~27~

В этом маленьком обращении я хочу прежде всего поблагодарить моих читателей за внимание к этой истории, голоса, коментарии. Это правда очень важно для меня.
Ну а во-вторых... рассказать о моей новой книге, возможно, "Наслаждаться твоей невинностью" заинтересует кого-нибудь здесь, ведь история о немного знакомых персонажах — Кэтрин и Софье, и о развитии их непростых отношений. Может быть это найдёт отклик в чьей-нибудь душе...

Юлий резко провёл ножом по горлу жертвы, тёмная венозная кровь потекла на одеяло, мальчик захрипел, дёргаясь в предсмертных судорогах. Мужчина продолжал совершать ритмичные движенния взад-вперёд, поглядывая на Виталика. Он кончил с громким стоном и вышел из жертвы. Виталик увидел, что его член был в крови, кровь была и на ладонях, которыми мужчина гладил израненную спину. Мальчик почувствовал, что его затошнило.

— Ты знаешь, что секс, насилие, с человеком на грани смерти это нечто прекрасное и просто незабываемое? — ухмыляясь спросил Юлий. Виталик не мог ничего ответить и просто отрицательно покачал головой.

— Ну конечно, откуда тебе знать! Тем более, что ты считаешь это аморальным. Но что такое мораль, мальчик? Собрание глупых людских стереотипов.

Виталик ничего не ответил, стараясь не смотреть на Юлия и тело, он тихо плакал, не в силах что-либо предпринять.

— Так, ну а теперь то, что ты мне обещал. — Юлий хитро улыбнулся, выждал паузу, во время которой Виталик поднял на него красные от слёз глаза, и сказал: — Я хочу, чтобы ты отсосал мне. Немедленно. Иначе... тебе лучше не проверять, что будет. Ты видишь, на что я способен, а ведь это ещё милосердно с моей стороны. Если бы я не был так сильно зол на тебя, помучал его подольше. Так что? — вновь обратился он к мальчику. Виталик дрожал и не двигался с места.

— Я могу тебя заставить сделать это насильно, но тогда ты очень пожалеешь.

Виталик, дрожа от ужаса, сполз с кровати и встал перед мужчиной на колени. Он краем глаза видел тело на кровати, а прямо перед глазами член мужчины весь в крови. Он еле сдерживал рвотные позывы и слёзы, неустанно текущие по щекам.

— Прошу Вас, я не могу сделать это, меня тошнит, — заикаясь и утирая слёзы сказал Виталик.

— Меня это не волнует, мой мальчик. Но если ты не сделаешь этого сейчас же, то я привяжу тебя к нему, — он показал на тело, — и так буду по-всякому забавляться с тобой. И, поверь, тебе это не понравится.

Виталик закрыл глаза, стараясь успокоиться, взял член мужчины в руку, стимулируя только рукой, потому что чувствовал, что если даже попробует взять в рот — его тут же стошнит.

— Ты решил, что я так просто от тебя отстану? Отсосать — это не пара движений рукой, и ты это прекрасно понимаешь.

— Прошу Вас! Я не могу...

— Ты пообещал сделать что угодно, так что, — мужчина схватил мальчика за волосы, притянул ближе к себе, — открой рот.

Мальчик послушался. Юлий грубо вошёл на всю длину, Виталик поперхнулся и руками попытался оттолкнуть мужчину, но Юлий был явно сильнее. Время, казалось, остановилось для них обоих: мужчина желал, чтобы этот бесценный миг продлился как можно дольше, а мальчик — чтобы ему просто не было больно, противно и до ужаса стыдно и страшно; он желал не того, чтобы Юлий прекратил свои издевательства, а того, чтобы эта ситуация, события, которые привели к ней, никогда не случались, чтобы это было просто страшным сном. Но, увы, кошмар был наяву...

Мужчина кончил ему в рот, мальчик закашлялся, и его стошнило на пол. Юлий с презрением посмотрел на него и даже ударил ногой в рёбра.

— Ты жалкий, непослушный мальчишка! Неужто ты думал, что я когда-то смогу любить тебя?! Ты, ничтожество, добивался моего внимания, говорил, что любишь, а где теперь это всё, а? Ну, скажи, что любишь меня!

Он ударил мальчика ногой в лицо. Из разбитого носа потекла кровь, но Виталик даже не пытался её остановить; ужас на грани истерики прошёл, теперь мальчик ясно осознавал своё положение, он прекрасно слышал слова Юлия, поэтому ответил:

— Я люблю Вас, Господин.

— Тебе хватет смелости так нагло врать мне в лицо? — мужчина схватил его за волосы, приближая своё лицо к заплаканному, в крови лицу Виталика. — Мой ангел, если бы ты только знал, как я зол на тебя! Я бы убил тебя, но...

Он не договорил, что-то больно кольнуло в груди: казалось, ещё секунду назад он действительно готов был убить его, но теперь, стоило мужчине лишь представить, что в жизни не будет "его ангела", так сразу опустились руки.

— Знаешь, мой хороший, тебя следовало бы наказать за твоё плохое поведение, но, боюсь, наказания ты не переживёшь, а мне, мне... просто хочется подольше тебя помучить. Кажется, это будет даже более жестоким наказанием. — Он усмехнулся. — А сейчас я просто хочу получить то, чего я так долго ждал.

Он почти аккуратно уложил мальчика животом на кровать.

— Пожалуйста! — тихо начал Виталик, снова немея от ужаса. — Давайте хотя бы не здесь.

— Здесь, здесь, мой хороший! Знаешь, я даже как будто бы не злюсь на тебя больше. — Юлий засмеялся и поцеловал Виталика в шею. — Придётся потерпеть немного, но ничего страшного, тем более тебе эти чувства не новы.

— От этого не менее больно! Прошу Вас! — молил Виталик, чувствуя, что Юлий раздвинул ему ягодицы, и готовился к самому худшему.

— Мой мальчик, потерпи немного, это не так уж и больно.

— Больно, очень больно! — закричал Виталик, сжимая в руках простынь, чувствуя, что Юлий страется войти в него. — Прошу!

— Если расслабишься, будет не так больно.

В ответ Виталик только закричал, до побеления костяшек сжимая простыню, потому что Юлий всё-таки вошёл в него на всю длину.

— Любишь ли ты меня теперь, мой мальчик? — почти ласково спросил мужчина, не двигаясь, давая мальчику привыкнуть.

— Нет, нет, нет! — как в бреду повторял мальчик, пытаясь подвинуться вперёд, чтобы избавиться от ужасающей боли.

— Ты всё-таки неисправимый лгун, как я могу теперь верить тебе? — Он начал медленно двигаться, Виталик жалобно заскулил. — Ты даже не будешь молить о пощаде? Неужели тебе правда не больно?

Виталик тихо стонал, не отвечая.

— Значит, не больно.

Юлий резко задрал голову мальчика, схватив за волосы, и сделал пару грубых толчков. Мальчик оглушительно закричал, подавился слюной и закашлялся.

— А может было бы правда прелестно, если бы даже сейчас сказал, что любишь меня. И действительно бы любил. — Юлий размеренно, медленно двигался, Виталик не отвечал: боль была слишком сильной, разрывающей.

— Мне нравятся твои крики, они звучат как церковный хор и даже находят отклик в моей душе. Ну же, кричи громче, кричи только для меня!

Юлий стал делать более резкие, грубые толчки, но мальчик прикусил до крови кожу на руке, чтобы не кричать.

— Твои слёзы меня очень возбуждают, я хочу видеть твоё лицо.

Мужчина вышел из него, перевернул на спину, вглядываясь в лицо мальчишки. Виталик лежал с закрытыми глазами, щёки были красные и влажные от слёз, волосы растрёпаны, икусанные в кровь губы крепко сжаты. Весь его вид просил, нет, умолял отпустить и прекратить издевательства. И в этот раз совесть действительно больно уколола мужчину.

— Хватит реветь, — грубо сказал мужчина, всё же оставляя мальчика в покое, отойдя к окну. Виталик заметил это и свернулся клубочком, тихо всхлипывая.

— Ты сам виноват. Мог бы послушаться, и было бы не так больно.

Юлий снова подошёл к мальчику, присел рядом на кровать. Мужчина положил ладонь ему на голову, гладя по волосам, Виталик только задрожал и сильнее заплакал.

— Почему ты не хочешь отдаться мне добровольно? Почему ты просто не можешь принять то, что я теперь твой Хозяин? Почему?

— Потому, что Вы бьёте меня, насилуете. Вы ужасный человек, — тихо ответил мальчик, поднимая на Господина глаза.

— Мой маленький, забыл, что я не человек? Мои принципы были сформированы столетиями, и я не собираюсь их менять ради счастья какого-то человеческого мальчишки. Тебе легче просто принять всё как есть.

— Принять что? Когда я говорю, что ненавижу, Вы бьёте, когда, что люблю — бьёте, когда, что ничего не чувствую — бьёте. Я не понимаю, что Вам нужно?

Мужчина отвернулся, не выдержав взгляд мальчика, в котором он так легко мог прочитать боль, отчаяние на грани с смирением. Тем более, что Виталик был прав. Но мальчик ожидал, что на его вопрос найдётся простой ответ, который Юлий озвучит с привычной усмешкой на губах и Виталик увидит обычный хитрый огонёк в бордовых глазах. Однако мужчина просто не знал, что ответить. Он хотел искренности, но не искренней ненависти, любви, но не такой, какую пытался продемонстрировать Виталик. А как можно было требовать искренне любить от мальчишки, волею судьбы брошенного на муки, издевательства абсолютно незнакомого мужчины? И Юлий это понимал.

— Сходи прими душ, тебе станет чуть полегче, — только сказал мужчина.

— Вы не ответили, Господин.

— Потому что это не дело пяти минут: надо подумать.

— То есть Вы не знаете? — тихо спросил Виталик, приподнимаясь на локтях.

— То есть не знаю! Доволен?! — вскричал Юлий, ударяя мальчика по щеке. Виталик молча прикоснулся к месту удара.

— Прости меня, — тут же сменив гнев на милость сказал Юлий, наклоняясь к мальчику и отняв его руку от щеки, поцеловал место удара. — Слышишь, я прошу прощения? Это многое значит, мальчик. Воспринимай это с благодарностью.

— Спасибо, Господин.

Юлий крепко, до боли сжал запястье мальчика, так, что он вскрикнул.

— Если не хочешь ещё боли, говори со мной искренне.

— Но Вы не будете довольны этим, Господин.

— Буду. Говори.

— Я думаю, что обычное "прости" мало поможет. И сомневаюсь, что это может многое для меня значить, — ответил Виталик, пытаясь вырвать руку из стального захвата мужчины.

— А что поможет тогда?

— Ничего. Я не понимаю, зачем Вам нужно моё прощение.

— Раз прошу, значит нужно! — гневно ответил мужчина. — Иди в душ, а потом поговорим.

Виталик покорно встал и, морщась, направился в ванную. Юлий же стал беспокойно ходить по комнате, размышляя.