~23~

— Очнулся наконец?

Виталик не сразу понял суть вопроса. Вообще сначала ему показалось, что он умер, но затем он огляделся, увидел Юлия и уже ставшую ненавистной комнату. На душе вновь стало так больно и пусто, что вновь захотелось заплакать, но Виталик сдержался.

— Знаешь, а ведь ты заплатишь мне за то, что я за тобой ухаживал. Ты хоть представляешь себе, на что мне пришлось пойти?!

— Зачем?

— Что "зачем"?

— Зачем Вы делали это? Почему Вы не дали мне спокойно умереть? — Виталик изучал взглядом потолок. Юлий же с живым участием смотрел в глаза мальчику, пытаясь угадать, зачем он это спрашивал.

— Затем, чтобы ты понял, что я владею не только твоим телом, душой, жизнью, но и смертью. И только я решу, когда тебе умирать. Это во-первых. Во-вторых, мальчик, ты просто идиот, если считаешь, что умерев, ты будешь счастлив.

Он погладил Виталика по щеке, мальчик перевёл на мужчину пустой, безжизненный взгляд.

— Ты уже никогда не сможешь забыть меня. Твоя жизнь изменилась навеки, и единственное, что тебе остаётся сделать — смириться.

— Разве с этим можно смириться?

— Можно, мальчик, можно. И что же тебе так не нравится, что для тебя хуже смерти?

— Вы бьёте и издеваетесь надо мной. И ещё спрашиваете, что не так?

Юлий ненадолго замолчал.

— Знаешь, давай попробуем сделать кое-что. Ты будешь подчиняться моим требованиям, а я взамен сделаю что-нибудь для тебя.

— Например?

— Например, я разрешу тебе выйти на улицу.

— Вот это предложение, — саркастично заметил Виталик.

— Это хоть что-то! Но если я буду тобой доволен, я могу организовать тебе свидание с родителями. И с мамой, и с папой.

— А что, мой отец недалеко живёт? — как бы невзначай поинтересовался Виталик, уже с интересом поглядывая на мужчину.

— Нет; но если ты будешь послушным, ты увидишь его и даже маму.

— То есть, чтобы увидеть своих родителей, я должен стать покорной шлюхой для Вас?

— Не смей так говорить!

— Почему? Это ведь правда!

— Неправда. Мальчик, не драматизируй; ты абсолютно не знаешь, что значит быть покорной шлюхой. Особенно для меня.

— А Вы хотите меня научить?

— И да, и нет. Отчасти мне нравится твой характер, ты очень милый, когда сопротивляешься. Ты даже не представляешь, какое удовольствие видеть злость в твоих глазах. Но с другой стороны, обречённость и смирение ещё лучше.

Виталик решил перевести неприятную тему и спросил:

— Так что же Вы хотите за мою нормальную жизнь?

— Нормальную жизнь? Мой хороший, нормальной она уже не будет никогда. Но... более-менее приятную жизнь я могу тебе обеспечить, если будешь мне подчиняться.

— А если я не хочу?

— А у тебя есть выбор?

Мальчик промолчал и перевёл взгляд на свои руки. Он только сейчас заметил, что все синяки и ссадины исчезли.

— Что Вы сделали со мной?

— В каком смысле? — насторожился Юлий, ещё раз внимательно оглядев мальчика.

— Раньше здесь был синяк, — Виталик показал на запястье, — и здесь тоже, — он тнул пальцем чуть выше, — а теперь ничего нет.

— О, мой хороший, за это ты мне дорого заплатишь! Мне пришлось привлечь одну мою давнюю знакомую и попросить её об одолжении.

— Могу теперь я просить Вас об одном одолжении?

— Ты и так мне слишком многим обязан!

— А всё же Вы не откажете? — Виталик хитро заглянул мужчине в глаза и сделал абсолютно неожиданную для Юлия вещь: просто взял его за руку. Мягко и нежно, чуть прикасаясь ладонью к чуть потрескавшейся коже. Юлий вздрогнул и отдёрнул руку.

— Ну, я же дорог Вам! — мальчик вкрадчиво улыбнулся и опять коснулся руки Господина.

— Что за глупости ты говоришь! — Юлий вновь отдёрнул руку. И метнув быстрый взгляд на мальчика, продолжил: — Ты не дороже обычной вещи!

— Ну же! Вы сами предлагали мне некоторую... свободу в обмен на покорность. Так выполните одну мою просьбу, а в замен Вы получите то, чего просили у меня недавно.

— Чего тебе?

— Одна просьба. Согласитесь, и я скажу.

— Нет уж, я знаю, что ты попросишь!

— Ничего такого. Просто обещайте, что не будете меня бить.

Юлий засмеялся.

— Я могу пообещать, что не буду бить тебя, пока ты сам этого не захочешь, но, мальчик, поверь, ты ещё сам пожалеешь об этом.

— Пожалею?

— Ещё как! И будешь умолять меня ударить тебя посильней.

— Такого не будет, — он улыбнулся, — так что можете смело обещать.

Юлий улыбнулся в ответ и поклялся, что не притронется к нему, пока он сам того не пожелает.

— Ладно, договорились. А теперь к более приятной части: отсоси мне.

— Нет.

— Что?

— Нет. Я не буду этого делать.

— Мальчишка! — Юлий сжал кулаки. — Как ты смеешь?!

— А что Вы мне сделаете? Ведь Вы пообещали.

— Что ж, — Юлий злорадно усмехнулся и хитро посмотрел на Виталика, — ты просто идиот, если считаешь, что я просто так согласился на твои условия и не придумал себе пути отхода. О том, что я сделаю, ты узнаешь чуть позже. А пока... ты не хочешь есть?

— Ого, с чего такая щедрость?

— Иначе ты умрёшь.

Виталик осёкся и замолчал.

— Я принесу тебе чего-нибудь. — Юлий встал и направился к выходу, но в дверях остановился и сказал: — Сбежать даже не думай. Ключ от двери у меня. А будешь кричать — нарушу своё обещание.

Виталик ничего не ответил, а просто перевёл взгляд на пейзаж за окном. Сгущались сумерки, хлопья снега медленно ложились на землю, сверкающую в блеске фонарей, мимо шли запоздалые прохожие, торопясь домой. Виталик вздохнул и с грустью подумал о том, что сейчас он был просто счастлив так бежать к себе домой, и вновь стало невыносимо тоскливо, вновь хотелось рыдать. Он бессознательно посмотрел на дверь, на секунду ему остро захотелось видеть там Юлия. Ведь он не давал полностью погрузиться в депрессию, отвлекал разговорами и даже своими приказаниями — всё было лучше мыслей, слишком сильно тяготевших его. Виталик вновь заметил, что стало холодно и накрылся одеялом. Мальчик поёжился и вдруг улыбнулся. Спасением была одна мысль, в одно мгновенье проскочившая — скоро он будет жить, как все нормальные люди. Сегодняшний день стал первым шагом к свободе.