~11~

— Знаешь, мне нужно наказать тебя за непотребное ко мне обращение. В прошлый раз я тебя пожалел, а сейчас ты доказал мне, что тебя никогда жалеть не стоит, от этого ты только наглеешь.

— Не надо, я больше не буду так, правда! — пытался хоть как-то оправдать себя мальчик.

— Разве? — он усмехнулся. — Будто ты сейчас не хочешь меня убить, будто ты сейчас не хочешь к маме, к друзьям?

Виталик пожал плечами, не желая отвечать.

— Руки вперёд, — приказал Барон, Виталик послушался. Мужчина связал руки верёвкой и перевернул мальчика на живот, почти аккуратно положив его на кровать. Виталик заметно занервничал, но не сопротивлялся.

— Тебя родители пороли когда-нибудь? — улыбнулся Барон, легонько проводя пальцем вдоль позвоночника.

— Что Вы хотите?

— Ты не ответил на вопрос, — мужчина надавил сильнее.

— Вы тоже, — Виталик прогнулся, стараясь избавиться от неприятных ощущений.

— Я хочу поразвлекаться с тобой. Я хочу, чтобы ты боялся меня, и это будет так. Ты будешь боготворить и ненавидеть меня. Но это позже, позже, — он вновь улыбнулся, — а пока я хочу просто выпороть тебя.

Виталик дёрнулся, с мольбой посмотрев на своего Господина.

— Зачем Вам это? Я не хочу. Правда, я сделаю всё что угодно, просто не трогайте меня, — взмолился мальчик.

— Перестань задавать глупые вопросы! Я уже говорил, что это, банально, приносит мне удовольствие.

— Как чужая боль может приносить Вам удовольствие? Это неправильно.

— Неправильно? — Юлий засмеялся, взял тонкий гибкий прут. — А что тогда правильно? А разве правильно сдерживать свои порывы и жить в несчастье? Мальчик, все в мире не могут быть счастливы, пойми! — он взмахнул прутом в воздухе. Виталик рефлекторно дёрнулся. — Да и разве не ты унижал других, бил? Разве тебе не нравилось это?

— Это было не так! Но ведь можно сделать мир лучше и...

— Заткнись! Надоел, — поморщился Юлий. 

Противный свист, удар, сопровождаемый громким вскриком.

— Господин, прошу, — Виталик заёрзал, — мне больно!

— Терпи. — ещё пара ударов крест-накрест. Крепление верёвки не было надёным, поэтому Виталик быстро высвободил руки. Удары приносили нешуточную боль, поэтому мальчик заплакал, защищаясь рукой.

— Руку убери.

— Нет, перестаньте, прошу Вас!

— Вижу, ты ещё не понял, что я твой владелец, и ты должен беспрекословно выполнять любое моё указание. Придётся прибегать к более серьёзным мерам, — Юлий грубо скинул мальчика с кровати, несмотря на громкий крик мальчика и слёзы, приказал:

— На колени. Спиной ко мне.

Мальчик, трепеща от боли и страха, всё же выполнил приказ.

— Только попробуй дёрнуться. — ледяной металл коснулся шеи, заставляя мальчика прерывисто дышать. Барон любил такие игры. Любил мольбы о пощаде и страх. Страх он любил больше всего на свете. Заливистый смех Юлия эхом прошёлся по комнате, оставляя неприятный, липкий ужас в душе мальчика. Остро наточенное лезвие ножа оставило порез, струйка крови потекла по шее. Ледяной металл сменили, казалось, ещё более холодные губы, оставляя ярко-малиновый засос. Развернув мальчика лицом, Юлий впился требовательным поцелуем в губы, мальчик пытался отстраниться, за что тут же получил пощёчину.

— Ты ещё смеешь не отвечать мне?! — в бешенстве вскричал Барон, хотя минуту назад был спокоен. — Что, я не нравлюсь тебе?! — глаза сверкнули, словно молнии, губы, ипачканные в крови, на мгновенье дёрнулись в нервную усмешку. Мальчик в ужасе отшатнулся.

— Сам не понимаешь своего счастья! Если бы я захотел, я бы разорвал тебя на куски и отдал собакам, а ты! Ненавижу, сука!

Удары приходились по всему телу, мальчик сжался, закрывая голову руками. Удар носком ботинка прямо в подбородок, из-за чего мальчик ударился головой о металлическую ножку кровати. С затылка по шее тоненькой струйкой потекла кровь, но Барон не обращал на это внимание, продолжая в исступлении бить. Каблуком ботинка он прижал кисть мальчика к полу. Время для бедного мальчика остановилось.

"Нет, этого просто не может происходить. Не со мной!"

Ещё как может.

Раздался хруст ломающихся костей и крик Виталика, больше походящий на хрипы предсмертной агонии. Барон остановился. Лужа крови медленно расползалась по полу, Юлий мог увидеть в ней себя. Впервые он ужаснулся тому, что увидел. Совесть в перемешку с жалостью кольнули в то место, где должно быть сердце. Виталик всхлипывал, держась за руку.

— Прости... Я не хотел...

Барон опустился на колени, целуя шею, ключицы и заплаканное лицо мальчика. Проведя пальцами по сломанной руке Виталика, он залечил все раны.

— Я люблю тебя, — тихо прошептал Юлий и прижался, рыдая, к часто вздымающейся от страха груди Виталика. Но тот не слышал признания, от стараясь отойти от пережитого.

— Тебе нужно сейчас поспать. Давай? Я тебя больше не трону.

Не дожидаясь ответа, Юлий перенёс рыдающего мальчика на кровать, аккуратно укрыв одеялом и его, и себя.

— Ты любишь меня? — прошептал Юлий тихо, прижимая к себе дрожащего мальчика.

— Всей душой ненавижу.