Глава 23

12 июня

Саня где-то сзади гремел вешалками, они с глухим звоном падали на пол. Женя монотонно спрашивала про зарядку для планшета, её голос смешивался с шуршанием скотча, который Саня отдирал от рулона.

А Сеня стоял посреди этого хаоса и делал вид, что ищет глазами пакет. Пальцы машинально теребили край коробки. Пакет был вон, рядом, на стуле, он видел его краем глаза, но взгляд скользил мимо, останавливаясь на солнечном зайчике, что полз по пыльному полу.

Смешно: коробка с мелочью давила сильнее, чем любые гантели, просто потому что мозг сегодня решил: «Мы страдаем».

Он просто тянул время. Или думал. Или и то и другое сразу, как обычно, когда душа устраивала собственный шабаш. Он всегда был на стороне Жени. И обещал, что поддержит любое ее решение. И если она решила вернуться к Макару — значит, так надо.

Но отпускать ее от себя не хотелось. Потому что уже сейчас Сеня начинал перегибать с собственными мыслями. И если рядом не будет сдерживающего фактора в виде Жени, то что с ним станется? Она заставляла его пить снотворное; она успокаивала его после очередного кошмара; она готовила ему и силком запихивала еду после каждого раза, как он возвращался со встречи с Юлей слишком взвинченным.

Что с ним будет теперь?

Теперь, когда он размышлял: «Сказать или не сказать?..».

Опять то же самое, что и когда-то. Вроде, уже взрослый парень. Почти состоявшийся мужчина. А чувствовал себя снова тем подростком, что сидит на стуле у врача и боится услышать «ненормальный».

Он знал, что Юля добрая. И милая. И вообще светлая. Она не из тех, кто смотрит на людей как на набор ярлыков. Но... А если все-таки смотрит? Они не обсуждали такие темы глубоко. Так, по верхам — и ее отношение, казалось, было таким же поверхностным.

Что, если?.. Что, если она услышит «интерсекс» и замрет? Что, если в ее голове всплывут все известные стереотипы и дешевые клише? А если она начнет задавать вопросы, на которые он сам-то полжизни отвечал сквозь зубы? А если отвернется? А если просто уйдет? Заблокирует? Вычеркнет?

Коробка в руках дрогнула. Ведь все, что он переживал — это не про Юлю вообще. Это про него. Про ту часть, о которой он привык молчать так упорно, что иногда самому казалось: может, и нет ничего? Может, можно просто жить дальше, не трогая?

Но потом появлялась Юля. Сначала как «двадцать первая», просто понравившаяся девчонка из автобуса. И Сеня ведь решился тогда хоть что-то сделать, несмотря на липкий показаться слишком уязвимым. Что это было? Неужели настоящая любовь? Взрыв гормонов, который отключил мозгу все тормоза?

Потом — как солистка «Доски и гвозди». Потом — просто Юля. Чудесная и замечательная. Со своими мягкими смешками, подколами, с искрами в глазах, с ее «спасибо, Сеня». И в такие моменты молчание уже было похоже не на защиту. А на ложь.

А она заслуживала честности. Заслуживала ведь?

Конечно, да. Она заслуживала всего самого лучшего. Сеня до сих пор не придумал для своих чувств ничего лучше, чем фраза «я хочу головой об стену удариться». И он ударился бы. И бежал бы за ней, стирая ноги. И лез по острым скалам. И захлебывался бы соленой водой, пытаясь переплыть океан. Лишь бы найти, достать, достичь чего-то, что даст ему еще один шанс увидеть, как она щурит глаза, когда смеется.

Но и он сам заслуживал не прятаться. Не ждать удара. Не жить с мыслью, что правда — это билет в один конец.

«Если скажу — будет страшно. Если не скажу — будет мучительно». Вот оно. Гениальное открытие дня.

Где-то рядом Саня фыркнул, выругался, уронил что-то металлическое. Женя всплеснула руками. Сеня машинально улыбнулся, но внутри все равно этот темный узел. Он не знал, правильно ли открыться сейчас. Знал только одно: если он продолжит молчать, Юля так и останется где-то на расстоянии вытянутой руки. На уровне «приятно пообщаться». А ему этого уже мало, черт возьми.

Он поднял глаза и вдруг представил. Как Юля стоит в коридоре в его серой огромной кофте, рукава съезжают почти до пальцев. Она смеется, когда он в очередной раз шутит про то, что «стиралка теряет носки так же, как я теряю терпение».

Или как она стоит перед зеркалом, медленно подкрашивает губы красным. А он рядом, прислонившись к косяку. И просто смотрит, как она чувствует его дрожь, пока держит помаду. Как она знает, что она прекрасна настолько, что это не сотрешь ластиком — это уже не эскиз, это тот самый шедевр.

Он мотнул головой, понимая, что выдумывает то, что может никогда не случиться. Но оно не случится из-за чего? Из-за его молчания или из-за признания?

А потом всплывало другое.

Врач. Кабинет с запахом стерильности, от которого тошнило. Холодные руки, бумага, слова, от которых у него внутри все сжалось. Все эти «особенности», «вариации», «аномалии». И он тогда впервые понял, как быстро люди могут менять лицо. Как легко «интерес» превращается в «отстраненность».

— Да вот твой стилус этот! — крикнул Саня, ткнув пальцем в полку.

Сеня вздрогнул. Отнес коробку к выходу, поставил одну на другую и вернулся в раздражающе-уютную суету. Но сам будто отсутствовал.

Если сказать — можно потерять ее. Если не сказать — можно потерять шанс на что-то настоящее.

А он реально хотел чего-то настоящего?

Да. Без сомнений. Он был уже не невинным подростком, впервые коснувшимся руки понравившейся девочки. Он смеялся над собой: «Хорошо, что члена нет. Иначе она бы давно знала, как я рад ее видеть». И все равно каждый раз, когда видел ее имя на экране, чувствовал себя наивным победителем беспроигрышной лотереи.

Ему хотелось быть с ней честным. Как и во всем остальном. И хотелось быть смелым. Как с запиской или с неудачной попыткой заговорить — просто захотел и сделал.

Но желание быть честным и смелым еще не делало ни честным, ни смелым.

Сеня сел на край кровати, и старые пружины жалобно скрипнули под ним. Он поставил коробку рядом и уткнулся ладонями в лицо. Плевать, что руки пахнут картоном и старой пылью. Юля заслуживала честности. Но Сеня не был уверен, что выдержит ее реакцию.

Перед глазами вспыхнул еще один момент. Настоящий, который действительно был. Ее «Белый вечер». То, что она сделала не потому, что песня хорошая. А потому что это было важно для него. И после этого его молчание казалось предательством. Маленьким, невинным, но предательством.

Он глубоко вдохнул. Сегодня вечером, когда он вернется домой и останется один, руки устанут стучать по пэдам электронных барабанов, а глаза смотреть в телевизор, он снова задумается об этом. Так глубоко, что не заметит, как наступит рассвет.

Да, ему страшно. Но он не хотел тащить это дальше. Но когда? Сегодня? Завтра? Через неделю?

— Эй, Сеня, ты жив там? — Саня выглянул из коридора, держа в руках пакет, как знамя. — Полундра! Корабль почти готов к отплытию.

Сеня дернул уголком губ.

— Погодные условия сложные для легкого пути, — ответил он, проводя ладонью по лицу. — Сань, Жень...

Они оба повернулись. Саня сразу с прищуром, будто учуял завязку чего-то серьезного. Женя мягче, внимательнее.

— Мне, короче... надо спросить у вас кое-что. Про Юлю, — Сеня почесал затылок, будто пытался нащупать нужные слова где-то под волосами.

— Та-а-ак, — расплылся в улыбке Саня, бросил коробку в коридоре и вернулся в комнату. Он залез на стул и внимательно уставился на друга. — Выкладывай, что там?

— Я все думаю, — Сеня вздохнул, переводя взгляд с одного на другого. — Стоит ли рассказать ей, что я... ну... интерсекс.

Повисла тишина. Саня поднял брови.

— Нет, — отрезал он. — Нахрена ей это знать сейчас? Вы даже не вместе толком.

— А мне кажется, стоит, — тут же возразила Женя.

— Ты чего? — повернулся к ней Саня.

— У них там что-то намечается, — она дернула плечом. — А отношения же строятся на доверии?

— Ну, а ты про нее что знаешь такое же ебанутое? — почти выкрикнул Саня. По-доброму. Это слово прозвучало по-доброму. — Ничего? Ну, вот и ей не надо пока.

— Так, может, дело в том, что такого «ебанутого» у нее может и не быть? — предположила Женя, рисуя в воздухе руками. — Для Сени это важно. И она должна знать, во что ввязывается. В первую очередь знать ее отношение к этому — его необходимость.

— Да ее так только спугнуть можно! — не унимался Саня, раскачиваясь на стуле. — Мне Сеня когда про это рассказал? Спустя два года общения! Два, блять, года! — он выставил два пальца, для убедительности. — И тогда я понял: скажи он мне об этом через две недели — я бы ему по ебалу надавал, уж извините. В то время я был совсем не толерантным.

Сеня сидел между ними, как ребенок, наблюдающий за спором взрослых. Вертел головой то туда, то сюда. Понимая, что доля правды есть у каждого.

— Ну, она же не зверь какой-то, — Женя всплеснула руками. — Она должна понять. Сань, им, блять, сексом заниматься! Как ты себе это представляешь? Типа: «О, мы в моменте целуемся, у нас все так круто, сейчас все завертится, но стоило бы сказать, что члена-то у меня нет». Так?

— Да до секса еще дожить надо, это во-первых, — отрезал Саня, будто не веря в успех Сени. — Во-вторых, есть резиновые письки. Я смотрел — не спрашивайте, зачем, просто интерес, — есть такие, что не отличишь. В штаны засунул, достал в моменте, а она и не поймет.

Женя аж зарычала:

— Это просто обман! — она взмахнула руками. — Сеня же спрашивает, как правильно поступить. Правильно будет не пиздеть ей, что у тебя есть член. А если она отсосать ему захочет?

— Эй-эй, — остановил их Сеня, заливаясь краской. — Я тут еще, если что. Давайте не с точки зрения секса, ладно?

— Прости, братишка, — Саня качнул головой. — Ну, мой вердикт: молчи до последнего. Вот когда будешь уверен, что нравишься ей — тогда и скажи. А отпугивать вот так... Ну, не знаю...

— А я считаю по-другому, — продолжала настаивать Женя. — Смысл вам сближаться еще больше, если потом это может оказаться для нее табу? Потом и тебе, и ей хуже будет. Скажешь честно — отсеешь ненужное. В случае чего. Может, она и нормально отреагирует. Мы ведь не знаем.

Саня дернул щекой.

— Ну, смысл в этом есть, — признал он нехотя. — Девчонки же, вроде, более лояльные к таким темам. Либерализм, феминизм, бодипозитив и все такое. Короче, сам решай. Мы, если что, на подмогу подскочим. Как МЧС без зарплаты, но с пивом, да?

— Не думай об этом слишком много, прошу, — Женя подошла ближе и коснулась его плеча. — Просто поступай так, как тебе будет легче. О ней думай во вторую очередь.

Сеня кивнул. Благодарно. Хотя внятного ответа они ему не дали. И это разочаровывало: он будто ждал призыва к действию. Чтобы ему разрешили либо молчать, либо говорить. Но в этой ситуации ответственность за любое решение лежала только на нем.

***

Юля сидела на полу, опершись спиной о диван, и крутила в пальцах ножку бокала. Аня устроилась напротив, на подушке от этого же дивана, который занимал полкомнаты. Квартира у нее теперь была другая. Не съёмная, не чужая, не разделённая с соседкой. А по-настоящему её.

Небольшая, почти квадратная, с узким коридором, переходящим в светлую студию. На столе аккуратно разложены бумаги: графики смен, отчеты, чеки. Запах кофе уже въелся в одежду и волосы. И, видимо, Аня действительно уже жила здесь: плед небрежно переброшен через кресло; на полках маленькие керамические фигурки соседствовали с семьей карамельных собачек Sylvanian Families. Стены гладкие, на одной красовался в рамке висел постер какой-то корейской группы.

И сама Аня посреди своего организованного хаоса была главным цветом палитры: светлая кожа, мягкие черты, аккуратно подведенные глаза в обрамлении ресниц, отбрасывающих длинные тени. И волосы, собранные в пучок, из которого выбивались пряди. Чуть томная, красивая без усилий, будто просыпалась такой каждое утро.

Она сидела в светлой рубашке, расстегнутой на одну пуговицу больше обычного, и в домашних шортах; босой ступней теребила край ковра. Уставшая, но спокойная.

— Ну и? — Аня подняла глаза. Темные, внимательные, будто сканирующие все, что между слов. — Рассказывай. Как ты вообще? Что у вас? Что в группе? Я в переписке половину твоих эмоций не вижу, — она мягко толкнула Юлю ступней в ногу.

Юля выдохнула, чувствуя, как теплый воздух квартиры, вино и свет торшера сплелись воедино, заставляя расслабиться. Она сделала еще глоток, почти символический, чтобы собраться с мыслями. Вино мягко разлилось по языку.

— Да все нормально, — ответила она привычно.

Аня мгновенно вскинула бровь. Одного движения хватило, чтобы все оборонительные конструкции рухнули. Юля криво улыбнулась.

— Ладно. Ненормально. Но в хорошем смысле. С группой движ вообще сумасшедший пошел. Дали первый нормальный сольник, выступили на «Звуках ночи», сейчас собираемся на «Ради шума»... Фит с «Чепухой» записывать будем. Еще выступления, тур подтвердили на начало осени. В августе уже альбом планируется, сейчас деньги на запись и сведение собираем. В общем... Жесть какая-то.

Она говорила это с улыбкой. Не вымученной, не усталой, а искренней. И Аня поймала эту улыбку.

— Тут недавно обнаружили двести тысяч прослушиваний за месяц, — продолжила Юля. — Это просто безумие.

— Я так рада, — Аня подтянула под себя ногу. — Что у вас получилось. Или получается. Смотря, чего вы хотите, — она на секунду запнулась. — Ну, а что за парень? Которого ты упоминала. Ты два раза ушла от ответа, между прочим. Сегодня я от тебя просто так не отстану.

Юля хмыкнула и закатила глаза, будто ей лень было рассказывать.

— Сеня, — она хмыкнула. — Он... Короче, он сначала показался мне странным. Пытался познакомиться со мной запиской в автобусе, прикинь?

Аня хихикнула и сделала глоток.

— Не перевелись еще романтики, — заметила она, и Юля чуть нахмурилась.

Она до сих пор не думала об этом как о романтическом жесте. Ее мысли о Сене до встречи после «Звуков ночи» будто бы застряли в прошлом: непрошенное внимание от какого-то неуверенного парнишки.

А сейчас задумалась: а ведь это действительно было мило и заботливо с его стороны. Он всегда ездил без наушников, а она так не могла. Она их почти никогда не снимала, и он не заставил ее сделать это. Он дал ей записку, чтобы не привлекать внимания. И, наверное, какое-то время даже мирился с тем, что она не ответила.

При этом продолжая ездить с ней. Изводил себя или напоминал о себе каждое утро? Или показывал, что его жизнь не кончилась после ее молчаливого отказа?

— Я не поверю, что ты повелась на записку, — сказала Аня, наклоняя голову.

— Я и не повелась, — фыркнула Юля. — Он после этого пытался заговорить со мной в автобусе. А потом как-то нашел мою страницу и написал. Я отказала ему все три раза.

— А потом?.. — тише спросила Аня.

— А потом мы встретились на «Звуках ночи». Сеня — барабанщик «Чепухи», они были хедлайнерами, — Юля дернулась, будто этот факт до сих пор ее нервировал. — После этого мы напились с ними в баре и... ну, и как-то начали мы с ним общаться.

Рассказывать про то, что она без сознания оказалась у него дома, утром сбежала чуть ли не в истерике, а потом накурилась и сама предложила попробовать заново, — не хотелось. Аня достаточно знала Юлю, но перед ее праведным взглядом было стыдно выставлять себя такой неустойчивой.

— И какой он?

— Он..., — Юля искала слова, постукивая ногтем по стеклу бокала. — Нормальный. Спокойный. Добрый. Заботливый. Такой, знаешь... Не моего типажа.

— Но ты продолжаешь с ним общаться? — поймала Аня.

— Он хороший, — Юля качнула головой, почти простонав. — Мне с ним комфортно, хотя иногда он перебарщивает. Но я понимаю почему: он серьезно настроен. Но он слишком хороший, понимаешь? И я не знаю, может, это пока. А потом окажется козлом. Ревнивым, агрессивным или...

Аня отхлебнула вина и выдержала взгляд, чуть прищурившись. Видела, как у Юли за доли секунды сначала хмурился лоб, а потом разглаживался — и тогда тонкие морщинки проступали на щеках, потому что она улыбалась.

— Но говоришь ты о нем как о человеке, который тебе нравится, — тихо заметила Аня. — А не как о том, кто может козлом оказаться.

— Так я всегда такая, — на выдохе ответила Юля. — Я в людях вообще не разбираюсь, в отличие от тебя, — она замерла, медленно поднимая взгляд на Аню. Та сидела с невинным лицом, будто не была тем самым человеком, видящим всех насквозь. — Надо его с тобой познакомить. «Проверка подругой». Алина бесполезна, она его обожает.

— Может, не просто так? — Аня чуть улыбнулась. — Можешь позвать его хоть сейчас.

Юля удивленно выпрямилась.

— Я думала, типа... на нейтральной территории, по согласованию, все такое, — проговорила она. — Ты хочешь его совсем уничтожить?

— А что такого? — Аня рассмеялась. — Тебе напомнить, как ты притащила Тиму на встречу со мной, не предупредив? А после этого еще и свалила?

Юля почти стыдливо прикрыла лицо рукой, посмеиваясь.

— Если он согласится приехать вечером ко мне, это уже плюс сто очков, — продолжила Аня. — Так и скажи: подруга хочет тебя оценить. Любой, кто не уверен в себе — начнет сливаться.

— А если у него планы? — уточнила Юля.

— Тогда он скажет об этом прямо, — Аня пожала плечами. — Юль, слушай, когда человек врет — это слышно. Когда придумывает на ходу — слышно. И когда недоговаривает — тоже. Позвони ему прямо сейчас.

— Вот и полезла твоя скорпионья сучность, — усмехнулась Юля, но телефон послушно достала из кармана.

На часах было половина восьмого. Сеня уже точно не на работе, но, может, занят с учениками. Или репетиция. Она не спрашивала о его планах, не планируя становиться их частью. И все же, подумав, набрала.

— На громкую ставь, — шепнула Аня, хитро блеснув глазами.

Юля так и сделала. Гудки тянулись долго, Юля закусила губу. Но меньше чем через минуту Сеня поднял трубку.

— Да? — удивленно спросил он.

— Сень, привет, — сказала Юля, улыбаясь глядя на Аню. — Ты занят?

— Мы тут вещи Жени перевозим, — ответил он.

— Куда?

— Обратно к Макару, — хмыкнул он. — Они помирились. У тебя что-то случилось?

Юля сделала глоток и покосилась на Аню. Та кивнула.

— Я хочу познакомить тебя со своей подругой, — прямо сказала Юля. — Мне важно ее мнение насчет тебя...

— Ладно, — ответил Сеня.

Юля и Аня одновременно вскинули брови, словно не ожидали такого ответа.

— Когда?

— Сейчас.

Сеня усмехнулся.

— Сейчас не получится, — выдохнул он. Юля закусила губу, будто уже готова была расстроиться. — Через полчасика освобожусь, идет?

— Хорошо, — заулыбалась Юля. — И, Сень... Купишь еще вина?

— Куплю, — хмыкнул он. — Скинь адрес и фотку бутылки.

— Спасибо, Сень, — торопливо сказала Юля и сбросила звонок.

Юля положила телефон на диван, боясь пошевелиться. Вдруг любое движение спугнет эту странную, теплую волну в груди? А Аня уже подалась вперед, как хищница, почуявшая добычу.

— Ну? — шепнула Юля, будто Сеня все еще висел на проводе.

И почему-то этот взгляд друг на друга показался смешным. Они тихо рассмеялись, как девчонки, только что сотворившие какую-то нелепую шалость. Аня пришла в себя первой и долила вина в бокалы.

— Юля..., — протянула она. — Парень, которого ты знаешь пару недель, просто сказал тебе: «ладно»? Без нытья, без уточнений, без «мне неловко»?

— Ну... получается, так, — чуть улыбнулась Юля, опуская взгляд.

— Я сейчас попытаюсь оценить трезво, — Аня подняла палец. — Он помогает кому-то с переездом, отвечает на твой звонок. Выдыхает, но не срывается, не хамит, не говорит «с чего бы мне вообще это делать»?

— Ань, — Юля усмехнулась. — Я ему нравлюсь. И он хочет добиться моего расположения. Конечно, он будет милым.

— Погоди, — Аня замахала рукой, словно ловя ее слова. — Это я размышляю. Самое главное — он не боится знакомиться с подругой. Вот так, с места в карьер. И даже приехать сюда.

Она чуть приподнялась, глядя Юле прямо в глаза. Будто готовилась вынести вердикт.

— Пункт первый: он уважает твой комфорт — галочка, — и она жестом сделала пометку в воображаемом чек-листе. — Пункт второй: он не боится проверок — галочка.

Юля уже раскраснелась то ли от вина, то ли от смеха, то ли от смущения, разлившегося внутри.

— Мне как-то... — проговорила Юля, не находя слов.

— Непривычно?

— Стремно, — хмыкнула она. — Но приятно.

Аня мягко коснулась ее колена.

— Юль, — спокойно сказала она. — Ты сейчас была готова обидеться, когда он сказал «не получится».

— Не была! — дернулась Юля, подтягивая колени к себе.

— Была, — уверенно кивнула Аня и посмотрела мягче. — И это нормально. Ты привыкла слышать «посмотрим», а не «через полчаса».

Аня сделала еще глоток и, подтянув ноги, остановила взгляд на Юле. И Юля знала, что та делает: изучает. От ее теплого, лучистого взгляда ничего не ускользало. Алина в шутку называла Аню ведьмой.

Но вместо того, чтобы сказать что-то еще, Аня лишь подняла бокал.

— Давай за то, чтобы на этот раз, — она улыбнулась уголком губ, — все пошло не по старому сценарию.

Юля отвела взгляд, не замечая, что улыбается слишком широко.

Какое-то время сидели в тишине. На фоне приглушенно играла музыка, слов которой Юля не различала — может, что-то из к-попа, как обычно. Аня смотрела на бутылку, словно прикидывала, хватит ли им до приезда Сени.

А потом повернулась к Юле, опираясь ладонью о ковер. И в глазах у нее появился теплый, но немного задумчивый свет.

— Слушай, — осторожно начала она. — А Тима... Как он?

Юля моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Тим? Нормально. Вроде. Как обычно, сходит с ума и пытается делать это красиво, — пожала она плечами. — Ты же видишь его сторис.

— А с Алиной у них как? — тихо спросила Аня, крутя бокал. — Я вижу, да, но только то, что они показывают. Зная контекст, понятно, что о лучших друзьях речи не идет, но все равно...

— Вот тут точно все, как обычно, — хмыкнула Юля. — Не знаю, я не лезу. Им, вроде, хорошо вместе. Но они до сих пор херней страдают. Не знаю, назовутся уже парой или нет.

— Надеюсь, да, — улыбнулась Аня и призналась: — Я рада, что у них все получилось. Хотя бы так. Правда рада. Я думала, что долго буду переживать. Сравнивать. А я сравнивала. И доходило до того, что думала: «Да где я, а где она?» — она усмехнулась и подтянула локти, будто хотела занимать меньше места. — Так глупо.

— Серьезно? — Юля приподняла брови. — Ты так думала?

— Да почти все время, сколько мы с ним были вместе! — дернулась она. — Я хорошо умею делать вид, что мне все равно. Но сначала он защищал ее передо мной, потом писал что-то типа «я с Алиной», а потом... Я поняла, что проиграла. А чуть позже поняла, что им, правда, может быть хорошо вместе. Они друг другу так... подходят. Дают друг другу то, чего мы бы не дали. Из нас вышла бы красивая, скучная пара домоседов. А они — вечный хаос и приколы.

Она усмехнулась, слегка стыдясь своей сентиментальности.

— Ладно, — качнула головой, будто смахивая несуществующие слезы. — Просто ты говорила про своего мальчика, и я вспомнила. Вот же засранец, два года прошло, а я до сих пор вспоминаю.

— Да козел он, — улыбнулась Юля, вспоминая, как злилась, узнав о решении Тима расстаться с Аней.

— Я рада просто, что он решился тогда, — Аня поджала губы. — И иногда думаю, что это стало одной из причин, почему он сейчас такой классный и успешный. Чувствую свою причастность к чему-то большому.

Юля рассмеялась. Слишком громко.

— Да он дурак, — отмахнулась она, — оправдывает татуировку эту на ребре.

— Ну тихо! — встрепенулась Юля. — Ты часто слышишь, как девушки нахваливают бывших?

— Я просто завидую, потому что не могу так же, — в шутку бросила Юля и закусила губу.

Тут же расслабила. Пусть и видела, что Аня не смотрит на нее. Вдруг все-таки и правда ведьма?

— А тебе надо нахваливать сейчас своего будущего, — хитро улыбнулась Аня, и Юля моментально спрятала лицо в ладонях.

***

«Проверка подругой».

Однажды Сеня уже проходил такую. Только было это больше десяти лет назад. Первые отношения, две недели вместе, прогулки за руку, поцелуи в щеку и неожиданно: «Сегодня на ночевку приедет моя подруга. Придешь тоже?».

Сеню тогда еще не отпускали с ночевками. Откуда родители взяли, что оставаться у кого-то можно только с шестнадцати, Сеня до сих пор не понимал. И когда все его сверстники в четырнадцать-пятнадцать уже ходили друг к другу в гости на ночь, Сеня в девять часов плелся домой.

Вот и тогда не отпустили. Уговоры, что там будут только две девчонки и в самом безбожном сценарии они лишь поиграют в «правду или действие», не сработали. И Сеня пошел в гости как обычно, до вечера.

Он помнил, как сидел на диване в гостиной — родителей той девчонки не было. И нервничал, щелкая каналы. Его сознание рисовало из пятнадцатилетней девчонки образ строгой учительницы со школьным журналом, указкой и в очках, через которые она будет рассматривать все его недостатки.

Но пришла она. Ариша. Улыбчивая, смеющаяся с любого жеста, но до безобразия обидчивая. Им хватило одного вечера, пары часов, чтобы понять — вот любовь. Отношения с тогдашней девушкой закончились быстро, по его инициативе. И почти сразу начались те, которые он и считал до сих пор первыми и единственными.

Два года. Десятки расставаний. Сотни истерик. Тысячи выплаканных слез. Одна сломанная жизнь. И одна сломанная душа.

Но сейчас Сеня не боялся, что возникнет химия с «проверяющей подружкой». Ему казалось, что в этом мире нет никого красивее и лучше Юли. Даже Тейлор Хилл не была так хороша. Не говоря уже об обычных девчонках.

И потому он просто радовался, что Юля пускает его дальше: теперь знакомит с друзьями не из музыкальной тусовки. Хотел бы сказать, что следующий шаг — знакомство с родителями. Но их существование Юля отрицала, а дядя Паша уже скидывал Сене фотки закрученных банок с огурцами.

Наверное, на сегодня точно стоило отложить вопрос о раскрытии себя перед Юлей. Вдруг он не пройдет проверку? Вдруг ее подруга разглядит в нем то, что им обеим покажется красным флагом, от которого надо бежать? Вряд ли. Но успокаивало: сегодня признаваться ни в чем не нужно.

Саня высадил Сеню у магазина и, прибавив громкость в колонках, умчался прочь куда-то не в сторону своего дома. Найти нужное вино не составило труда, но Сеня замешкался. Наверное, не стоит идти в гости с пустыми руками?

Петляя между стеллажами с печеньем, тортами, конфетами, он свернул к отделу с колбасами и сырами. Ничего в голову не шло. Нужно действовать серьезнее: пора звонить Алине.

— Как неожиданно и приятно, — рассмеялась она.

— Мне нужна твоя помощь, — Сеня оглянулся по сторонам. — Ты знаешь, где Юля?

— У Ани, вроде, — хмыкнула Алина. — Это какой-то приступ контроля?

— Не, — усмехнулся он. — Это то, что я и хотел услышать. Потому что я тоже скоро там буду.

— Чё?

— Меня вызвали на допрос с пристрастием, — с придыханием ответил Сеня. — Так вот, что можно принести к столу? Кроме вина, которое попросили купить.

— Ой, это к эксперту, — кряхтя, буркнула Алина. — Как бы я ни хотела, но... Тимош!

Сеня услышал, как Алина куда-то пошла. Затем тихую музыку на фоне. Может, Алина в комнате, а Тим на кухне?

— Что Аня любит? — спросила Алина с легкой, едва уловимой ноткой недовольства. — Конфеты там, вафли?..

— Я не знаю, — ответил Тим. — Два года назад любила круассаны со сгущенкой и конфеты «Крокант». Это если из сладкого в магазине. Если из чего посложнее...

— Достаточно, — перебила его Алина. — Слышал?

Сеня усмехнулся и остановился между полками со сладким, которые проходил уже раза три.

— Спасибо! — сказал он, найдя подходящие под описание круассаны.

— Сеня передает тебе «спасибо», — сообщила Алина. — А я, пожалуй, пойду немного обижусь на то, что ты помнишь такое..., — и добавила чуть позже, когда раздались быстрые, громкие шаги: — Это я так, — шепнула в трубку, — чтоб ему жизнь сказкой не казалась. Все, Сень, давай, пока! Удачи на допросе. Держись как партизан!

И сбросила. Сеня улыбнулся, беря с полки упаковку. А потом двинулся туда, где были конфеты на развес. Потому что точно знал: этот грильяж, об который можно зубы сломать, был именно там.

У подъезда Сеня остановился, сел на скамейку и закурил. Дерево было прохладным, кое-где облупившаяся краска цеплялась за ткань шорт. В воздухе пахло мокрой листвой, недавно прошёл дождь.

Пальцы подрагивали, когда он подносил сигарету к губам. Он затянулся, и дым медленно растаял в желтоватом свете только что загоревшегося фонаря. Солнце уже ушло за горизонт, оставив после себя бледно-розовую полосу на тёмнеющем небе.

«Проверка подругой». Сеня усмехнулся. Это не раздражало, не пугало. Если честно, было даже интересно. Он подумал, что на месте Юли поступил бы так же. Просто чтобы убедиться, что человек — не оставшийся клоун уехавшего цирка.

Но одна мысль свербила под кожей: Юле важно, что о нем скажут. Она не рассказывала о нем, она показывала.

Он докурил, затушил окурок о стенку урны и выбросил. Чуть размял пальцы, прежде чем нажать кнопки домофона. Дверь открылась быстро. Только потом Сеня заметил маленькую камеру. Наверное, дистанционное открытие.

В подъезде пахло вареной картошкой и выпечкой. Лифт, тихо вибрируя, спустился на первый этаж. Ехать недолго, до четвертого. Но Сеня успел поймать свое отражение в зеркале.

Трехдневная щетина, волосы взлохмачены, черная толстовка, под ней футболка, шорты... Нормально. Не отпугнет. Бывало, выглядел и хуже. По крайней мере, синяков под глазами нет.

По мере того как кабина поднималась, на третьем этаже в животе появилось легкое покалывание. Но уже на четвертом он выдохнул, провел рукой по волосам, еще раз глянул в мутное зеркало.

«Нормально, — раздалось в голове. — Вполне. Не идеально, конечно. Но вполне. Но разве ты согласен, что она должна довольствоваться этим "вполне"?»

— Помолчи, — фыркнул он.

«Или ты думаешь, что достоин ее?»

Сеня проигнорировал. Лифт мягко дернулся и открыл двери. Сеня подошел к нужной двери и пару раз нажал на звонок. Через несколько секунд дверь открылась. Юля стояла на пороге, одновременно смущенно сведя ноги, одновременно лукаво улыбаясь.

— Привет, — медленно сказал он, проходя в коридор.

В квартире пахло кофе, сиропом и духами. Не теми, которыми пользовалась Юля — эти были гораздо выразительнее, и Сеня мог поклясться, что именно так пахли «дюти-фри» магазины в аэропортах. На вешалке висело пальто и джинсовая куртка, на полу аккуратно стояли кеды Юли и босоножки, видимо, Ани.

Сеня снял кроссовки, отставил в сторону и машинально поправил сползающий носок. Срочно пришлось одалживать у Макара пару новых, чтобы не светить дыркой на пятке тех, что были на нем в момент звонка.

— Проходи, — Юля потянула его за руку за собой.

Аня подняла руку, выглядывая из-за угла, и помахала. Коротко, без лишней теплоты, но и не холодно. Просто отметилась.

Сеня прошел внутрь, осмотрелся. Аня тут же положила еще одну подушку на пол у дивана, и Сеня выложил рядом с ней пачку круассанов и конфеты. И, как бы осматривая их пустые бокалы, проследил за реакцией Ани. Лицо ее осталось невозмутимым.

Он протянул руку.

— Меняю на полную, — сказал он, прося пустую бутылку.

Аня передала. Сеня еще на входе заметил, что на столе стоял еще один бокал и лежал штопор. И потому жестом уверенным, почти автоматическим, открыл новую бутылку. Налил себе немного и, заняв подготовленное место, разлил девушкам.

— Мои любимые конфеты, — отметила Аня, уже жуя одну.

Юля с прищуром глянула на Сеню.

— Пришлось надеяться на помощь друга, — улыбнулся он. — Набрал Алине. Она уточнила у Тима. Кажется, там сейчас семейная драма из-за этого.

Аня прикрыла губы пальцами, неловко усмехнувшись.

— Мне не стоило этого говорить? — с наигранной растерянностью спросил Сеня, глядя то на одну, то на другую. — Так что, мне доставать двойной листочек и ручку, чтобы писать контрольную, или мы просто поболтаем? Мне все-таки тоже интересно узнать тех, с кем Юля дружит.

— Тогда просто будем болтать, — кивнула Аня. — Ты предпочтешь, чтобы я комментировала твои действия в реальном времени или выдала полный отчет Юле уже потом?

— Например?

— Например, что ты проявил осознанный подход перед тем, как прийти сюда, — она ткнула пальцем в конфеты и круассаны. — Или что не стал ждать просьбы, а открыл вино и налил нам.

Сеня уронил голову, усмехаясь:

— Лучше полный отчет потом, — решил он.

— Что там с Женей? — сразу спросила Юля. — Она вернулась к мужу?

— Ага, — фыркнул он. — Они сейчас ведут себя так, будто не виделись полгода. Ни на шаг друг от друга не отходят.

Аня скользнула по нему взглядом из-под густых ресниц. Ладонь ее спокойно лежала на колене — будто она и не оценивала никого. Хотя следила, казалось, даже за его дыханием.

— Женя — это подруга? — уточнила Аня.

— Сестра, — ответил Сеня и, опережая вопросы, добавил: — Она жила у меня какое-то время, пока они с мужем ссорились. Вот, помирились, и сегодня мы помогали ей перевезти вещи обратно. Немного, но все лучше, чем по автобусам таскаться.

— И как тебе эти семейные разборки? — Аня едва улыбнулась. — Переживаешь за нее?

— Переживаю, конечно, — пожал плечами Сеня. — Но мы оба уже не дети. И все, что можем — поддерживать друг друга в любом выборе. Но, наверное, нам лучше не обсуждать это. Все-таки не мое дело.

Аня скользнула по нему взглядом из-под ресниц, чуть наклонив голову. Пальцы её медленно поглаживали ножку бокала. В комнате стало тихо, только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Сеня чувствовал, как под этим взглядом у него немели плечи, но он заставил себя улыбнуться.

— Ты прав, — кивнула Аня. — Но по поводу ссор... Ты сам часто психуешь?

— Бывает, — хмыкнул он. — Но я не конфликтный особо. Мне кажется, нет смысла орать и ругаться. И переживать. Иногда на площадках приходится быть голосом разума группы, когда у Сани и Жени истерика из-за аппаратуры или еще чего.

— То есть ты не тот человек, который швыряет телефон об стену? — уточнила она.

— Последний раз было лет десять назад, в первых отношениях, — честно ответил он. — Но я был глупым подростком на вечной истерике. А сейчас я телефоны покупаю сам, жалко. Погоди..., — он сделал вид, что достает что-то из-за спины. — Я все-таки достану двойной листочек, запишу: «Вопрос третий. Ответ...».

Аня тихо, но искренне засмеялась. Юля посмотрела на Сеню так, будто хотела хлопнуть его за эту фразу. Или обнять. Или и то и другое. А потом опустила взгляд к его руке, которой он делал вид, что пишет. И поняла: он просто на взводе — пальцы дрожат.

— Ты сама часто психуешь? — спросил Сеня, поднося бокал к губам. — А то это пока выглядит как допрос.

— Я? — Аня приподняла брови. — Последнее время — да. Меня повысили до управляющей кофейней, и сначала я летала на работу, как на праздник. А сейчас начала сталкиваться с трудностями, и иногда сложно держать себя в руках.

— Тупые сотрудники или бесячие посетители? — Сеня чуть отклонился.

— Хуже. Логистика, бухгалтерия и закупки, — почти зловеще прошептала она. — Посетителей у нас не бывает бесячих. По крайней мере, я их такими не вижу. Просто к каждому нужен подход. А сотрудники... Я тоже была тупой когда-то, и где я сейчас? Злиться бессмысленно, только поправлять и наставлять.

— У меня такое же отношение к начальнику, — поддержал Сеня. — Он, бывает, орет. Часто орет. Без причины. Я просто слушаю. Мне не жалко, пусть покричит. Это тоже своего рода «особый подход». И он, кажется, это ценит.

— То есть ты терпеливый?

— Не сказал бы, — улыбнулся он и потянулся за бутылкой, чтобы долить Юле. Ведь она все это время только пила и слушала. И если бокалы Сени и Ани были еще наполовину полны, то в ее оставалось на пару глотков. — Когда я узнал, что нам с Юлей выступать на одной сцене на фесте, и что у меня появится шанс с ней заговорить, я все равно решил все испортить и написал ей.

Юля коснулась его руки, благодаря за вино, и Сеня взглянул на нее. Лишь на пару секунд, проверяя, все ли с ней в порядке. Она чуть дернула уголками губ, и он счел это за «да».

— А что именно тебя в Юле привлекло? — прямо спросила Аня, раз уж тема коснулась Юли. Смысл ходить вокруг да около?

Сеня застыл с бокалом в руке, будто его поймали на месте преступления, которого он не совершал. И, медленно растягивая губы в улыбке, повернулся к Юле. Он выдохнул, но не потому что не знал, что сказать. А потому что не знал, как сказать это коротко.

Аня лишь наклонила голову, вглядываясь в его лицо. Там все уже было написано. Она приподняла брови и тихо усмехнулась.

— Изначально — красота, — ответил он, не отводя взгляда от Юли. — А потом... Не знаю, как объяснить. Просто то, какая она была. Я не знал о ней ничего, но чувствовал, что хочу узнать все. И вот сейчас узнаю потихоньку.

Юля тихо сглотнула, осознавая, что он говорит про нее — и ей от этого не спрятаться. Она сделала несколько глотков. Хотела два маленьких, а вышло два больших. Сеня снова слишком внимательно наполнил ее бокал. Потом взглянул на бокал Ани и долил и ей.

— И как тебе то, что узнаешь?

— Пока я, если честно, в восторге, — почти не дыша, ответил он. — Я не скажу конкретно, почему. Просто...

— Просто потому что она — это она? — поняла Аня, и Сеня кивнул. — А если в своем изучении узнаешь о ней что-то неприятное? Какой-то факт из прошлого, который испортит идеальную картину? Или заметишь черту, которая тебе совсем не нравится?

Сеня напрягся. На секунду ему показалось, что речь о нем. Будто Аня не просто следила за словами, а уже рентгеном просканировала его и поняла: лжец, замалчивающий важную подробность. Щеки тут же вспыхнули, и Сеня сделал еще глоток вина — мол, просто давление.

— Смотря что, — ответил он, отводя взгляд к полу. — Я гибкий человек, но принципы есть. Но в большинстве случаев надо смотреть... по ситуации. На что-то можно закрыть глаза и подстроиться, если человек дорог. А что-то, к сожалению, может стать точкой невозврата.

— А что, например? — спросила Аня, бросив взгляд на Юлю. Та сжала бокал крепче. — Что ты не выносишь?

— Манипуляции, — сразу ответил Сеня. — Угрозы типа: «Или ты делаешь это, или мы расстаемся». Или измены. Например.

Аня замолчала на пару секунд. Она не думала, что сказать дальше, а смотрела на Юлю. Они обе понимали друг друга без слов. Сеня не был таким, как Влад. Но Юля все равно оставалась Юлей.

И тогда Аня закинула голову назад, глядя на часы на стене.

— Сень, — мягко позвала она, и тут же ее взгляд сыщика сменился на добрый, с налетом смущенного блеска. — Пока магазины работают, сходишь еще за бутылкой? А то как-то хорошо сидим...

— Ладно, — хмыкнул Сеня. Он допил остатки в своем бокале и резво поднялся. — Если надо, я могу и погулять где-нибудь, пока вы меня обсуждаете.

— Нам хватит времени, — заверила его Аня.

— Тогда не обсуждайте меня слишком жестко, — добавил он, уходя в коридор.

— Я попрошу Аню быть помягче, — улыбнулась Юля, провожая его взглядом.

И как только дверь в подъезд захлопнулась, она подтянула колени к груди и спрятала лицо. Аня посмотрела на нее несколько секунд и чуть отпила из бокала. И, взвешивая все, что услышала и увидела, покачала головой:

— Ну, слушай... — шепнула она, не теряя ни секунды. — Он реально хороший. Конечно, там могут быть свои тараканы, которые вылезут потом. Но откровенные придурки обычно вскрываются сразу. Тут — все чисто.

Юля выглянула на нее из-под ресниц. А потом, словно снова примеряя маску спокойствия, которую старалась держать при Сене, поправила волосы и выпрямилась. Это все вино. Если бы не вторая бутылка, она бы и не думала так смущаться. Так открыто.

— Он заботливый. Отзывчивый. Честный, — Аня стала загибать пальцы. — С чувством юмора. Не занудный. Немного неловкий, о-о-очень взволнованный и какой-то настоящий.

Юля кивнула. Все это она уже знала. Все это она уже видела в нем, но не верила себе. Услышать подтверждение от Ани было тем, чего она истинно желала.

— Юль, — Аня наклонила бокал, глядя, как три оставшиеся капли вина медленно стекают на дно. Голос у нее стал мягче, почти задумчивый. — Он так на тебя смотрит...

Юля подняла глаза, будто не поняла.

Аня, не спеша, вдохнула, пальцем провернула ножку бокала и только потом посмотрела на подругу.

И улыбнулась.

— Я просто... — сказала она тихо. — Один раз уже видела такой взгляд.