15 глава
Хан едва захлопнул дверь, как сразу включился в привычный поток болтовни:
— Ну чего ты замолчал-то? — он даже повернулся в кресле, чтобы получше разглядеть друга. — Подумаешь, зацепил ты её на дороге. Когда это вообще было? Все забыли давно. А она — тварь злопамятная.
— Возможно, — выдохнул он. Это было единственное, что выдавил из себя, но явно — не всё, что думал.
Хан фыркнул:
— Да ладно, пофиг. Она сама виновата.
— Наверное, ты всё-таки прав... — Хёнджин провёл ладонью по рулю, будто пытаясь стереть раздражение, которое никак не проходило. Он и сам не понимал, почему настроение вдруг рухнуло так резко. Он вроде бы никогда так не реагировал на простую обиду. Тем боле — на женскую. Кто вообще знает, что у них там в головах творится? Явно какой-то хаос.
Да, он мог так среагировать на Джисона, ведь тот был правда ему очень дорог — но и то это происходило очень редко, в исключительных случаях.
Ладно, почти всегда. Но это не важно.
Между Йеджи и Ханом проходила довольно весомая линия, что никак не пересекались между собой.
Сейчас же где-то в глубине души сидело неприятное чувство, то что больно царапало все стенки вокруг, то что говорило о неправильности поступка и отношения к ней.
Он был слишком... жесток.
Слишком.
Слишком для той, кто и без него, кажется, ходит на последнем эмоциональном дыхании, которое и то не гарантировано.
— "Я вообще ужасный человек..." — ироничный вердикт, который сам же себе и вынес.
Машина мягко мчала по ровной трассе, а он заговорил снова — медленнее, осторожнее:
— Мне кажется, я всё-таки поступил неправильно.
— В чём? — сразу откликнулся Хан, искренне не понимая. — В том, что случайно не заметил её? Да брось. Тем более, я уверен, что никаких увечий ни ей, ни машине ты не нанёс. Ты ж не нанёс?
— Нет, — сухо ответил Хван.
— Так да или нет? — не понял своего де вопрос Хан.
— Нет, говорю же. Всё хорошо.
— Ну тогда расслабься, — успокоился Джи и откинулся на спинку сидения. — Всё же хорошо.
— Ты не понял. Я же не про машину говорил и не про телесные травмы, — Хёнджин покачал головой. — Я говорил про... — он замолчал, подыскивая слово. — Про то, что... ну... мы, наверное, слишком плохо к ней относимся.
— Не знаю. Я её за подружку не считаю, — отмахнулся Джисон, уже давно забыв про пожизненный респект, что давал недавно. — Да, она, может, и неплохая девчонка. Но до моей спутницы ей далеко.
Он едва договорил, как телефон резко завибрировал в руке. Джисон посмотрел на экран и побледнел.
*Звонок*
— Да? — ответил он, мгновенно выровняв голос.
— Я тебе разве не говорила, что хочу видеть тебя дома пораньше? — строгий голос матери буквально проткнул тишину.
Джисон дернулся.
Он. Совсем. Забыл.
— А-а-а... да. Конечно. Я помню, — выпалил он, стараясь звучать уверенно.
— И где ты сейчас шляешься?
— Я уже почти возле дома, — тараторил он так быстро, будто надеялся, что скорость спасёт его от реальности.
— Почти? — голос матери стал холоднее. — Джисон, я надеюсь, ты понимаешь, что разговор будет серьёзным.
— Понимаю, — сглотнул он, хотя на самом деле не понимал ровным счётом ничего. — Я скоро буду.
— Жду, — коротко сказала она и сбросила звонок.
*Звонок окончен*
Тишина в салоне стала почти вязкой.
Джисон медленно опустил телефон на колени и выдохнул.
— Тебе конец я так понимаю? — Хёнджин слегка усмехнулся, но в глазах читалось искреннее сочувствие.
— Даже не начинай, — простонал Джисон, запрокидывая голову на подголовник. — Она меня убьёт. И в прямом, и в переносном смысле.
— Что уже всплыло? — Хван даже повеселел, хотя и старался скрыть это.
— Что-что... — Джисон безнадёжно развёл руками. — Она узнала, что мы с тобой шляемся где попало. И... про нашу прошлую тусовку. Ту самую. С казино.
Хёнджин закатил глаза.
— Вообще-то сначала мы были у Чанбина — всё максимально тихо, культурно, чинно. Пока некоторым из вас не пришло в голову поехать «в город» на полупьяную голову.
Воспоминания накрыли их одновременно.
Да, они не были в хлам. Но четверо почти взрослых, почти трезвых и абсолютно идиотски уверенных в себе парней — это тоже оружие массового поражения.
Минхо, Чанбин, Хан и сам Хёнджин — горе-компания, которая после пары рюмок решила, что жизнь — это игра на лёгком уровне сложности.
Хан после второй рюмки сдался — его буквально замутило от вкуса. Его тут же назначили «главным трезвым». Но, разумеется, и он не стал трезвым на сто процентов.
Хёнджин, как всегда, был единственным, кто изначально был против алкоголя.
«Мы спортсмены», «вредные привычки это плохо», «у нас завтра тренировка» — он повторял это как молитву.
Но Минхо с Чанбином когда-нибудь слушали логику? Нет.
В итоге пил и он. И, как ни странно, его вообще не размотало — хотя это было даже хуже: он всё помнил.
Вечер тянулся, алкоголь заканчивался, становилось скучно.
И кому-то в голову пришла «гениальная идея» — поехать на Хондэ.
«Просто прогуляться».
Прогулялись.
Деньги улетели в никуда. Азарт, смех, спор, горячая голова — и вот они уже стоят в казино, играют то ли из вредности, то ли от скуки.
Хёнджин не азартный человек — он так считал.
Пока какой-то парень не толкнул Чанбина, а тот не полез выяснять отношения.
И понеслось.
Хорошо ещё, что до полицейского участка дело всё-таки не дошло.
Но стоимость этой «ночной прогулки» прогорела в кошельках всех участников.
Особенно — у Хёнджина, который был против каждой идеи с самого начала.
Он до сих пор чувствовал обиду даже не за деньги — за то, что дал себя втянуть.
— Она меня с самого утра уже достала выговорами, — Хан прикрыл лицо ладонью. — Если папа узнает... Всё, конец. Начнётся лекция про безопасность, ответственность, и как я «позорю семью своей безбашенностью».
— Поверь, это ещё цветочки, — Хёнджин усмехнулся, вспоминая нравы собственных родителей. — Могло бы быть намного хуже.
Хан понимающе кивнул. Он слишком хорошо знал, какая у Хвана семейка.
Там любое его действие под микроскопом разглядывают.
Будто боятся потерять или упустить из виду вовсе.
— Ну да... выходит, мне ещё и повезло, — протянул Хан с тяжёлым вздохом.
Машина свернула в знакомый район. Хёнджин остановился в тени, за два дома от дома друга.
— Это что, типа конспирация? — Хан кивнул на место остановки.
— Типа, — пожал плечами Хёнджин. — Не хочу, чтобы у тебя были лишние проблемы.
— Ну... спасибо, наверное, — фыркнул Хан, уже открывая дверь. — Надеюсь, я доеду до тренировки живым.
— Я тоже, — тихо улыбнулся Хёнджин.
Хан выскользнул из машины и хлопнул дверью, а Хёнджин на секунду задержался, глядя на дорогу перед собой.
Будто собираясь с мыслями — или наконец позволяя им накрыть его полностью.
Ворота открылись с тихим, почти вежливым скрипом, и машина плавно въехала во двор.
Хёнджин заглушил мотор, вышел из автомобиля — и ещё до того, как захлопнул дверь, почувствовал знакомое, неприятное напряжение под кожей.
—"Сейчас что-то будет."
И как не странно он оказался прав.
Стоило ему переступить порог дома, как из глубины коридора раздался голос отца — ровный, спокойный и потому особенно тяжёлый:
— Нам нужно поговорить.
—"Опять," — мелькнуло в голове.
Честно говоря, он уже давно перестал разбираться, что именно сделал не так. Если раньше он ещё пытался что-то объяснять, надеяться, оправдываться — то сейчас просто... устал.
Его собственная жизнь начинала откровенно раздражать. Нужно что-то делать.
— Я слушаю, — без особого энтузиазма сказал он, заходя в отцовский кабинет.
Отец сидел за столом, сложив руки, и смотрел на него так, будто оценивал не сына, а отчёт.
— У тебя всё хорошо? — начал он издалека.
— Всё чудесно, — ответил Хёнджин почти без паузы. Лёгкая ложь, привычная.
— А если по-настоящему?
— Всё великолепно, — с тем же спокойствием, будто подбирал синонимы ради игры.
Отец прищурился, но кивнул.
— Ладно. Спрошу иначе.
Мать сказала, что тебя не было на её дне рождения.
—"Он даже не заметил моей пропажи," — с горькой усмешкой подумал Хёнджин, тут же отбрасывая эту мысль.
— Были причины пропустить, — ответил он уклончиво.
Оба прекрасно знали, что отец в курсе, где он был. Более того — именно мать его туда и отправила. Этот вопрос был не поиском истины, а формальностью. Прологом.
— Какие у тебя сейчас отношения с Ророй? — резко сменил тему отец.
Хёнджин едва заметно напрягся.
— А какие они могут быть, — спокойно произнёс он, — если вы уже всё за нас решили. Точнее — за меня.
Я придерживаюсь вашего мнения. Разве я могу с вами спорить?
— Хёнджин, — голос отца стал холоднее, — твой характер хуже моего. И не думай, что если начнёшь изображать паиньку, я на это куплюсь.
— Я и не изображаю, — пожал плечами Хёнджин. — Я просто живу так, как нужно. Я слушаюсь. Честно.
Это была его новая стратегия.
Не спорить. Не шуметь. Просто действовать.
Посмотреть, кто кого перехитрит.
Пока что они оба проигрывают.
— Если ты такой послушный, — продолжил отец, — напомни, что я говорил про поездки в школу на машине.
— Я же не могу выполнять все указания, — Хёнджин позволил себе лёгкую улыбку. — Так жить будет совсем неинтересно.
— Но ты ведь примеряешь на себя образ смирения. Что не так?
— Всё так, — ответил он ровно. —
Просто ради хорошей посещаемости придётся пожертвовать этим запретом.
В кабинете повисла пауза — плотная, тяжёлая.
И Хёнджин понял: эта партия только начинается. Так быстро они не закончат.
— Ты сейчас торгуешься со мной? — спросил он тихо.
— Я объясняю, — так же тихо ответил Хёнджин, не отводя взгляда. — Если хочешь хорошую посещаемость, нормальные результаты и отсутствие проблем в школе — машина остаётся.
— Ты забыл, с кем разговариваешь, — голос отца стал твёрдым, почти металлическим. — Я не обсуждаю условия с собственным сыном.
— А я не подписывался жить по расписанию, где у меня нет права выбора, — впервые в голосе Хёнджина прорезалась сталь. — Ты уже решил, с кем мне быть. Решил, где учиться. Решил, как ездить. Может, ты и жить за меня начнешь?
В комнате повисло напряжение, от которого буквально звенело в ушах.
— Всё, что я делаю, — для твоего будущего, — отчеканил отец. — А ты ведёшь себя так, будто тебе плевать на всё, что я для тебя сделал.
— Нет, — резко перебил Хёнджин. — Мне плевать не на это. Мне плевать на то, что меня не спрашивают. Не хотите слышать моего мнения? Окей. Но от этого ничего не изменится.
Отец медленно встал из-за стола. Не резко — наоборот, слишком спокойно.
Этот жест всегда означал одно: терпение закончилось.
Он сделал шаг ближе.
— Ты думаешь, ты особенный? Думаешь, талант в футболе даёт тебе право на своеволие?
— Значит, ты всё-таки признаёшь, что он у меня есть, — усмехнулся Хёнджин. Где-то глубоко внутри вспыхнуло короткое, почти злорадное удовлетворение. Его не похвалили — нет. Но намекнули. Чётко. Слишком чётко, чтобы отрицать.
Отец на секунду застыл, словно понял, что сказал больше, чем собирался. Затем медленно выдохнул и вернулся к креслу.
— С какой целью ты это спрашиваешь? — холодно спросил он, опускаясь обратно за стол.
— Просто интересно, — пожал плечами Хёнджин. — Обычно ты говоришь обо мне так, будто я пустое место с хорошей дисциплиной. А тут вдруг — талант. Что-то новенькое.
— Не переворачивай мои слова, — отрезал отец. — Талант — это ресурс. А не повод делать всё, что вздумается.
— Забавно, — Хёнджин склонил голову набок. — Я почему-то всегда думал, что талант — это то, чем человек живёт. А у тебя он звучит как актив в портфеле.
— Потому что в реальной жизни именно так и есть, — отец сцепил пальцы. — Ресурсы либо используют правильно, либо теряют.
— То есть я — ещё один проект? Без жизни? Без права? — спокойно уточнил Хёнджин. — Инвестиция, которая должна оправдать ожидания?
Взгляд отца стал жёстче.
— Ты мой сын, — сказал он. — И именно поэтому я не позволю тебе всё испортить.
— Забавно, — снова усмехнулся Хёнджин, но теперь без тени веселья. — А я думал, что всё испортилось в тот момент, когда за меня начали решать, кем мне быть, — спокойно поднялся он.
Хёнджин сделал шаг назад, только увеличивая дистанцию между ними.
— Но не переживай, — добавил он тихо. — Я свой «ресурс» использую сам. Вопрос лишь в том, понравится ли тебе результат. Сомневаюсь, но не переживай, я не расстроюсь, если что.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.
Да, возможно, этот новый образ — спокойный, отстранённый, почти равнодушный — совсем не вязался с его характером. Но в этом и был весь кайф. Эффект неожиданности. Контроль. Как на поле: никогда не показывать следующий шаг заранее. Футбол вообще многое ему напоминал — и про выдержку, и про холодную голову, и про то, как важно смотреть только вперёд.
В комнате, как всегда, было прохладно — окно оставалось приоткрытым. Воздух пах вечером и чем-то металлическим, почти как на стадионе после дождя. Хёнджин подошёл к столу и заметил аккуратно сложенные вещи. Чужая забота, чужой порядок. Среди них — его спортивная форма. И та самая футболка.
Он сразу узнал её.
Тот же запах.
Чёрт бы его драл.
Феликс.
Раньше это бы выбило его из колеи — зацепило, заставило вернуться мыслями туда, куда возвращаться он не хотел. Но сейчас внутри было удивительно пусто. После разговора с отцом стало ясно одно: ему действительно всё равно. Рора. Чужие ожидания. Посторонние лица. Даже сам Феликс.
Тот кто бесит больше всех и то волнует слишком сильно.
Ему всё равно.
Он сам выбрал эту версию правды.
Его талант не возник из ниоткуда. Он выстрадал его — потом, болью, пропущенными выходными и тысячами повторений одного и того же движения. И он никому не позволит превратить это в разменную монету. Ни семье. Ни школе. Ни кому бы то ни было ещё.
С этого дня — только мяч. Только поле. Только он сам.
Хёнджин сжал футболку в руках и усмехнулся:
— Ну что, Феликс... посмотрим, у кого тут настоящий талант, а кто просто красиво по мячу бьёт.
Он развернулся и ушёл переодеваться, оставив все лишние мысли за дверью.
***
Феликс шёл в наушниках, утопая в чём-то одновременно грустном и до странности красивом. Музыка тянулась медленно, будто разделяя усталость на ноты. Впервые в жизни у него и вправду не было сил на что-то другое. Такая мелодия помогала хоть немного прийти в норму.
Он и сам не понимал, откуда взялась эта странная тяжесть. День выдался обычным — но именно такие и выматывают сильнее всего. Они будто забирают всю энергию разом, не оставляя ничего после себя.
Возможно на него так повлияла вчерашняя лекция с бесконечными разговорами о новой команде, а возможно просто настроение съехало куда-то не туда. Скорее второе, конечно.
Больше всего ему не хотелось сейчас пересекаться с Хёнджином. Тот был слишком... сложным. Непонятным. Раздражающим. Ещё та загадочка, от которой болит голова. Феликс мысленно желал ему оказаться где угодно — лишь бы подальше от него. Главное, чтобы сегодня не было сюрпризов.
Зайдя в здание, он будто оказался на кладбище. Коридор оказался уж слишком тихим. Странно...
И как и ожидалось, его одиночество продлилось недолго — чьи-то руки неожиданно легли ему на плечи, слишком близко, слишком внезапно.
— Ну что, красавица, — протянул знакомый голос, — покажешь, что ты умеешь кроме этих своих аккуратных подач?
Конечно же. Хёнджин.
— Скажи, — холодно бросил Феликс, резко отстраняясь, — сколько ещё прозвищ ты мне придумаешь?
— Много, — усмехнулся тот, уже отходя в сторону. — Фантазия у меня богатая.
Он сделал шаг вперёд и добавил, не оборачиваясь:
— Не опозорься, модница.
Феликс сжал челюсть.
— Как же ты меня бесишь... — прошипел он себе под нос.
В раздевалке было шумно и привычно: команда спокойно переодевалась, кто-то смеялся, кто-то обсуждал тренировку. Феликс бросил рюкзак на скамью и почти сам на неё не рухнул — его задел Сынмин, проходя мимо.
— Ой, прости, — тут же сказал он, явно смутившись.
В другой день Феликс отмахнулся бы, но сейчас внутри всё кипело — раздражение ещё не улеглось.
— Смотреть надо, куда идёшь, — резко ответил он, открывая шкафчик и бросив на Сынмина тяжёлый взгляд.
Тот ничего не сказал. Просто отступил, не желая продолжать.
Сынмин уже хорошо успел уразуметь характер Феликса пусть и за такой короткий промежуток времени, он всё понял. В таком его состоянии: спорить бессмысленно, поэтому он и предпочёл молчать.
В этом настроении он был таким же резким и неуправляемым, как и Хван. Идеальный дуэт. Если не знать — можно подумать, что они встречаются. Повадки у них одинаковые и неуважение к людям тоже. Нахалы, что сказать.
В раздевалку зашёл Минхо и — действительно случайно — зацепил рюкзаком Феликса.
— Да вы меня все решили добить сегодня?! — вырвалось у того. Он старался не повышать голос, но нервы сдали.
— Эй, притормози, — Минхо тут же остановился. — Я твой друг, но ты тоже не перегибай.
Феликс попытался глубоко выдохнуть. Не помогло.
— Кто тебя так выбесил? — осторожно спросил Минхо, уже догадываясь об ответе.
— А тут есть варианты? — Феликс коротко кивнул в сторону Хёнджина.
— О боже, — хмыкнул Минхо. — Да забей ты. Я на него уже давно внимания не обращаю.
— Рад за тебя, — сухо ответил Феликс. — А мне что делать?
— Игнорировать. У тебя это хорошо получается, — подколол Минхо, а затем добавил: — Или это эксклюзивная способность, доступна только твоему брату?
— Тебе тоже, если что, — буркнул Феликс, стягивая футболку.
— Какой ты сегодня злой. Кошмар, — покачал головой Минхо, — усмехнулся Минхо. — Прямо пугаешь.
Пока они переговаривались, Хёнджин не столько услышал своё имя, сколько почувствовал его в воздухе. Это странное ощущение — когда разговор вроде бы не о тебе, но ты точно знаешь, что речь идёт именно о тебе. Шум стоял приличный, слова сливались, но намёки были слишком очевидны.
Он невольно обернулся.
И замер.
Всего на секунду. Может, на две.
Феликс стоял вполоборота, без верха, в одних джинсах —слишком больших, будто не его. Ткань сидела низко, подчёркивая не формы, а худобу, хрупкость, словно он и сам был чуть больше тени, чем реальным человеком. В этом не было ни вызова, ни попытки привлечь внимание — скорее странная, почти неуместная естественность.
Если сопоставить его лицо и телосложение, можно было подумать, что он продается в китайском магазине ценных кукол. Без улыбок, зато с лицом. Это были те самые аккуратные, почти идеальные куклы из витрин, что блистали своей белой кожей и отсутствием жизни в глазах: слишком ровные, слишком тихие. Но Феликс... он, будто существовал отдельно от всего шума вокруг. От всего мира. В отличие от бездушных кукол, в нём чувствовалась жизнь — немного не спокойная, немного растерянная и немного злая. Она не требовала чужих взглядов, она просто держала.
Феликс выглядел настолько непринуждённым, что даже короткий, украдкой брошенный на него взгляд Хёнджина никак его не задел. Он не обернулся, не напрягся, будто вовсе и не заметил.
У Хёнджина что-то щёлкнуло в этот момент. Та самая уверенность, тот самый холодный настрой, с которым он шёл на тренировку, рассыпались в одно мгновение.
Он резко отвернулся.
Подслушивать дальше он не стал. Просто развернулся и вышел из раздевалки — слишком резко, будто спасаясь от собственных мыслей и эмоций в перемешку.
— Я не злой, Минхо, — спокойно продолжил Феликс. — Просто сегодня день не для хорошего настроения.
Коротко и по фактам.
— У тебя каждый день такой, Драма Квин, — не удержался Минхо. Фраза со вчерашнего дня крутилась у него в голове, сдержаться было просто невозможно.
— Вот только ты ещё постебись надо мной, — фыркнул Феликс. — Мне Хвана пока хватает.
Он машинально повернулся туда, где секунду назад стоял Хёнджин, но наткнулся лишь на пустое место. — А куда это он делся? — искренне удивился Феликс. — Он ведь только что здесь был.
— Сбежал от своей злой королевы, — хмыкнул Минхо, уже собираясь поскорее свалить отсюда.
Феликс шутку явно не оценил и наградил его фирменным взглядом абсолютного недовольства.
— Пока, — весело бросил Минхо, взъерошив волосы младшего, и ушёл.
Феликс шумно выдохнул и ударил ногой по лавке, что спокойно стояла неподалёку. Та едва не улетела в сторону, но к всеобщему счастью осталась на месте.
— Когда уже моя жизнь перестанет быть диснеевским сериалом?.. — пробормотал он, уставившись в пол. Похоже, никогда.
Хёнджин шагал не спеша, уже куда спокойнее, чем несколько минут назад. В коридоре тянуло прохладой, но было терпимо. За окнами явно разгулялся ветер — ветки деревьев гнуло так, будто они вот-вот сломаются. А ему ещё выходить на поле, где этот же ветер будет бить прямо в лицо. Ужас, конечно. Не лучшая погода для тренировок.
Хван бесцельно ходил туда-сюда, пока его взгляд не зацепился за экран телефона.
*Переписка*
— Меня не будет, — виднелось сообщение Хана. — Потом всё расскажу.
*Конец переписки*
Хёнджин на секунду нахмурился, а затем погасил экран. Где-то внутри мелькнуло лёгкое разочарование на долю секунды, но оно быстро растворилось. Если быть честным — он даже почувствовал лёгкое облегчение. Не будет внезапных появлений, допросов, лишних слов и слишком точных вопросов. Стало как-то проще. Тише.
Хёнджин никогда не любил делиться тем, что у него внутри. Не умел, не хотел и не видел в этом смысла. И это знали все.
Стоило ему выйти на улицу, как в лицо ударил не только ветер, но и колючий холод — резкий, будто специально поджидал.
— Боже, почему так холодно?.. — вырвалось у него почти вслух.
— Епт твою мать, — донеслось сзади.
Хёнджин даже не обернулся сразу. Голос он узнал мгновенно. Феликс.
— Не ругайся, — всё же повернулся он, прищурившись от ветра.
— Ты меня ещё поучи, — отрезал Феликс. Он был настрое слишком воинственно, чтобы сдержаться. В его голосе читалась чистая злость, натянутая, как струна. Ничего кроме неё. Сейчас ему было всё равно, на кого срываться. Тем более, если объект его ярость, как раз Хёнджин.
— Чего ты такой злой? — Хёнджин невольно усмехнулся. Его почему-то умиляло это раздражённое выражение лица, сведённые брови, упрямо поджатые губы.
— Будешь меньше улыбаться — может, я спокойнее стану, — бросил Феликс и, не останавливаясь, прошёл мимо.
Хёнджин посмотрел ему вслед и, не удержавшись, добавил уже грубее, чем собирался:
— Модельке бы характер подправить немного. А то внешность с ним вообще не сочетается.
Феликс резко остановился, но оборачиваться не стал. Лишь плечи чуть дёрнулись — то ли от ветра, то ли от сдерживаемых слов. Он молча продолжил идти вперёд, оставив Хёнджина на холоде с этим странным, липким чувством в груди, которое тот упорно делал вид, что не замечает.
— Холод собачий, а мы тут ещё и пахать должны, — бурчал Чанбин, кутаясь в куртку.
— Во-первых, мы ещё даже не начали, — спокойно поправил его Сынмин.
— А во-вторых, — продолжил он после паузы, — нытьё делу не помогает.
— Да неважно, начали или нет, — отмахнулся Чанбин. — Холод такой, что зубы сводит. Тут и обсуждать нечего. Погода испортилась в один миг. Знать бы почему ещё.
— А я догадываюсь, почему погода сегодня такая неласковая, — протянул Минхо и кивнул в сторону Феликса. — Королева тьмы не в настроении. Вот и всё.
Он явно решил сегодня выдать весь запас шуток разом.
— Ты сейчас про кого? — не сразу понял Чанбин.
— Про красавицу в туфлях, — усмехнулся Сынмин, уже входя во вкус.
— Эй, — возмутился Минхо. — Над его внешностью могу стебаться только я.
— Ну извините, — недовольно протянул Сынмин. — Раз уж у вас это теперь общее хобби, почему мне нельзя?
— Смотрите-ка, ещё один обиженный, — хмыкнул Минхо, оглядывая компанию.
— Уже и посмотреть криво нельзя, — вспыхнул Сынмин. — Отлично.
Он резко развернулся и ушёл, оставив их вдвоём.
— Чего это он? — спросил Минхо скорее в воздух, чем у Чанбина.
— Забей, — отмахнулся тот. Причину он уже догадывался, просто не хотел озвучивать.
Феликс тем временем сидел на лавке, лениво мотая ногами туда-сюда. Новая форма, которая сегодня каким-то чудным образом оказалась в его шкафчике, сидела на нём неожиданно хорошо. На спине крупно, почти вызывающе, выделялась цифра 10.
Его первый номер в австралийском футбольном клубе — тоже был десять. Совпадение казалось просто издевательским. Ирония была слишком явной.
Он часто менял клубы один за другим, вместе с ними — и города, и людей, и привычки. Ни одно число так и не закрепилось за ним окончательно. Как понял сам Феликс, в этом не было ничего случайного: его родители никогда долго не задерживались на одном месте, всегда двигались дальше, редко спрашивая, готовы ли к этому их дети. Похоже что нет...
Номеров на его форме было много. Но именно первый — десятый — врезался в память навсегда.
Это число возвращало его мыслями в Австралию: туда, где всегда тепло, где рядом море, где жизнь кажется проще и легче. Там не было каменных джунглей, бесконечной суеты и чувства, будто ты постоянно не на своём месте. Эти воспоминания дарили редкое ощущение безопасности — того самого, которого ему так часто не хватало.
— "Может, это знак?" — мелькнула мысль.
Знак, что всё ещё может быть хорошо. Что когда-нибудь станет так же, как раньше.
Возможно.
Но Феликс уже не слишком верил в подобные вещи. Его новая жизнь слишком часто сталкивала его с реальностью, затягивая в бездну разочарований и обрывков надежд. Стоило ему только поверить, что всё начинает налаживаться, как что-нибудь обязательно рушилось. И сегодняшний день, к сожалению, не стал исключением.
Хёнджин был здесь.
А это означало только одно — о спокойствии можно забыть. Слишком хорошо Феликс знал этот взгляд, эту манеру появляться именно тогда, когда меньше всего нужно. Хёнджин никогда не проходил мимо тихо и незаметно, он всегда что-то устраивал — словами, поступками, даже простым присутствием.
Феликс был уверен: что-нибудь обязательно произойдёт.
С Хёнджином по-другому просто не бывает.
— Хван, а где ты друга потерял? — удивлённо спросил тренер Ченху, отрываясь от блокнота.
— У него дела, — спокойно ответил Хёнджин, краем глаза наблюдая за Феликсом, стоявшим совсем рядом.
— Ясно... — протянул тренер, что-то быстро пометив. — Передай ему: ещё один пропуск — и играть он будет разве что у себя во дворе.
— Хорошо, — без лишних эмоций отозвался Хёнджин.
Феликс мысленно присвистнул.
— "Жёстко," — отметил он про себя.
— К моему возвращению чтобы все уже стояли по парам, — бросил тренер и зашагал прочь.
— Он меня бесит, — выдохнул Сынмин.
— Есть такое, — согласился Чанбин.
Пока они переговаривались, Феликс взглядом искал Минхо в строю. Он уже сделал шаг вперёд, когда чья-то рука резко сомкнулась на его запястье.
— Куда собрался? — процедил Хёнджин.
— К своей паре, — Феликс дёрнул руку, высвобождаясь.
— Я твоя пара, — отрезал Хёнджин.
— С чего это вдруг?
— Думаю, тебе не помешает подкорректировать характер, — холодно ответил он. — А рядом со мной это получится явно быстрее.
— Такие условия своему неуравновешенному другу будешь ставить, — Феликс прищурился. — Я не он. И со мной так разговаривать не надо.
— Ты меня не услышал, — Хёнджин снова схватил его за локоть и притянул ближе. — Ты остаёшься здесь.
— Боже, да вы ещё подеритесь, — бросил на ходу Сынмин, проходя мимо.
— А я могу, — ухмыльнулся Хёнджин.
— Я тоже, — не уступил Феликс, с привычной недовольной мордашкой.
Хёнджин лишь усмехнулся.
Он уже понял: тренировка обещает быть интересной.
Тренер вернулся быстрее, чем кто-либо ожидал.
Он остановился посреди поля, пробежался взглядом по построению — и на мгновение замер. Брови едва заметно приподнялись, когда он увидел, кто стоит в одной паре.
— Вы двое? — усмехнулся он, задержав на них взгляд.
Феликс внутренне напрягся, будто его поймали на чём-то запрещённом.
Хёнджин же, напротив, выглядел слишком спокойным — почти безразличным.
— Да, — коротко ответил Хван.
Тренер несколько секунд молчал, словно что-то взвешивал в уме, затем кивнул:
— Интересный выбор, — наконец произнёс он. — Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет.
— Ничего из этого не выйдет. Меня вообще заставили. Это принуждение, — не удержался Феликс. Он говорил негромко, но тишина на поле сделала своё дело — услышали все.
— Чистая правда, — тут же согласился Хёнджин с ленивой улыбкой.
— Ого, а я думал, вы сами решили встать на путь просветления, — выкрикнул кто-то из команды.
— Я бы мечтал к нему и на шаг не подходить, — буркнул Феликс — и тут же пожалел о своём слишком длинном языке.
— Феликс, — тренер хлопнул в ладони, мгновенно возвращая внимание к себе. — Научись держать язык за зубами.
— Но...
— Без но, — проговорил тренер, продолжая держать в руках блокнот. — Значит так. Работаем в парах. Первая часть — передачи на короткой дистанции, без выпендрёжа. Контроль мяча, точность, темп. Вторая — движение и смена позиций. Кто ошибается — начинает сначала.
Феликс закатил глаза, но промолчал.
— Хёнджин, — тренер посмотрел прямо на него, — ты ведёшь.
Феликс, — взгляд сместился к нему, — не теряйся. Покажи, зачем тебя вообще сюда взяли.
Он кивнул.
— Отлично, по местам. Поехали.
Свисток разрезал воздух.
Хёнджин первым двинулся с места. Спокойно, уверенно, будто всё происходящее — его личная территория. Он мягко катнул мяч Феликсу, проверяя не силу, а реакцию.
Феликс принял передачу чисто. Слишком чисто, чтобы дать повод для насмешек. Вернул сразу же, без паузы.
— Давай без фокусов, — тихо сказал он, не глядя на Хёнджина. — Я не в настроения сегодня.
— А я всегда в настроении, — так же тихо ответил Хёнджин, принимая мяч. — Особенно когда меня ставят с тобой.
— Флиртуешь? — неожиданно даже для самого себя спросил Феликс.
— Надоедаю, — спокойно сказал Хёнджин и резко пнул мяч прямо к чужым ногам.
Они начали работать в темпе: шаг — передача, поворот — приём.
Сначала напряжённо, с осторожной дистанцией, будто оба боялись лишнего движения. Но с каждой секундой мяч ускорялся, расстояние между ними сокращалось.
— Эй, — прошипел Феликс после очередной слишком жёсткой передачи. — Полегче.
— Мы не привыкли к нормальному ритму? — усмехнулся Хёнджин.
— Я привык к умным игрокам, — парировал Феликс, не сбавляя темпа.
Со стороны тренер наблюдал внимательнее, чем за остальными.
Слишком уж хорошо — и слишком уж опасно — они работали вместе.
— Интересно... — пробормотал он себе под нос.
— Ты специально? — процедил блондин.
— Привыкай, — усмехнулся Хёнджин. — На поле никто подстраиваться не будет.
— Тогда не ной, если я сделаю так же, — тихо, почти спокойно бросил Феликс.
Следующая передача вышла резкой.
С точностью у него проблем не было никогда — и сейчас тоже. Если быть честным, он целился в лицо. Но мяч со звонким хлопком задел щёку. Фактически в яблочко.
— Вот же... — Хёнджин машинально провёл ладонью по лицу, медленно возвращая взгляд к Феликсу. — Сучка.
В глазах мелькнуло удивление — и что-то ещё, опасно похожее на интерес.
— Я предупреждал, — без капли раскаяния ответил Феликс, пожав плечами.
На поле повисло напряжение.
Команда притихла.
Тренер сделал вид, что не заметил — или заметил, но решил посмотреть, чем это закончится.
А Хёнджин вдруг усмехнулся.
Не зло.
Не раздражённо.
Слишком спокойно — так, что становилось ясно: игра только началась.
—"Ещё посмотрим, кто кого — до больнички доведёт."
Хёнджин медленно поднял мяч с земли и пару раз провернул его в руках, будто взвешивая что-то гораздо большее, чем просто вес.
— Хорошо, — сказал он наконец спокойно. Слишком спокойно. — Значит, так играем...
Он отдал передачу обратно.
Ровную. Точную. И... неожиданно сильную.
Феликс едва успел среагировать — мяч ударился ему в грудь, заставив сделать шаг назад.
— Ты что, решил меня сломать? — процедил он, ловя дыхание.
— Нет, — Хёнджин чуть склонил голову. — Просто проверяю, насколько ты готов.
— К чему? К твоим психозам? — фыркнул Феликс. — Извини, я не подписывался быть твоей грушей для битья.
— А я не подписывался терпеть твой характер, — ответил Хёнджин уже жёстче. — Но нужно работать. Так что работай.
Феликс сжал челюсть.
Он ненавидел, когда им командовали. Особенно — он. Тот у кого авторитета от него никогда не было и не будет.
Следующая передача была быстрее предыдущей. Потом ещё одна. Темп рос, будто они соревновались не друг с другом, а с собственным раздражением. Ошибаться никто не хотел.
— Феликс! — рявкнул тренер с другого конца поля. — Смотри на партнёра, а не на свои эмоции!
— Я как раз на него и смотрю, — буркнул Феликс.
— Тогда смотри внимательнее, — отрезал Хёнджин и резко сменил позицию.
Феликс едва не споткнулся, догоняя его.
Слишком резко. Слишком близко.
— Ты специально это делаешь, да? — прошипел он, поравнявшись.
— А ты как думаешь? — Хёнджин бросил короткий взгляд через плечо. — Если хочешь выжить на поле — привыкай.
— Ты не капитан для меня, — зло ответил Феликс. — И никогда им не будешь.
Хёнджин остановился так резко, что Феликс чуть не врезался в него.
Они оказались лицом к лицу.
Слишком близко.
Мяч укатился в сторону, но никто этого не заметил.
— Тогда докажи, — тихо сказал Хёнджин. — Не словами. Делом.
На секунду показалось, что сейчас кто-то сорвётся.
Но свисток тренера разрезал воздух.
— Мяч в игру! — рявкнул он. — Ещё раз подобное — оба бегаете круги!
Феликс резко развернулся и пошёл за мячом, не оглядываясь.
Хёнджин смотрел ему вслед и вдруг понял:
его злит не дерзость Феликса.
И не его характер.
Его злит то, что он не ломается.
А значит — этот конфликт так просто не закончится.
Передачи затянулись, превратившись в монотонный обмен ударами. Мяч летал туда-сюда, но Хёнджин следил за игрой вполглаза — слишком часто его взгляд цеплялся за Феликса. Из-за этого подачи выходили неровными, и мяч то и дело укатывался в сторону, вынуждая Феликса снова и снова идти за ним.
В какой-то момент он не выдержал.
— Всё, хватит. Я больше не собираюсь бегать за мячом, — выдохнул Феликс, явно на пределе.
— Шагай давай, — усмехнулся Хёнджин, будто это его ничуть не касалось.
— Сам иди, — голос Феликса сорвался, повис в воздухе жёстко и упрямо.
— Сложно, что ли, сделать пару шагов? — не удержался Хёнджин, уже откровенно провоцируя.
Феликс молча сложил руки на груди и уставился на него в ответ.
— Да, — коротко и принципиально.
В этом одном слове было больше злости и усталости, чем во всех предыдущих репликах.
Он демонстративно отвернулся и остался стоять на месте, всем видом показывая, что с него хватит.
Мяч лежал в паре метров, но будто принципиально — не его.
— Ты серьёзно? — Хёнджин усмехнулся, прищурившись. — Это тренировка, а не чайная церемония.
— Ты серьёзно криво пасуешь, — парировал Феликс, не оборачиваясь. — Так что логично, что ты и идёшь за мячом.
Хёнджин сделал шаг ближе.
— Феликс, — голос стал ниже. — Если ты здесь, значит ты работаешь. Не хочешь — скажи тренеру и иди на лавку. Не мешай мне.
Феликс резко повернулся.
— Не тебе решать, где мне быть.
— Тогда перестань вести себя так, будто тебе все должны, — бросил Хёнджин.
На секунду между ними снова повисло напряжение.
Даже ребята рядом начали коситься.
— Эй, — окликнул тренер с другого конца поля. — Что у вас там?
— Ничего, — одновременно ответили оба.
Феликс фыркнул, подошёл к мячу и пнул его обратно — резко, но точно.
— Доволен? — холодно спросил он. — В следующий раз сам сходишь. Я тебе не девчонка на побегушках.
— Посмотрим ещё. Кто есть кто, — Хёнджин поймал мяч и чуть усмехнулся. — Если не хочешь бегать — придётся продолжать играть вместе.
— О, так ты всё-таки заметил, что это игра, а не твой личный цирк, — язвительно ответил Феликс. — А я то думал, что у нас тут шоу!
Хёнджин хотел что-то сказать, но свисток снова оборвал их.
— Ускорились! — крикнул тренер. — Я не вижу действий.
Феликс закатил глаза и встал в позицию.
Хёнджин тоже.
Передачи возобновились — быстрее, жёстче, почти на грани.
И чем дольше они играли, тем очевиднее становилось одно: они раздражали друг друга до бешенства... но понимали друг друга на поле слишком хорошо, чтобы это было случайностью.
— Да они же сейчас поубивают друг друга, — выдохнул Сынмин, когда им наконец дали короткую передышку.
— Сами на это подписались, — Чанбин спокойно пил воду, будто наблюдал не надвигающийся взрыв, а прогноз погоды.
— Нет, ну серьёзно, — не унимался Сынмин. — Так нельзя. Минхо, ты что думаешь?
Минхо прищурился, следя взглядом за полем, где Хёнджин и Феликс стояли на расстоянии вытянутой руки, напряжённые, как струны.
— Думаю, какую именно часть тела Хвана стоило бы прострелить, чтобы он перестал выводить Феликса каждую секунду, — лениво протянул он.
— Феликсу, по-моему, любая часть подойдёт, — хмыкнул Чанбин. — Главное, чтобы Хёнджина на поле не было.
— А вы что типо... друзья? — поинтересовался Сынмин.
Минхо усмехнулся уголком губ.
— Типа я его хорошо знаю. Слишком хорошо.
Он снова посмотрел на поле и добавил тише:
— И знаю, что если их сейчас не разнять, они либо взорвутся, либо... — он не договорил, — либо покажут лучший футбол за весь сезон.
На поле в этот момент Хёнджин медленно подкатил мяч Феликсу носком бутсы.
— Ну что, звезда номер десять, — негромко сказал он, — продолжим или ты всё ещё в обиде?
Феликс прищурился, резко принял мяч и отдал передачу так, что Хёнджину пришлось мгновенно сорваться с места.
— Продолжим, — холодно ответил он. — Но играй нормально.
Хёнджин ответил усмешкой — медленной, раздражающе спокойной.
— Как я могу делать что-то нормально рядом с тобой, — протянул он и сделал шаг ближе.
Феликс тут же отступил, сохраняя дистанцию.
— Желательно ногами в данной ситуации, — Феликс оттолкнул его ладонью в грудь, не сильно, но достаточно ясно.
Хёнджин качнулся назад всего на шаг, больше для вида, чем от силы толчка. Ухмылка никуда не делась — наоборот, стала шире.
— О, смотри-ка, — протянул он. — Уже дерёшься. А говорил, что я тебя раздражаю.
— Ты не раздражаешь, — процедил Феликс, подбирая мяч. — Ты мешаешь. Очень.
— Это почти комплимент, — Хёнджин встал напротив, перекрывая траекторию. — Значит, я влияю.
— Отойди, — коротко.
— А если нет?
Феликс поднял взгляд. Холодный, упрямый, без тени шутки.
— Тогда я пройду.
И он действительно пошёл — резко, на скорости, уводя мяч в сторону. Хёнджин не ожидал такого старта, среагировал поздно и лишь краем бутсы задел газон.
— Чёрт... — вырвалось у него, но уже с интересом.
Феликс сделал передачу, чёткую, резкую, без лишних движений.
— Вот так и играй, — бросил он через плечо. — Без разговоров.
Хёнджин на секунду застыл, потом рассмеялся — тихо, почти беззвучно.
— Ладно, моделька, — пробормотал он, ускоряясь. — Ты сам напросился.
Со стороны это уже не выглядело как ссора.
Это было похоже на вызов. У каждого он был свой.
— У нас вообще-то перерыв, — окликнул Минхо.
— Ну у вас — да, а мне скучно стоять на месте, — отмахнулся Феликс, даже не обернувшись.
Он резко остановился — и в ту же секунду в него влетел Хёнджин, не успевший затормозить. Удар вышел глухим: Феликса качнуло вперёд, спину обдало чужим теплом, а руки Хёнджина рефлекторно сомкнулись, не давая ему упасть. Хотя они всё равно свалились на землю.
— Феликс! — уже громче позвал Минхо, ускоряя шаг. Он прекрасно понимал, что если Хёнджин сейчас навалится всем весом на Феликса, проблем будет больше, чем просто неловкость. Он его убьёт буквально. А отвечать, как всегда, придётся Хо, ведь он поручился Чану за брата. Выбора у него нет. Спасать Феликса необходимо!
Ликс дёрнулся, пытаясь высвободиться:
— Ты с ума сошёл?! Смотри, куда бежишь!
— Может, это их сблизит? — проговорил с легкой неловкой улыбкой Сынмин, наблюдая со стороны.
— Куда ещё ближе, — буркнул Минхо и почти бегом направился к ним, готовясь разнимать эту ходячую катастрофу.
— Разошлись, — резко бросил Минхо, глядя на всю эту картину свысока. — Сейчас же.
Хёнджин нехотя приподнялся, но взгляда от Ликса не отвёл. В его глазах читалось недовольство и немного злость смешанной с разочарованием, но он держался. Даже очень хорошо.
— Он сам резко встал, — спокойно сказал он, будто оправдываться ему и не требовалось.
— А ты тормозить не умеешь?! — огрызнулся Феликс, вставая и машинально одёргивая форму. Сердце всё ещё колотилось быстрее нормы, и это бесило сильнее самого столкновения.
— Вот и отлично, — Минхо хлопнул в ладони. — Перерыв. Вы — по разным сторонам поля. Пока кто-нибудь реально не влетел в неприятности.
— Мы вообще-то в одной паре, — напомнил Хёнджин, не скрывая усмешки.
— До конца перерыва — нет, — отрезал Минхо. — Считай это временным перемирием.
Хёнджин лишь громко выдохнул, промолчал.
— Пошли, — перевёл взгляд на Ликса Хо и взяв того за руку, потащил в сторону.
Феликс ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл к лавке вместе с Минхо, чувствуя на спине пристальный чужой взгляд. Знал — Хёнджин смотрит. Слишком внимательно. Слишком долго. Слишком часто. Но что он мог поделать?
— Бесит, — тихо выдохнул он себе под нос, садясь и упираясь локтями в колени.
На другом конце поля Хёнджин стоял неподвижно, сжимая кулаки. Его раздражало всё: холод, ветер, перерыв — и особенно то, что даже на расстоянии Феликс умудрялся выбивать его из колеи.
— Спокойно, — пробормотал он сам себе. — Это просто тренировка. Просто он.
Но почему-то именно сейчас он знал: дальше будет только сложнее.
— Ты как? — уточнил Минхо, заметив не сильно довольное лицо друга.
— Могло быть и лучше, — вздохнул Феликс и устало провёл ладонью по лицу. — Но, как видишь, я всё ещё жив. Это уже достижение.
Минхо хмыкнул и присел рядом, протягивая бутылку воды.
— Пей. А то с таким настроем ты либо в обморок грохнешься, либо кого-нибудь прибьёшь. Причём я даже не уверен, что это будет случайно.
Феликс сделал пару глотков и на секунду прикрыл глаза.
— Он это специально делает, — тихо сказал он. — Давит. Провоцирует. Как будто ему важно, чтобы я сорвался.
— Хёнджин вообще любит проверять людей на прочность, — пожал плечами Минхо. — Особенно тех, кто не ведётся сразу. Это его... хобби.
— Прекрасное хобби, — скривился Феликс. — Может, ему кружок открыть.
Минхо усмехнулся, но тут же стал серьёзнее.
— Слушай. Он сильный игрок, спору нет. Но это не даёт ему права лезть тебе под кожу. Так что либо ты его игнорируешь, либо показываешь на поле, что ты не слабее. Без истерик. Это его больше всего бесит.
Феликс медленно кивнул.
— Я просто хочу нормально играть, понимаешь? Без этого цирка.
— Тогда играй, — Минхо хлопнул его по плечу. — А остальное — переживёт. Даже он.
Свисток тренера разрезал воздух, зовя команду обратно.
Феликс поднялся с лавки, выпрямился и выдохнул.
— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Поехали. Только если он снова начнёт...
— ...я рядом, — перебил Минхо. — Но лучше разберись сам. Ты можешь. Я знаю.
Феликс бросил короткий взгляд в сторону поля — туда, где стоял Хёнджин с мячом у ноги.
И на этот раз в его глазах было не раздражение, а холодная решимость.
Он прошёл мимо напарника и остановился ровно напротив него, выпрямившись, словно между ними натянули невидимую линию.
— Хоть бы «мяу» сказал, — фыркнул Хёнджин, перекатывая мяч в ладонях.
— Давай без лишних слов, — отрезал Феликс. В голосе сначала звучала сталь, но через секунду напряжение дало трещину.
— Что уже случилось? — Хёнджин лениво повёл плечом и продолжил крутить мяч, явно нарочно, будто испытывал его терпение.
Феликс сжал челюсть.
— Кидай, говорю, — бросил он чуть громче, чем собирался, и тут же, словно спохватившись, добавил тише: — Давай уже.
Хёнджин на мгновение задержал на нём взгляд — слишком внимательный, почти изучающий. Улыбка исчезла, осталась лишь сосредоточенность.
— Вот так бы сразу, — спокойно сказал Хёнджин и уже собирался опустить мяч на газон, как вдруг сзади что-то с силой ударило его по голове.
Он резко обернулся.
Минхо.
Один взгляд — и всё стало ясно без слов: остынь. Прямым текстом.
Хёнджин моргнул, искренне ошарашенный.
Кажется, сегодня против него сговорились вообще все.
— Вы совсем уже распоясались все... — начал он, делая шаг вперёд.
— Только попробуй, — холодно перебил Феликс, даже не повышая голоса.
Хёнджин на секунду замер, будто проверяя границу. Потом усмехнулся — криво, с тем самым выражением, которое обычно не сулило ничего хорошего.
Но вопреки ожиданиям он ничего не сделал.
Молча развернулся, опустил взгляд и мягко, почти лениво, подкатил мяч Феликсу обратно.
— Играй, — бросил он коротко. — Раз уж так хочешь.
Феликс поймал мяч ногой, удивлённо приподнял бровь, но промолчал.
Тишина между ними была куда напряжённее любой ссоры.
Тренер наблюдал за этой парочкой уже не первую минуту — скорее, уже добрый десяток. И наблюдал внимательно.
Вообще он следил за Хёнджином.
Тот не то чтобы играл плохо — нет. Он просто... не играл. Движения были ленивыми, передачи — формальными, будто он заранее знал: выкладываться необязательно. Словно ему это всё не нужно. Но Ченху слишком давно работал с такими, чтобы поверить в подобное равнодушие.
Он прекрасно понимал, что именно отвлекает Хёнджина.
И кто.
Феликс в этой паре был лишним — не по уровню, а по напряжению, которое возникало между ними. Не та энергия, не тот баланс. Тренер и сам понимал, что допустил ошибку, позволив им встать вместе. В следующий раз такого не будет. Работа в таком темпе никуда не ведёт — ни для команды, ни для каждого из них.
Ченху хлопнул в ладони, обрывая рассеянный ритм тренировки.
Ченху хлопнул в ладони, обрывая рассеянный ритм тренировки.
— Работа в парах закончена. Играем на поле.
Все резко обернулись, немного устало выдохнули, но зашагали по местам. Выбора не было, ведь когда-то они сами на это подписались.
— Слава богу, — выдохнул Феликс. На этот раз искренне. Он даже не пытался скрыть облегчение. Работа с Хваном закончилась — и это уже казалось маленькой победой.
Хёнджин, услышав это, лишь скользнул по нему взглядом. Ни комментариев, ни привычной ухмылки. Только короткое, нечитаемое выражение лица — и он развернулся к центру поля.
— Играем в нормальном ритме, — продолжал Ченху, уже деловито. — Без самодеятельности. И без личных разборок, — взглянул он на Ликса, а затем и на Хёнджина разом, но промолчал. — Мне нужен футбол, а не драма.
Команда зашевелилась. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то молча занимал позицию, стягивая перчатки и поправляя форму.
Феликс снова, как всегда оказался рядом с Хёнджином. Сама судьба выбрала ему место именно рядом с Хваном. Не с кем другим, только с ним. Но ничего не поделаешь. Играть всё равно придётся. Даже если не хочется.
— Феликс, — окликнул Минхо.
Он обернулся.
— Будь аккуратен. И помни, что я сказал.
— Иг-но-ри-ро-вать, — отчеканил он. — Я помню.
Свисток разрезал воздух.
Игра началась сразу, без раскачки. Мяч пошёл быстро, передачи стали жёстче, движения — вывереннее. Хёнджин включился мгновенно: резкий рывок, перехват, точный пас. В его игре вдруг появилась та концентрация, которой не хватало раньше — холодная, почти опасная.
Феликс это заметил. Хоть и не хотел.
Он принял мяч, обошёл защитника и отдал передачу в центр — чисто, вовремя, без лишнего. Так, как нужно.
На краткий миг их взгляды пересеклись.
Ни злости. Ни насмешки.
Только напряжение — плотное, гулкое, как воздух перед грозой.
— Чёрт, — выругался Феликс, заметив, как мистер идеальность без лишних церемоний и торжеств снёс одного из игроков.
— Хван! — тут же рявкнул Ченху. — Аккуратнее!
Хёнджин даже не обернулся. Лишь коротко фыркнул, будто происходящее его вообще не касалось. Его взгляд тут же привязался к Феликсу. В нём что-то изменилось. Хёнджин смотрел на Ликса так, будто во всем был виноват именно он. Хотя как? Он ведь буквально и шагу не ступил ещё, а уже оказался виноватым. Он даже толком не успел включиться в этот наполненный происшествиями эпизод, ведь всё происходящее летело с бешеной скоростью.
— Продолжаем игру! — свисток тренера рассёк воздух, и матч тут же ожил.
Феликс сделал пару шагов и неожиданно оказался рядом с Хёнджином.
— Не геройствуй так больше, — бросил он тихо, почти сквозь зубы. — В следующий раз там могу оказаться я. И одним недобрым взглядом ты не отделаешься.
Хёнджин скосил на него глаза.
— Я уже сбивал тебя с ног, — лениво отозвался он. — И, по-моему, тебе понравилось.
— Мне? — Феликс усмехнулся холодно. — Мне нравится только твоё отсутствие рядом.
Хван коротко хмыкнул, будто услышал что-то особенно забавное.
— Отлично, — протянул он. — Тогда я всеми способами буду стараться оказаться поближе.
Не дожидаясь ответа, он резко сорвался с места, рванув к мячу.
Феликс выругался себе под нос и тоже ускорился.
Игра снова набрала темп, снова она начала утягивать в глубь раздумий и неожиданностей, что сегодня будут ещё не раз.
Ветер резко бил в лицо, но игра продолжалась. Никто её останавливать не собирался, будто сама погода сегодня проверяла всех на прочность. А это было зря...
Феликс лично после первых двух таймов поймал себя на мысли, что уже почти ненавидит этот клятый вид спорта. И дело было вовсе не в правилах, не в нагрузке и даже не в холоде.
Всё упиралось в людей.
А точнее — в одного конкретного человека.
Хёнджина.
У них не было коннекта. Совсем. Они не чувствовали друг друга на поле, не делили мяч, не читали движения. Каждый рывок — будто назло, каждая передача — с раздражением. Это не была борьба за результат, это была борьба характеров. И Феликс это ощущал слишком отчётливо.
Только он собрался сделать очередной шаг вперёд, как услышал голос тренера:
— Феликс, иди сюда.
Феликс вздрогнул и послушно подошёл.
— Становись здесь, — Ченху указал на другую позицию.
— Но я же... — блондин растерянно замялся, не понимая, что происходит.
— Эй, я вообще-то тут! — тут же подлетел Минхо, уже запыхавшийся после очередного рывка.
— Ничего страшного, — спокойно перебил тренер. — Смена обстановки полезна для координации.
Он посмотрел на Феликса внимательнее.
— Тем более я вижу, как тебе тяжело. Попробуй поиграть здесь.
Феликс кивнул, хотя до конца всё равно не понимал, что происходит.
На самом деле Ченху просто проверял.
Изменится ли игра, если Феликс окажется подальше от Хёнджина.
Станет ли команда играть лучше.
Или же, даже находясь на разных концах поля, эти двое умудрятся снова сцепиться — взглядами, движениями, упрямством.
Свисток.
Игра продолжилась.
Конец игры.
Ясно стало всё сразу: лучше не стало.
Наоборот.
Этот отрезок будто развалил на куски всю команду. Передачи срывались, позиции путались, кто-то опаздывал, кто-то лез вперёд не вовремя. Команда выглядела разрозненной, словно каждый играл сам за себя. Ни ритма, ни связки, ни мысли.
Феликс это чувствовал кожей.
Даже находясь дальше от Хёнджина, напряжение никуда не делось — оно будто расползлось по всему полю. Каждое движение давалось тяжелее, каждая ошибка резала по нервам. Он ловил себя на том, что постоянно оборачивается — не потому что нужно по игре, а будто проверяя, не смотрят ли на него.
Хёнджин тоже был не в себе. Его резкость стала грубее, решения — импульсивнее. Там, где раньше он думал, теперь шёл напролом. Несколько раз он терял мяч там, где этого не должно было случиться вовсе.
— Стоп, — жёстко сказал Ченху, выходя на поле. — Всё. Хватит.
Парни медленно стянулись ближе. Кто-то тяжело дышал, кто-то вытирал лицо рукавом, кто-то просто смотрел в землю.
Тренер молчал несколько секунд. Слишком долго.
— Это был худший тайм за сегодня, — наконец произнёс он спокойно. Даже слишком спокойно. — И дело не в физике.
Он прошёлся взглядом по команде — цепко, точно.
— Вы не играли вместе. Вы мешали друг другу.
Его взгляд на мгновение задержался на Хёнджине, потом — на Феликсе.
— Футбол — это не про «я». Это про «мы». А сейчас я этого не увидел.
Феликс сжал челюсть.
Хёнджин отвёл взгляд.
— Перерыв окончен. Думаем головой, а не характером, — подытожил Ченху. — И если в следующем отрезке я увижу то же самое... — он не договорил, но смысл был ясен без слов.
Снова свисток, продолжаем.
Игра возобновилась.
— Хван, с поля, — почти сразу прозвучал голос тренера.
Хёнджин резко остановился, будто не сразу понял, что это обращаются к нему.
— За что? — повернулся он, нахмурившись.
— Пока ты не успокоишься, ты у меня играть не будешь, — отрезал Ченху без тени сомнений.
Хёнджин усмехнулся — коротко, зло.
— Хорошо, — кивнул он. — Тогда Феликс тоже садится.
На поле повисла пауза.
— Я? — Феликс обернулся так резко, будто его толкнули. — За что?
— А кто мне вечно передачи портит? — бросил Хёнджин, уже отходя к краю поля.
— Ты серьёзно? — Феликс сделал шаг вперёд. — Я тебе за прошлый тайм ни разу не отдал пас.
— Зато за предыдущие два отлично «помог», — не оборачиваясь, усмехнулся Хван.
Феликс сжал кулаки.
— Может, у меня не передачи плохие, а кто-то принимать не умеет? — холодно бросил он.
— Хватит, — резко вмешался Ченху, голос стал строже. — Оба. Замолчали.
Он посмотрел сначала на Хёнджина, потом на Феликса.
— Хёнджин ещё раз повторяю — с поля. Феликс — играешь. Но если я услышу ещё одно слово в подобном тоне — сядешь рядом. Я ясно выразился?
Ликс стиснул зубы, но кивнул.
— Ясно.
Хёнджин ничего не ответил. Он молча прошёл к скамейке, сел, опершись локтями о колени, и уставился в поле.
Игра продолжилась.
Но напряжение никуда не делось — наоборот, теперь оно ощущалось ещё сильнее, будто один из игроков всё ещё был в игре, даже находясь за её пределами.
Хёнджин наблюдал за игрой команды, будто настоящий судья, что смотрит очередной провальный матч новичков. Он смотрел точно, холодно, внимательно, отмечая каждое движение, каждый просчёт и удачную передачу. Он даже невольно начал оценивать команду по своим, личным критериям, тем самым, по которым всегда судил прежде всего себя. Он будто начал по-новому смотреть на этих людей, не замечая прошлых изъянов.
Как ни странно, игра действительно становилась лучше с каждой секундой. Темп быстро выровнялся, передачи стали чище, движения — осмысленнее. Команда задышала ровнее, без лишней суеты. Это раздражало. И одновременно... удивляло.
Хёнджин нахмурился.
Он поймал себя на мысли, что его «объект раздражения» вовсе не так плох, как он упорно хотел верить. Феликс играл уверенно: быстро ориентировался, грамотно открывался, не суетился без нужды. Он не тянул одеяло на себя — наоборот, работал на команду. Это было видно особенно отчётливо со стороны.
Хёнджин скривился и отвёл взгляд, словно сам себе не хотел в этом признаваться.
Проблема была не в игре Феликса.
И даже не в его характере.
Что-то внутри мешало Хёнджину смотреть на него трезво. Что-то цепляло сильнее, чем должно было, сбивало фокус, раздражало не из-за ошибок, а из-за самого факта его присутствия. Он не мог понять, почему именно этот человек так легко выбивает его из равновесия.
И от этого осознания становилось только хуже.
Хёнджин сжал челюсть и отвёл взгляд к полю, делая вид, что ему всё равно. Но взгляд всё равно возвращался — сам, против воли.
Феликс сейчас двигался иначе. Спокойнее. Собраннее. Без лишних резких выпадов, без эмоций напоказ. Он будто вычеркнул Хёнджина из своего окружения и ему стало легче дышать — игра сразу стала чище, проще, спокойнее. Это бесило сильнее, чем любые слова или взгляды.
— Вот значит как, — пробормотал Хёнджин себе под нос.
Он поймал себя на том, что ищет ошибку. Любую. Малейшую. Но Феликс не давал повода: перехват, пас, открывание — всё вовремя. Даже тренер Ченху пару раз одобрительно кивал, что окончательно добивало.
Хёнджин уже не мог это терпеть. Он резко выдохнул и откинулся на спинку скамьи.
Вот оно. Вот что злило по-настоящему.
Ему не нравилось, что Феликс справляется без него.
Ему не нравилось, что команда не развалилась.
Ему не нравилось, что этот чертов номер десять выглядит на поле так... уместно.
Ему не нравится, когда он не центр внимания. Зато в мыслях он подсознательно нашёл новый центр. Феликс.
И вдруг всё встало на свои места.
Он понял, почему тот так его раздражает. Не из-за слов, не из-за характера, даже не из-за футбола. Феликс был соперником. Тем, кто незаметно забирал внимание — то самое, к которому Хёнджин привык и которое считал своим по праву. Ирония была в том, что сам Феликс этого даже не осознавал. Он не видел в Хёнджине конкурента, не играл в эту войну взглядов и амбиций. Он просто существовал. И этого было достаточно, чтобы в голове Хёнджина всё переворачивалось.
В этот момент всплыло знакомое, неприятное ощущение. Слишком знакомое.
Рора.
Она тоже умела забирать пространство вокруг себя. Её присутствием дышали все, кто оказывался рядом. Разговоры, взгляды, внимание — всё тянулось к ней, словно по инерции. И Хёнджин каждый раз оказывался на шаг в стороне, даже когда формально им не за что было бороться. Даже когда они были «официально» вместе, когда, казалось бы, доказательства были расставлены по местам, но нет. Это чувство никуда не делось.
Ощущение неполноценности осталось навсегда.
Он стоял рядом — и чувствовал себя лишним.
Не хуже. Не слабее.
А просто... незамеченным.
И теперь это чувство возвращалось.
С другим именем.
С другим лицом.
Но с тем же давящим осадком внутри.
Хёнджин медленно выдохнул, глядя на поле.
— Чёрт... — едва слышно произнёс он.
Проблема была не в Феликсе.
Проблема была в том, что Хёнджин слишком хорошо знал это чувство — и слишком сильно ненавидел его. Он боялся его, ведь знал что это чувство может притянуть и другое. Что-то пострашнее...
— Ты слишком много о нём думаешь, — хмыкнул он сам себе. — Ты слишком часто хочешь что-то найти в нём, — навязчиво повторял он.
Вдруг Феликс слегка оступился и мяч ушёл за линию, Хёнджин невольно подался вперёд. Сердце дёрнулось — на секунду. И тут же он разозлился ещё сильнее.
— Боже, — прошипел он, резко поднимаясь. — Соберись уже.
Ченху повернулся к нему, прищурился:
— Хван, ты готов вернуться?
Хёнджин посмотрел на поле. На Феликса. Тот как раз поднял взгляд — на долю секунды их глаза встретились.
Без вызова.
Без злости.
Просто короткий, внимательный взгляд.
— Да, — твёрдо ответил Хёнджин. — Готов.
***
Хан сидел за столом молча, медленно ужиная. Вилка звякала о тарелку тише обычного — аппетит был, но мысли постоянно ускользали куда-то в сторону. Недавний разговор с матерью всё ещё отдавался неприятным осадком. Она не кричала, не устраивала сцен — наоборот, была слишком спокойной. И от этого становилось только хуже.
Она не одобрила его «разгульную» жизнь во время их отъездов — не напрямую, без упрёков, но достаточно ясно. Говорила о голове на плечах, о последствиях, о том, что свобода — это не вседозволенность. Отцу, как и всегда, ничего не сказала. Разобралась сама. По-своему. Как считала нужным.
Да, она знала Хёнджина. Даже слишком хорошо. Её мнения о нём частенько расходились, но, несмотря на всё это, она была рада, что у её сына есть лучший друг. Пусть шумный, дерзкий и далеко не всегда приличный — зато настоящий. Хоть что-то радует.
— Хан, — вдруг подал голос отец, отрываясь от телефона, — а разве ты не должен сейчас быть на тренировке?
Хан едва заметно напрягся, но ответить не успел.
— Погода резко испортилась, — спокойно сказала мать, опередив его. — Ветер, холод. Тренировку отменили, вот он и остался дома.
Отец подошёл к окну, приоткрыл штору и кивнул, глядя на раскачивающиеся деревья.
— И правда... такой ветрище поднялся.
Хан молча кивнул в ответ, опуская взгляд в тарелку.
Он не соврал.
Но и правду — тоже не сказал.
Он просто был.
Доедая ужин быстрее обычного, Хан спокойно поднялся из-за стола.
— Я к себе, — бросил он нейтрально.
— Долго не засиживайся, — отозвалась мать. — И... отдохни, — она бросила на него добрый взгляд и снова повернулась к мужу.
Он кивнул, не оборачиваясь, и поднялся по лестнице. Дверь в комнату закрылась мягко, но для него этот звук прозвучал слишком громко — будто поставил точку.
Хан рухнул на кровать, уставившись в потолок. Телефон лежал рядом, экран давно погас, но он всё равно тянулся к нему взглядом. Тренировка. Команда. Хёнджин.
Он знал — там сейчас не просто очередная возня на поле. Что-то шло не так. Хёнджин не писал, а это уже было тревожным знаком. Обычно тот либо жаловался, либо язвил, либо присылал что-нибудь максимально тупое, но живое. Сейчас же — тишина.
Хан перевернулся на бок и всё же взял телефон. Палец завис над чатом.
«Ты жив?» — слишком просто.
«Что у вас там?» — слишком лезет.
«Норм всё?» — банально.
Он вздохнул и отложил телефон обратно.
— Сам напишет, — пробормотал он в пустоту, хотя ни капли в это не верил.
Перед глазами всплыло лицо Феликса — слишком спокойное, слишком собранное для новенького. Хан видел таких. Тихих, но цепляющих. Таких, кто даже не старается быть в центре внимания — и именно поэтому туда попадает.
И Хёнджина это бесило. Хан знал это слишком хорошо. Понял сразу.
— Я чувствую что-то... — выдохнул он, прикрывая глаза. — Ему конец...
Где-то далеко, за пределами этой комнаты, на холодном поле продолжалась игра, которая уже давно перестала быть просто футболом. И Хан, сам того не желая, оказался единственным, кто понимал: дальше будет только хуже.
Телефон резко завибрировал, и Хан вздрогнул, тут же схвативши устройство, не успевая и толком нормально подумать, он прочёл сообщение. Раз. Два... Вдруг он застыл. Взгляд скользнул ещё раз по экрану и он заволновался...
*Переписка*
— Я его не прощу...
Сообщение было от Хёнджина. И адресовано оно было явно не Хану. Феликсу.
— Я убью его...
Хан резко выпрямился на кровати, перечитал сообщение ещё раз и нахмурился.
— ...Чего? — выдохнул он и тут же начал печатать.
— Ты нормальный? Кого убьёшь? Хёнджин, что у вас там произошло?
Ответ пришёл не сразу. Эти несколько секунд тянулись неприятно долго. Хан уже представил всё самое худшее — драку, удаление, тренера, родителей, скандал на весь футбол.
Телефон наконец завибрировал.
— Феликса. Он специально это делает.
— Специально что? Ты сейчас нормально объясни, без твоих драм. Он тебя ударил? Подставил? Или просто бесит? Что Хван?!
Три точки. Снова пауза. Опять.
— Он ведёт себя так, будто ему всё дозволено. И при этом никто этого не замечает.
Хан закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Ну всё... — протянул он. — Приехали.
Он уже понял, куда всё катится, и это ему совсем не нравилось.
— Хёнджин. Послушай меня внимательно.
Если тебя бесит то, что человек живёт своей жизнью — проблема не в нём.
Ответ прилетел почти мгновенно.
— Не читай мне лекции. Я знаю, что делаю.
— Нет, вот как раз ты не знаешь.
Он сел ровнее и написал медленно, подбирая уже более мягкие слова.
— Ты сейчас не играешь в футбол. Ты воюешь за внимание. И если продолжишь — пострадаешь ты, а не он.
Долгая тишина.
Хан уже собирался отложить телефон, когда пришло последнее сообщение.
— Поздно. Мне всё равно. Завтра ему не жить.
*Конец переписки*
Хан сжал телефон в руке.
— Чёрт... — прошептал он, уставившись в пустоту. — Какой же он придурок..
Он чувствовал: следующая тренировка, следующий матч или даже просто следующий взгляд между ними — станет точкой невозврата. А может уже стал. Хан этого не знает. И, честно, знать не хочет.
***
— Играй нормально, — бросил Хёнджин, резко отправляя мяч в противоположный конец поля.
— Ты мне ещё поуказывай, — мгновенно вспыхнул Феликс, даже не пытаясь скрыть раздражение. Вся злость почему-то снова была направлена именно на Хвана. Удивительно, правда?
— Я советую, — огрызнулся тот. Тренера рядом не было, и это чувствовалось: команда словно осталась без тормозов. — Никак не приказываю.
— А мне так не кажется.
Что у них произошло — никто толком и не понимал. Даже те, кто находился рядом с самого начала, переглядывались в растерянности, не улавливая причины вспыхнувшего конфликта.
Хотя, признаться честно, причин для конфликта похоже не было никогда. Но они почему-то их находили раз за разом. Комедия какая-то.
— У тебя проблемы со зрением? — Хёнджин сделал шаг ближе, слишком близко, демонстративно разглядывая Феликса.
Феликс инстинктивно дёрнулся, рука уже поднялась, чтобы оттолкнуть его, но движение перехватили.
— Только попробуй, — процедил Хёнджин сквозь зубы.
— Я тебя не боюсь, — ядовито бросил Феликс, упрямо встречая взгляд.
— А зря, — тихо ответил Хван и сильнее сжал запястье.
— Ай, больно... отпусти, — Феликс дёрнулся, голос сорвался.
— Начни вести себя нормально, — холодно сказал Хёнджин. — И тогда всё закончится.
— Ты вообще нормальный? — вспыхнул Феликс, уже не скрывая злости.
Хёнджин ослабил хватку, заметив приближающегося тренера, и отступил на шаг, будто ничего и не произошло.
— Больной... — прошипел Феликс ему вслед, даже не пытаясь понизить голос.
— Вы уже доиграли, раз стоите без дела? — холодно заметил Ченху, окинув взглядом застывшую команду.
Игроки переглянулись: кто-то отвёл глаза, кто-то сделал вид, что поправляет форму. Напряжение повисло в воздухе, плотное и неловкое.
Тренер выдохнул, словно приняв решение.
— Ладно. На сегодня всё.
Свисток прозвучал коротко и окончательно.
Команда начала медленно расходиться: кто-то потянулся к скамейкам, кто-то молча побрёл к раздевалке. В воздухе всё ещё висело напряжение — липкое, неприятное, как после грозы.
Феликс резко развернулся, не глядя больше ни на кого, и быстрым шагом пошёл прочь. Плечи напряжены, челюсть сжата. Он знал: если задержится хоть на секунду, снова сорвётся.
Хёнджин остался стоять на месте. Несколько мгновений он просто смотрел в спины уходящих, затем перевёл взгляд на тренера.
— Нужно поговорить, — спокойно сказал Ченху, без крика, но так, что слова ударили сильнее.
Хёнджин кивнул. Один раз. Без оправданий.
— Завтра подойди ко мне, — добавил тренер. — А сейчас — домой. И остынь.
Хёнджин молчанием подтвердил слова тренер и пошёл прочь.
На поле вновь стало пусто. Только ветер гонял мяч, забытый у боковой линии — словно напоминание о том, что игра сегодня так и не случилась. Нормальная так точно.
Хёнджин долго смотрел в экран, не зная, стоит ли писать другу в таких пустяках. Он не знал, правильно это или нет. Нормально ли так реагировать на всю сложившуюся ситуацию или же всё-таки это полный бред. Ответа в своей голове он так и не нашёл, поэтому просто выключил экран, не желая тревожить друга из-за своих глупых домыслов.
Но всё же шагая по коридору, он услышал знакомый голос. Он замер. Всего на секунду — но этого хватило, чтобы внутри снова что-то неприятно дёрнулось.
Голос Феликса звучал раздражённо, с надломом, будто он уже устал злиться, но остановиться не мог.
— ...да мне плевать, что он там думает, — говорил Феликс шагая рядом с Минхо, который сразу же рванул за блондином в надежде на объяснение. — Пусть сначала научится держать руки при себе, а потом уже строит из себя лидера.
Хёнджин медленно выдохнул и, сам не понимая зачем, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он не собирался подслушивать — так он себе сказал. Но слова уже зацепили.
— Нет, Минхо, я серьёзно, — продолжал Феликс. — Он невыносим. Вечно смотрит так, будто весь мир ему что-то должен. Я ему ничего не обязан.
Хёнджин остановился прямо за поворотом. Губы сжались.
— Интересно, — холодно произнёс он, выходя из-за угла. — А в лицо ты так же смело говоришь?
Феликс резко обернулся.
— Ты подслушиваешь? — вспыхнул он.
— Не льсти себе, — Хёнджин скрестил руки. — Твой голос и так до самого Китая слышно.
— Так радуйся, — Феликс шагнул ближе. — Может, наконец услышишь, что о тебе думают не только в твоей голове.
— Я прекрасно знаю, что обо мне думают, — усмехнулся Хёнджин, но улыбка вышла жёсткой. — Вопрос в другом. Что с тобой не так?
— Со мной всё так, — отрезал Феликс. — Просто ты считаешь, что можешь давить, трогать, командовать — и тебе за это ничего не будет. Но это не так. Может кто и молчит, но не я...
— А ты, значит, святой? — Хёнджин наклонил голову. — Вечно строишь из себя паиньку. Очень удобно. Правда?
— Я не паинька, — голос Феликса дрогнул, но взгляд остался твёрдым. — Я просто не позволю тебе делать из меня фон для твоего эго.
Между ними снова повисла тишина. Та самая — напряжённая, колючая, будто любое слово может стать последним.
— Тогда лучше держись от меня подальше, — тихо сказал Хёнджин. — Потому что я отступать не собираюсь.
— Отлично. Просто прекрасно, — Феликс усмехнулся, но в глазах мелькнула усталость. — Война. Мне такое нравится. Только вот не жалуйся потом, если проиграешь.
— Проиграешь ты, — голос Хёнджина стал тише, но от этого лишь опаснее. — И в итоге будешь стоять передо мной на коленях, умоляя, чтобы я остановился.
— Не дождёшься, — прошипел Феликс и резко развернулся, ухватив Минхо за рукав, словно за якорь. — Пошли.
— Ликс, — тихо выдохнул Минхо, но всё же позволил себя утащить. Перед тем как скрыться за поворотом, он бросил на Хёнджина короткий взгляд — холодный, предупреждающий. Но промолчал.
Коридор снова опустел.
Хёнджин остался стоять на месте, стиснув челюсть. Внутри всё кипело — не яростью, нет. Хуже. Его задело то, с какой лёгкостью Феликс отвернулся. Будто этот конфликт для него — лишь ещё один раздражающий эпизод, а не битва за территорию, внимание, воздух.
— Беги, — бросил Хёнджин им вслед, уже почти шёпотом. — Всё равно догоню.
Он развернулся и пошёл в противоположную сторону, задевая плечом холодную стену. Сейчас ему было плевать на всё. Пусть в раздевалке и остались вещи — не важно. Ключи от машины в кармане, а остальное пустяки. Он здесь почти каждый день, ничего с ними не случится.
Важно было другое.
К этому блондину. К этой суке блядской. Он ни на шаг ближе. Ни-ког-да.
Он пытался его поменять? Пытался. У него не получилось? Не получилось, всё.
Хёнджин знал — это всё только начало. Начало чего-то бесконечного и длинного.
Но только вот он не знал главного: что первым падёт именно он. Не из страха. Не из слабости.
А из-за чувства, которое он так упорно отказывался называть любовью, симпатией, тягой, чем угодно. Всю свою жизнь. Он такое слова для себя перестал знать. Только вот загвоздка Феликс его прекрасно понимает. И кто из них окажется тем самым... Непонятно.