~19~

Виталик глубоко вздохнул и решительно снял с себя толстовку и штаны с трусами, вопросительно взглянул на Юлия.

— Ну? И чего ты ждёшь? — усмехнулся Юлий, аккуратно провёл от коленки до паха мальчика. — Хочешь, чтобы я хорошенько выпорол тебя за непослушание, а потом ты бы ротиком и задницей расплачивался бы за все свои ошибки?

— Нет, Господин. — Мальчик услужливо склонил голову, пряча ненависть во взгляде, стараясь выглядеть покорным. — Я не понимаю, мой Хозяин, что Вы хотите. Я исполню всё, что угодно, только пожелайте.

— Не знал, что ты такой льстец, мальчик!

— О чём Вы?

— Говоришь, что сделаешь всё... — Юлий задумчиво посмотрел на дрожащего от холода мальчика. — Помнишь тот прелестный вечер, когда я впервые взял тебя на том диване? Помнишь, да? — Юлий немного приподнял пальцами подбородок мальчика и заглянул ему в глаза. Непрекрытая ненависть, боль и обида горели в его взгляде, от былой покорности не осталось ни следа. — Конечно помнишь! Подобное трудно забыть. Так вот, сегодня я бы хотел, чтобы ты повторил всё это. Сам.

— Что? — тихо переспрашивает мальчик, его начинает трясти. — Господин, я... я не смогу.

— А говорил, что сделаешь всё, — Юлий лукаво улыбнулся, — ты лжец, мальчик!

— Я сделаю всё! Кроме того, что Вы просите. Я не смогу.

— Тогда хотя бы поцелуй меня.

Виталик чуть подался вперёд, закрыв глаза, касается губ мужчины. И в смущении отстраняется.

— Да уж, не этого я ожидал от тебя. Неужто ты думаешь, что так просто отделаешься от меня?

— Я уже ни о чём не думаю, Господин, — Виталик издевательски процедил последнее слово, обращая взгляд на первый снег, который, кружась, падал и покрывал серые, крючковатые деревья и бурую землю ярким белоснежным покрывалом. Всё грязное, старое, уже отжившее своё время укрывалось новым, прекрасным, воистину чистым, непорочным. У мальчика вновь болезненно заныло сердце. Прошлая зима, первый снег. Как тогда было прекрасно! Тогда ему было глубоко плевать на красоту природы, и снег означал лишь начало настоящих морозов, что Виталику никогда не нравилось. Но теперь снег напомнил те времена. Когда он сидел в школе, смотря в окно на скучных уроках, и думал, что скоро закончатся томительные часы учёбы, а потом можно веселиться с друзьями, затем вечер, родители, вновь интересующиеся только его успехами в школе, Виталик опять что-то соврёт (они всегда доверяли ему), потом он будет сидеть в Интернете, снова смотря какую-то глупость до первого часа ночи, сон, а потом всё повторяется заново.

Природа не изменилась. Времена года также меняются, вслед за осенью приходит зима, падает снег, лужи сковывает льдом мороз. Но жизнь Виталика изменилась до неузнаваемости. Мальчик отдал бы сейчас абсолютно всё, чтобы вновь вернуться в свою "прошлую жизнь".

— Вижу, ты вспомнил что-то интересное. — Прервал размышления Виталика Юлий. — Расскажи.

Потребовал мужчина, притянув мальчика к себе и усадив к себе на колени.

— Мне нечего рассказывать, — буркнул Виталик, пытаясь встать, но Юлий его ещё крепче прижал его к себе и поцеловал в шею.

— О, снег просто прекрасен! Пару сотен лет назад... Веришь, мне несколько сотен лет? — Юлий улыбнулся, Виталик неразборчиво прошептал нечто похожее на "верю", и Юлий продолжил: — Пару сотен лет назад, была суровая зима, не то что сейчас! Тогда была такая метель! Я спустился на землю просто для того, чтобы хорошо подумать над одной вещью, я думал, здесь спокойнее, чем в Аду... — Юлий ненадолго замолчал. — Знаешь, ты считаешь Кэтрин доброй, да?

Виталик пожал плечами. Юлий, раздосадованный ответом, больно сжал запястья мальчика.

— Отпустите! — вскрикнул Виталик, слёзы вновь потекли по щекам. — Да что я не так сделал?

— Все считают её просто ангелом и ты тоже, я знаю. Она просто играет и обманывает тебя, а ты ведёшься. Она строит из себя невинную, но я-то знаю, какой на ней грех, она не любит об этом говорить, и никогда не скажет тебе. — Юлий со злости скинул мальчика на пол, ударил ногой в бок. — Ты думаешь, она не способна жестокость? Ты глубоко ошибаешься, мой мальчик. Она пытала и убивала людей, демонов, ангелов без зазрения совести. Какая же она принцесса, если убивает свой народ?!

— Не знаю, Господин, прошу! — Виталик в голос плакал, закрывая лицо ладонями от ударов, всё его тело дрожало от холода и страха.

— Но ты не бойся, — Юлий наконился, провёл рукой по волосам мальчика, — никто не посмеет тебя тронуть, мой ангел.

Мужчина поднял мальчика, усадил снова на колени, крепко прижал к себе.

— Мы всегда будем только вдвоём, мой хороший. Я никогда не отпущу тебя. Ты навсегда мой, ангел.

— Почему я, Господин? — сквозь слёзы спросил Виталик, подняв заплаканные глаза на Юлия. Мужчина отвёл взгляд.

— Почему я?

— Нет какой-то определённой причины. Просто мне нравится твоё тело, твои слёзы. Ты просто красивый. Не то, что самый прекрасный на свете, и тебе нельзя найти замену, просто я использую тебя, и мне это нравится.

— Тогда просто убейте меня. Найдите кого-то другого. Я больше так не могу.

Юлий не ответил. Он серьёзно задумался над словами мальчика. Почему именно он? Почему только этот мальчишка заставляет так переживать? Почему его слова трогают душу? Столетия, столетия прошли, а Юлий беззаботно смеялся над любовью других, скрывая за смехом отчаяние и боль, но теперь... Его пугали новые, неизведанные чувства. Он осознавал, что этот несчастный мальчишка ему дорог, но не хотел признавать, что это нечто большее, чем простое желание, страсть. Почему мужчине так важно мнение мальчика? Юлий ужасно злился на него. Ему почему-то ужасно хотелось, чтобы мальчишка его боготворил, слушал его мнение и безоговорочно верил, доверял. Хотелось знать о нём больше, понять его душу, заглянуть в самые её глубины. И он решился:

— Давай, ты расскажешь кое-что о себе, а я — о себе.

— Зачем Вам это? Вам нравится моё тело? Используйте его, мне уже плевать; делайте, что хотите, я не в праве Вам перечить. Но хоть не лезьте в душу.

Виталик почти успокоился, от былой истерики осталишь немного подрагивающие плечи и всхлипы. Щёки по-прежднему горели румянцем, ещё блестели от слёз. Ненависть сменилась опустошённость, даже страх отступил. Его растрёпанные волосы прилипли ко лбу, но он даже не думал их убрать.

Юлий был удивлён. Он впервые видел мальчика настолько серьёзным, никогда Виталик не казался ему таким взрослым.

— Нет-нет, твоя душа мне в первую очередь интересна. Я хочу знать про тебя всё.

— Так говорят, когда любят, а Вы не можете любить.

— С чего ты это взял? — хмыкнул Юлий. — Мой хороший, у меня была жена, моя любимая Грета, мне было так с ней прекрасно, ты даже представить себе не можешь! Она была мне так близка, как никто иной, я действительно любил её. А ты? Ты особо не жалел, когда узнал, что твоя мать умерла. И ещё обвиняешь меня в чём-то?

— Она меня совсем не любила. Вы сами говорили, что не стоит тратить время на тех, кто этого не заслуживает, — ответил Виталик грустно. Юлий ничего не ответил, тихо поцеловал мальчика в шею.

— Уже темно, — тихо вздохнул мужчина, — давай спать, завтра будет лучше. Хорошо?

Виталик кивнул, слез с коленей мужчины и устроился на кровати. Юлий укрыл его одеялом, минуту смотрел на мальчика, потом провёл по волосам рукой.

— Ты, возможно, в чём-то прав, мой мальчик. Но я умел любить, поверь. А теперь... Я не знаю, что теперь.