внизу, у ручья, огни уже дрожали в руках шаманов, отражаясь в воде, а между ними двоими маленькая чаша всё ещё оставалась холодной и тёмной.

Потом шаман глубоко вздохнул и протянул руку. Едва его пальцы коснулись края чаши, фитиль вспыхнул мягким огнём.

Старейшина Хуо первой опустилась на колени. Следом за ней начали склоняться остальные. Движение прошло по собравшимся тихой волной: сначала старики, потом взрослые и дети. Шелестела трава, потрескивал большой костёр, да ручей всё так же ровно нёс воду между двумя берегами.

Старейшины склонили головы ниже.

— Предкам, что хранили путь, — негромко произнесла седовласая женщина.

Голоса остальных подхватили её слова нестройно, почти шёпотом:

— Предкам, что хранили путь.

Му Лин опустил взгляд. Он не знал этого обряда, не принадлежал ни одному из этих племён и всё равно почувствовал, что сейчас не имеет права стоять прямо. Поэтому медленно склонил голову вместе со всеми.

Яо Ши это увидел, однако он не стал опускаться на колени и преклоняться. Вместо этого шаман лишь крепче сжал деревянную чашу в руках, стараясь не потушить слабый огонек.

После поклона люди начали подходить к воде. Один за другим они опускались на колени у ручья и осторожно ставили чаши на водную гладь. Чаши медленно покачивались, принимая течение, и маленькие огни уплывали вниз, оставляя на воде дрожащие дорожки света.

Вскоре весь ручей наполнился светом. Огни плыли мимо камней, отражались в тёмной воде, расходились между травами и корнями деревьев. Одни держались рядом, другие отдалялись, третьи медленно вращались на месте, прежде чем течение снова подхватывало их и уносило дальше.

Яо Ши долго смотрел на чашу в своих руках.

Между деревьями поднялся лёгкий ветер. Закружившись над огнём, он мягко обвил пламя, не позволяя ему дрогнуть. Чаша медленно оторвалась от его ладоней и поднялась в воздух. Под удивлёнными взглядами Му Лина и остальных шаманов она плавно полетела к ручью, а затем осторожно опустилась на воду.

Чаша медленно отплыла от берега, догоняя остальные огни. Яо Ши смотрел на ручей пока она не смешалась с десятками таких же маленьких светлых точек.

Ветер тронул его светлые волосы, потянул за край рукава и унёс в сторону тонкий дым от трубки, которую он так и не поднёс к губам.

Му Лин стоял рядом и молчал.

Внизу по течению огни становились всё меньше. Они уплывали туда, где деревья сгущались над водой, где фонари уже не доставали светом, где ручей исчезал в глубине усыпальницы.

Яо Ши смотрел им вслед до тех пор, пока последние огоньки не растворились среди теней. Только после этого он медленно обернулся на генерала.

— Пойдём, — тихо произнёс шаман.