13 глава

<Flashback>

Субботний вечер был спокойным, но как спокойным. «Спокойным» настолько — насколько он вообще может быть «спокойным» в клубе, где басы гремят так, что дрожат стены. Свет переливался цветными бликами, пахнет сладким алкоголем и дымом от ароматных кальянов. Люди смеются, танцуют, кто-то орёт слова песни, пытаясь перекричать музыку, кто-то как девочки сидят за одиноким столиком изредка перекидываясь словами.

— Подружка, ты же помнишь, что у меня завтра вечеринка в семь в честь моего дня рождения, — напомнила Кадзуха, не отрывая взгляда от телефона. Её пальцы быстро скользили по экрану, пока она что-то печатала.

Рора задумчиво крутила трубочку в почти пустом стакане, глядя, как остатки коктейля лениво стекают по стенкам.

— Ага, я прийду, — отозвалась она вяло, даже не поднимая взгляда.

— Придумала, что наденешь? — спросила Кадзуха, всё так же не отрываясь от телефона. Музыка глушила слова, и приходилось почти кричать. — Ты ведь помнишь про дресс-код? Никакого ярко-розового. У тебя в гардеробе что-то найдется в темных тонах?

— Ага. Я уже и образ подобрала, — буркнула Рора и буквально осела на стол, уронив голову на сложенные руки.

— Ты чего? — удивилась Кадзуха, наконец оторвавшись от экрана.

— Зима в сердце... — протянула та, чуть усмехнувшись, будто над чужой шуткой. — Холодно...

— Ты что, уже совсем пьяная? — в голосе Кадзухи мелькнула тревога.

— Если бы, — Рора медленно повернула голову в её сторону. В глазах — усталость и какая-то тяжёлая тоска.

— Что тогда уже случилось? — спросила Кадзуха, но в ответ услышала совсем другое.

— Можно я Хёнджина с собой возьму? — будто невпопад произнесла Рора.

— Ну... если он согласится, пусть приходит, — растерянно ответила Кадзуха.

— Отлично, — Рора приподнялась, закинув руки за голову и лениво наблюдая за танцующей толпой. На её губах появилась едва заметная, уставшая улыбка. — Пошли потанцуем, — вдруг предложила она, схватив подругу за запястье и потянув к танцполу, в гул музыки, света и чужих голосов.

— Смотрю, ты уже повеселела, — почти прокричала Кадзуха, перекрывая ритмичный гул басов.

— Не совсем, но нормально, — ответила Рора, стараясь перекричать музыку и сделать вид, что ей весело.

— Неужели ты всё ещё переживаешь из-за него? — спросила Кадзуха, намекая на Хёнджина.

— Нет, — ответила та слишком быстро, и даже сквозь шум было понятно, что врёт. — Просто настроение такое... устала.

— А, ну понятно, — крикнула Кадзуха в ответ, хотя явно ничему не поверила.

В этот момент из толпы вынырнул парень — высокий, самоуверенный, с пьяной ухмылкой и расстёгнутой на груди рубашкой, явно портовой не просто так.

— Девочки, потанцуем? — произнёс он, глядя на них с вызовом.

— Нет, — синхронно, почти хором ответили обе, даже не взглянув в его сторону.

— Эй, ну вы чего такие скучные? — не унимался парень, наклоняясь ближе.

— Мы с такими неудачниками не танцуем, — голос Роры зазвучал резко и хлёстко. Грусть, что была минуту назад, исчезла без следа — на сцену вышла та самая Рора, которой лучше не перечить.

— А кто сказал, что я неудачник? — усмехнулся парень, шагнув ближе.

— Твоя рубашка, — парировала она, смерив его оценивающим взглядом с ног до головы. — Стоит, наверное, от силы пятьсот вон на распродаже. Я угадала? Да? Нет?

Парень застыл, будто не ожидал, что кто-то вообще осмелится ему ответить так резко.

— Отлично, — продолжила Рора, усмехнувшись, — он ещё и молчит. Сам подошёл, сам позвал — и сам же застыл, — закатила глаза она. — Мы тебе не по зубам, мальчик. Так что угомонись и не мешай девушкам наслаждаться вечером, — фыркнула она, смотря на него с лютым презрением и наигранным отвращением вперемешку.

Он промолчал, ведь не каждый мог выдержать её ледяной взгляд.

— Проваливай, говорю, — прорычала она с таким напором, что парень моментально растворился в толпе.

— Ну ты как обычно, — рассмеялась Кадзуха, покачав головой.

— А что? — лениво пожала плечами Рора. — Я же по фактам всё сказала. Что греха таить.

— Тебя бы в суд, — хохотнула Кадзуха. — Ты бы любой приговор вынесла с улыбкой на лице.

— Что поделать, если я во всём прекрасна, — гордо вскинула подбородок Рора, отбрасывая волосы назад.

— Да уж, — улыбнулась Кадзуха, глядя на подругу. — Ты неисправима. Даже грусть тебе к лицу — особенно если в ней немного яда.

Рора лишь хмыкнула, чуть прищурившись. На секунду в её глазах мелькнуло что-то тяжёлое, почти неуловимое — как тень мысли о Хёнджине, — но уже через миг она снова задвигалась в ритм, растворяясь в пульсирующей музыке и вспышках света.
Словно ничего и не было.

Машина мягко остановилась у массивных ворот и девушка с обыденной грацией покинула автомобиль, словно тот принадлежал ей.

— Спасибо, — коротко поблагодарила она водителя, бегло поправив выбившуюся прядь.

Перед ней высился дом — её родной, но холодный, строгий и слишком правильный. Смотря на него, девушка уже заранее знала, что сейчас снова придётся надеть маску примерной дочери — той самой, что всегда возвращается вовремя и никогда не спорит.
Но только не сегодня. Сегодня у неё был другой сценарий — с заранее продуманными ответами и безупречной логикой.

— Почему так поздно? — голос отца, холодный и властный, раздался едва она успела снять туфлю.

Рора спокойно выпрямилась и ответила без тени волнения:

— Мы гуляли.

— С кем?

— С Хваном, — легко произнесла она, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном. Пройдя в гостиную она впервые встретилась взглядом с отцом, тот придирчиво оценил не только её снаружи ну и изнутри, будто пытаясь разглядеть что-то большее.

— Врёшь, — бросил он, не отводя взгляда.

Рора чуть усмехнулась, приподняв бровь.

— Раскусил, — призналась она с игривой ноткой, опускаясь в кресло напротив. — Я была с Кадзухой.

— Так зачем лишние выдумываешь?

— Не сказать, что я солгала, — лениво повела плечом она. — Но и правды до конца не сказала. Хёнджин, — имя она произнесла нарочито спокойно, — в этой истории тоже фигурирует.

— Мне даже стало интересно, — усмехнулся мужчина, скрестив руки. — Что ты там опять придумала?

— Всё просто, — Рора медленно поднялась, словно актриса перед кульминацией сцены. — Завтра у Кадзухи вечеринка. В приглашении указано «+1». Угадай, кто им станет?

— Смышленая девочка, — заметил отец, едва заметно улыбнувшись краем губ.

— Я знаю, — с самодовольной уверенностью произнесла она. — Завтра появлюсь перед ним при полном параде — немного холодная, немного загадочная, и с лёгкой небрежностью в голосе. Шанса отказаться у него просто не будет.

С этими словами Рора направилась к лестнице, а мягкое кресло, будто не желая её отпускать, чуть скрипнуло под её ладонью — как молчаливый свидетель её безупречного плана.

Глухие шаги по лестнице постепенно стихли, сменившись мягким шелестом ковра под босыми ногами. Рора наконец вошла в свою комнату — просторную, утонченную, и до боли знакомую. Здесь пахло ею самой: лёгкий аромат спелого персика смешивался с оттенками клубники, создавая ту самую атмосферу тепла и сладкой неги, которую невозможно было спутать ни с чем.

Она вдохнула поглубже, словно возвращаясь в привычное русло. Все тревоги, остатки вечерней хандры, мелькавшие мысли о клубе и Хёнджине — всё растворилось в мягком полумраке комнаты.

— Ну и зачем было грустить? — усмехнулась она сама себе. — Не стоило того, — сняла очередное кольцо с пальца Рора. Она уже и сама плохо помнила явную причину той грусти, впрочем это и не важно, ведь сейчас самое главное — выспаться.

Здоровый сон не только возвращает силы, но и добавляет красоты. Хотя... куда ещё её добавлять? Иногда даже сама Рора удивлялась, насколько ослепительной может быть собственная отражение.

Через пару минут на полу уже лежало идеально сложенное платье, а драгоценности заняли своё место на полке. Щелчок замка личной ванной — и вскоре комнату заполнил мягкий шум воды.
Струи, скользящие по коже, смывали остатки ночи, а вместе с ними — всё лишнее.
Рора закрыла глаза, позволив себе, наконец, стать просто собой — не дочерью, не чьим-то интересом, не королевой вечеринок, а просто девушкой, которая знает себе цену.

Аккуратные подушечки пальцев едва коснулись кнопки звонка у ворот. Металлический звук тихо отозвался в утренней тишине.
Рора стояла неподвижно, словно изысканная картина на фоне светлого чистого неба. На ней было лёгкое, воздушное платье нежно-розового оттенка — оно напоминало саму весну, её невинность и коварное очарование, что притягивало каждого. Когда ворота наконец распахнулись, навстречу вышел молодой мужчина в строгом костюме. Он слегка поклонился, открывая калитку.

— Чем могу помочь? — вежливо поинтересовался он. Голос был спокойным, уверенным — типичный голос прислуги, привыкшей к дисциплине.

— Я хотела бы встретиться с хозяевами дома, — мягко улыбнулась Рора, и улыбка эта была такой, что даже самый холодный человек почувствовал бы весну где-то в груди.

— Прошу за мной, но... ничего не обещаю. Вряд ли вас смогут принять, — немного неискренне произнёс мужчина и направился внутрь.

Рора шла за ним легко, почти паря. Каждый её шаг напоминал танец — плавный, грациозный, уверенный. Её лёгкий румянец, оттеняющий кожу, добавлял образу живого сияния. Девушка-весна действительно вошла в дом, где царила суета.

Из глубины просторного холла раздался голос — резкий, женский, знакомый.

— Я понимаю, что вы сейчас заняты, но если вы сорвёте мне праздник! Вашей команде и компании больше не работает на этом рынке,— говорила мать Хёнджина в телефон, нервно прохаживаясь у окна. — Вы хоть представляете, что я могу вам устроить за невыполненную работу!

— Госпожа сейчас занята, — поспешно сказал сопровождающий, уже намереваясь вывести гостью.

Но женщина резко обернулась, уловив движение позади.

— Я вам перезвоню, — холодно бросила она в трубку, положила телефон и удивлённо замерла.

Рора улыбнулась. Та улыбка была как солнечный луч в пасмурный день — искренняя, тёплая, немного коварная. В глазах хозяйки на миг вспыхнула мягкость.

— Проходи, дорогая, — сказала она, жестом отпуская прислугу. Тот почтительно поклонился и исчез за дверью.

— У вас, похоже, сегодня день выдался... насыщенный, — заметила Рора, снимая туфли.

— Можешь не разуваться, — отмахнулась женщина, растирая по рукам крем. — Всё равно тут убираться будут, — оглядела беспорядок она.

— Благодарю, — с лёгкой улыбкой произнесла девушка, садясь за небольшой столик.

— День сегодня просто кошмар, — простонала хозяйка. — Всё идёт не по плану.

— Что-то случилось? — мягко поинтересовалась Рора, словно между делом, хотя каждая интонация была продумана.

— Случилось! — всплеснула руками женщина. — Отправила сына за туфлями — теперь сижу и молюсь, чтобы он ничего не перепутал. Ну я, конечно, тоже молодец, доверила что-то мужчине. Ты думаешь, он всё правильно сделает? Я вот уверена, что нет. Я клянусь: если он притащит не то, убью просто. А магазин, как назло, доставку не оформляет! Что за сервис?!

— Успокойтесь, всё будет хорошо, — медленно проговаривала Рора, стараясь принести своим голосом покой.

— Надеюсь на это.

— У вас сегодня какой-то праздник? — с притворным удивлением спросила Рора, окидывая взглядом зал. На полу стоял огромный букет свежих роз, а на столе — открытки и ленты.

— Мой день рождения, тридцать пятый причём, — с лёгкой грустью ответила женщина. — Ещё вчера я была ближе к тридцати, чем к сорока. Какой ужас, — вздохнула она мечтательно.

— Это не повод расстраиваться, — кокетливо заметила Рора. — Вы выглядите прекрасно. Не удивительно, что Хёнджин у вас такой красивый.

— Ой, не начинай, — засмеялась хозяйка. — Он вылитый отец. Иногда мне кажется, будто я живу в матрице — всё повторяется, у них даже походка одинаковая. Я с ума схожу.

В этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появился сам Хёнджин. Вид у него был мрачный и уставший.

— Вот, держи, я принёс, — буркнул он, бросая пакет на стол, даже не заметив гостю.

Мать молча открыла коробку и замерла. Затем медленно подняла взгляд на сына — ледяной, обжигающий взгляд.

— Ты что, совсем слепой? — произнесла она тоном, от которого воздух в комнате стал плотнее.

— А что не так? — искренне удивился Хёнджин.

— Какой это цвет, по-твоему? — она вытащила одну туфлю и продемонстрировала её.

— Чёрный, — спокойно ответил он.

— Вот именно! А должен быть тёмно-синий! — в голосе звенела сталь.

— Мне просто дали пакет, я принёс, что дали,— пробормотал Хёнджин, наконец повернувшись... и тут его взгляд застыл.

Рора сидела у стола, наблюдая за сценой с мягкой, почти насмешливой улыбкой.

— Не сердитесь на него, — произнесла она спокойно. Голос звучал как музыка — мягкий, уверенный, чарующий.

Мать улыбнулась, но Хёнджин стоял, словно вкопанный.

— Вот, видите, — продолжила Рора, аккуратно укладывая туфли обратно в коробку. — Все мужчины одинаковы — не различают даже простейших цветов. Но мы, женщины, на то и созданы, чтобы исправлять их ошибки.

Она медленно выпрямилась, и их взгляды наконец встретились — коротко, но пронзительно. В этом взгляде было всё: вызов, насмешка, напряжение, и нечто, что Хёнджин предпочёл бы не пытаться расшифровывать.

— Позвольте, я помогу вам всё исправить, — спокойно сказала Рора, не отводя глаз от Хёнджина. — Думаю, я смогу найти нужные туфли, — её голос прозвучал мягко, но в тоже время в нём чувствовалось скрытое превосходство. Она перевела взгляд на его мать и улыбнулась чуть теплее.

— Вот, наконец-то хоть кому-то в этом доме можно доверять, — облегчённо вздохнула женщина.

— Она вообще-то здесь даже не живёт, — тихо, почти сквозь зубы, пробурчал Хёнджин, чувствуя, как раздражение начинает кипеть под кожей. — И я против, — добавил он уже громче.

Обе женщины синхронно посмотрели на него. В их взглядах было всё — от лёгкого презрения до откровенного недоумения.

— С чего вдруг? — фыркнула мать. — Сам напортачил, а теперь ещё и выпендриваешься.

— Да, Хёнджин, поубавь свои таланты, — не удержалась от колкости и Рора, мгновенно потеряв на секунду свою идеальную маску благородной особы.

— Не надо меня во всем обвинять, — вспыхнул он. — И вообще если Рора так сильно хочет помочь — пусть сама и едет в этот чёртов магазин!

— На чём, интересно? — спокойно уточнила мать. — Правильно. На твоей машине. Заодно научишься и цвета различать.

— Отлично, я что, по-вашему, такси? — огрызнулся Хёнджин. — У меня не проходной двор в машине, кого попало не вожу.

— Я бы на твоём месте язык прикусила, — холодно произнесла мать, глядя на него с таким видом, будто готова его вычеркнуть из завещания прямо сейчас.

— Ну раз Хёнджин так категорически против, — вмешалась Рора, — поступим иначе. Я просто отправлю за туфлями своего личного помощника, — уже набирала знакомый номер Рора. Йери. — У меня есть одна девчонка на примете — справится сто процентов ещё и вам лично привезёт всё.

— Не стоит, — отмахнулась женщина. — Я кого-нибудь из своих припрягу. У меня всё-таки ещё и муж есть, хотя смотря на сына, думаю у того не лучше получится.

Хёнджин стоял, не веря собственным ушам. Буквально за пару минут эти двое — его мать и Рора — каким-то чудным образом спелись так слаженно, будто всю жизнь вместе плели интриги. И теперь обе дружно стреляли по нему словами, словно по заранее намеченной мишени.

С каждой новой фразой он ощущал, как почва уходит из-под ног. Казалось, в этом доме даже стены перешли на сторону противника.

— "Прекрасно," — мрачно подумал он. — "Осталось только, чтобы отец тут появился и начал мне морали читать. У меня не жизнь, а дурдом. Хоть стой, хоть падай. Застрелится. Лучше бы сейчас спал и никого не трогал. Мда, мечтать не вредно. Не вредно, Хёнджин."

Хёнджин уже почти физически чувствовал, как его тянет вверх по лестнице — к спасительному уединению своей комнаты, подальше от этого бабского хаоса, в котором все, кроме него, явно получали удовольствие.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — с лёгкой улыбкой проговорила Рора, открывая контакты в телефоне. — Для меня это сущая мелочь. Взамен я лишь попрошу позволить забрать Хёнджина на пару часов. Клянусь, после десяти вечера верну в целости и сохранности. Ну, может, немного позже.

— Забирай хоть навсегда, — устало махнула рукой мать.

— Мама! — Хёнджин не верил в то, что услышал. В голосе звучала почти детская обида.

— Глаза бы мои тебя не видели, — прошипела она, скрестив руки.

— У тебя же день рождения, — тихо выдохнул он, уже жалея о своём тоне. Всё-таки ссориться сейчас — последнее, чего ему хотелось. Лучше бы он поехал хоть за десятком пар этих злополучных туфель, чем остался рядом с Ророй, которая умудрялась вытянуть из него последние крохи энергии. А её и без того почти не осталось. Он всеми молитвами готов остаться тут лишь бы подальше от этой нечисти.

— У меня каждый год день рождения, — парировала она. — А вот личная жизнь у тебя, кажется, впервые намечается. Так что марш отсюда, пока не передумала.

— Да какая личная жизнь... с ней? — он уже собирался возразить, но почувствовал, как кто-то мягко тянет его за рукав.

— Одно желание, — тихо напомнила Рора. Её голос звучал спокойно, но в нём было что-то хищное, цепкое. — Ты обещал. Не забывай.

Хёнджин застыл. В памяти всплыло то самое поспешное, глупое согласие — данное на эмоциях, лишь бы поскорее закончить тот мучительный разговор. Тогда им двигала усталость, раздражение и отчаянное желание поскорее поставить точку. А Рора, как всегда, ловко сыграла на его нервах, превратив собственную хитрость в его ошибку. В общем психология это не его тема.

— Я помню, — произнёс он глухо, почти себе под нос.

Рора довольно улыбнулась — победа была очевидна.

— Я всё улажу, — сказала она уже бодрым тоном, оборачиваясь к матери. — А вы отдыхайте и наслаждайтесь праздником.

Не дав Хёнджину опомниться, она схватила его за руку и, не оглядываясь, потащила к выходу.
Мать только устало махнула рукой и закатила глаза.

— Хоть кто-то сегодня займётся им вместо меня, — пробормотала она, возвращаясь к своему зеркалу.

Тащить Хёнджина оказалось куда сложнее, чем Рора предполагала. Хоть он и шёл сам, но двигался с таким видом, будто его волокут на казнь.

— И долго ты собираешься так страдать? — невозмутимо бросил Хёнджин, будто это не его сейчас тащат за рукав.

— Может, тогда уже сам наконец-то начнёшь ногами нормально перебирать? — обернулась она, уставившись на него с вызовом.

— Вряд ли у меня найдётся энергии на это, — лениво ответил он, опираясь на перила у ворот.

Взгляд девушки невольно скользнул в сторону. Он самым естественным образом упёрся в машину Хвана, что была идеально припаркованную у дома. Её губы чуть тронула хитрая улыбка. В голове зародился план.

Хван сразу заметил этот безумный взгляд и легкую ухмылку на лице, он тут же напрягся, но виду не подал. Ему этот взгляд сразу не понравился, и не зря, ведь девушка даже, не дожидаясь приглашения или же разрешения, направилась в сторону автомобиля, который, на удивление, был открыт. Хёнджин клялся себе, что закрыл машину, но похоже, нет. Вся эта беготня совсем задурила ему голову.

Рора же в данный спокойно самым естественным способом открыла дверь пассажирского сидения и нырнула внутрь.

Хёнджин замер — глаза его округлились от изумления. Он не ожидал такой наглости. Да, он знал, что Рора — не пример воспитания, и за спинами взрослых она ведёт себя скорее как заносчивая, самовлюблённая королева, чем как «приличная девушка». Но даже он, привыкший к её дерзости, всё же надеялся на хотя бы тень уважения к чужим границам.

Как оказалось — зря.

Её легкомысленная уверенность, с которой она вальяжно устроилась на сиденье, будто давно имела на это право, выбила из него остатки спокойствия.

Конечно, стоять на месте он не собирался — ещё чего, позволить чужому человеку вольготно устроиться в его машине, в том самом месте, куда он даже близких пускал неохотно?
Он быстро подошёл, открыл дверь и, стараясь сдержать раздражение, коротко бросил:

— Выходи.

Рора медленно подняла взгляд — спокойный, почти ленивый, будто обращённый вовсе не к нему. В её глазах не было ни капли вины, ни даже намёка на покорность.
Хёнджин провёл по ней взглядом сверху вниз, холодно, недовольно, но она не шелохнулась. Более того — за это короткое время она успела пристегнуться.

— Совсем уже чувствуешь себя как дома, — мрачно отметил он про себя.

И тут она, наконец, заговорила, всё тем же мягким, но уверенным голосом:

— Да, ведь ты обещал мне одно желание, — напомнила Рора, чуть склонив голову. — Я думала, озвучивать его не придётся, но, похоже, твоя злость затмевает тебе весь твой разум. Так что слушай сейчас внимательно, Хёнджин.

Она сделала короткую паузу, будто смакуя момент, и добавила с лёгкой усмешкой:

— Моё желание — ты. Твоё время, твоя душа, твоё тело — всё, что у тебя есть. На весь этот день. После полуночи ты свободен. Дальше делай что хочешь.

— Я что, по-твоему, игрушка какая-то? — резко бросил он, садясь в машину и с грохотом захлопывая дверь.

— Сейчас — да, — спокойно ответила Рора, даже не обернувшись. — И хочешь ты этого или нет, но выполнять придётся.

— Даже не думай, — отрезал он, сжимая руль, будто ища в спасении и спокойствие. — Я не согласен.

Рора едва заметно усмехнулась. В её взгляде мелькнуло что-то хищное — она уже знала, что победа за ней, ведь сколько бы он не спорил он всегда проиграет.

— Хорошо, — протянула она с ленивой грацией, будто размышляя вслух. — Тогда я просто позвоню твоему отцу... и расскажу всё, что на самом деле происходило в ту пятницу.

Она произнесла это спокойно, почти безэмоционально, словно говорила о какой-то мелочи. Но именно это спокойствие и заставило его сердце пропустить удар.

— Хорошо, — медленно выдохнул он, чувствуя, как остатки упрямства уходят вместе с этим вздохом. Он уже давно понял — в этом раунде он проиграл. И не только в нём похоже.

— Прекрасно, — довольно улыбнулась Рора, поправляя прядь волос. — И, кстати, бонус к моему желанию: не спорить со мной и не перечить.

— Это, по-моему, уже второе желание, — устало бросил он, откинувшись на спинку сиденья.

— А по-моему, — её голос стал мягким, но в этой мягкости звучала угроза, — мы можем уточнить это у твоего отца. Как думаешь, он вспомнит всё, что было в пятницу? Или же ему придётся рассказать?

— Ладно, ладно, — быстро согласился он, немного успокаиваясь, — не перечить и... слушаться.

Последнее слово он произнёс особенно медленно, будто пробуя его на вкус — и с каждым звуком всё больше убеждался, насколько ему не нравится этот привкус покорности.

— Вот это мне уже нравится, — с довольной улыбкой произнесла она, скрестив руки на груди. — А теперь заводи машину. Поедем ко мне — нужно бы переодеться, — глянула на свой конфетный образ, понимая, что Кадзуха точно не оценит этот стиль. — И тебе, кстати, тоже не помешает, — её взгляд скользнул по нему оценивающе, с лёгкой насмешкой.

Хёнджин тяжело выдохнул, сжав руль так, будто хотел его переломить к чертям собачьим, но, к сожалению, не вышло.

Он бросил на неё взгляд, полный тихого раздражения и скрытой ярости, но промолчал. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но потом просто включил зажигание.

Внутри всё кипело. Он ненавидел это чувство — быть под чьим-то контролем, чувствовать, как его свободу сжимают, как кулак, лишая воздуха. Каждый её приказ, каждое слово звучало как вызов.

Но он молчал.
Потому что обещание — есть обещание. А власть — есть власть.

Машина медленно въехала во двор, плавно останавливаясь у парадного крыльца. Двигатель стих, и в тишине послышался лишь короткий выдох Хёнджина — не из усталости, а из безысходности. Он совершенно не горел желанием переступать порог этого дома, но, как и последние несколько часов, выбора у него попросту не было.

Рора легко распахнула дверь и, постукивая каблуками по кафелю, зашагала в глубь особняка.

— Не переживай, родителей нет, — бросила она через плечо, будто читая его мысли. — Так что весь дом в нашем распоряжении.

— Ты даже не разуешься? — нахмурился он, не слушая сути сказанного.

— Ты так переживаешь за чистоту пола? — с ленивой усмешкой отозвалась она.

— Нет, просто странно как-то, не находишь?

— Нет, — коротко ответила она, обернувшись. — И не забывай: не перечить и слушаться.

— Ну хоть сверлить тебя взглядом можно? — сдержанно бросил он.

— Можешь хоть убить им, — равнодушно развела руками она.

Так, перебрасываясь короткими колкими фразами, они дошли до комнаты девушки.
Хёнджин скользнул по интерьеру равнодушным взглядом — слишком безразлично ему было до всего, что касалось этой особы. Он никогда не обращал особого внимания на интерьер, и сегодняшний день не стал исключением: ему было абсолютно всё равно, насколько комната девушки прекрасна и идеальна, ведь она у него вызывала исключительно негативные эмоции и ощущения. Он не хотел цепляться ни за одну вещь, что связано с ней. Для него каждая вещь здесь будто пропитана её характером: вычурным, гордым и до раздражения совершенным.

Рора же, напротив, будто совсем и забыла о присутствии парня в помещении, аккуратно подошла к гардеробу, достав платье, взглянула на него с полным взглядом восхищения.

Пышный подол, открытые плечи с глубоким вырезом дарили образу серьёзности и лёгкости одновременно. Тёмная ткань, почти чёрная, как лунная бездна. Наряд и вправду напоминал луну, ведь юбка состояла из двух потоков. Половина её была соткана из прозрачного белого шёлка, мягко переливающегося на свету. Вторая же — глубокая как ночь, с россыпью крошечных золотых звёзд, которые сияют ярче самой девушки. Обе стороны сходились в плавных волнах, создавая ощущение, что ткань живёт, движется, дышит. Белоснежные воланы мягко перекрывают тёмные, напоминая о слиянии дня и ночи в миг заката, когда солнце заменяет луну, и остается лишь тёмное полотно, усыпанное звёздами с белым акцентом сбоку.

Цепочки и декоративные цепи из золота были усыпаны повсюду, но все они сходили к лёгкому корсету.

Вообще образ и вправду был волшебным, очень даже подходил по дресс-коду: никакого old money, лишь тёмный цвет и загадочность.

Хёнджин наконец не выдержал.
— Где ты вообще находишь такие наряды? — спросил он, не скрывая любопытства. — Сколько себя помню, ты ещё ни разу не повторилась. Как?

— У девушек много секретов, — спокойно ответила Рора, не оборачиваясь. — И ни один из них тебе знать не нужно.

— Загадками решила заговорить? Будешь продолжать в том же духе, я покину это «чудесное» помещение.

— Далеко ты всё равно не убежишь, — бросила она, едва заметно улыбнувшись.

— К сожалению, — пробормотал он, устало облокачиваясь о стену.

— Кстати, — продолжила Рора, не поднимая глаз, — не думай, что твой внешний вид останется без изменений. В джинсах ты туда точно не пойдёшь.

— Ну-ну... и во что же ты предлагаешь мне переодеться? — с издёвкой усмехнулся Хёнджин. — Должен же я знать, что ты для меня подготовила, о великая стилистка потерянного поколения.

Она закатила глаза, достала с вешалки ещё один комплект и протянула ему.
— Вот. Твой сегодняшний образ. Без возражений и возмущений.

Хёнджин принял одежду, словно оружие, брошенное врагом перед поединком, и с самым недовольным видом произнёс:

— Потрясающе... я теперь, выходит, ещё и твой манекен? — с сухим сарказмом бросил он, швырнув одежду на пол. — Что дальше у нас по плану, хозяйка? — шагнул ближе, сокращая между ними расстояние до минимума.

— Эй, успокойся, — Рора чуть отступила, стараясь не выдать, что его тон задел её. И так вообщем не хило задел. — Я ведь ничего такого не сделала, чтобы ты уже начинал злиться.

Хёнджин молчал, сжимая челюсть. Да, изначально он старался быть покладистым, даже послушным, он пытался быть сдержанным — гибким даже, если угодно. Но это явно было не в его натуре. Он не мог просто стоять и позволять кому-то дергать за ниточки, будто он кукла. Куклой, что можно управлять без всяких особых усилий. Нет. Такого отношения к себе он не позволит. Хочешь управлять, заставь доверится, тогда уже будем разговаривать об этом, но явно не сейчас, ведь доверие к этой "девушке", если её можно так назвать минимальное.

Его раздражение росло, хоть он сам не мог объяснить, почему. Вряд ли это было просто так, но, собственно, сейчас это и не важно. Он не собирается настолько глубоко нырять — от этого слова его аж передернуло в этот её чертов идеальный мир, чтобы играть потрясающую куклу, как она. Он чётко расставил для себя приоритеты. Так что не на какие манипуляции он точно не поведётся.

— Ты серьёзно думаешь, что я так оденусь? — произнёс он с вызовом, почти в упор глядя в её глаза.

— Разве мы не обсудили условия? — попыталась сохранить спокойствие Рора, хотя в её голосе впервые проскользнула неуверенность. Хёнджин не из тех, кто умеет держать себя в руках — в нём всё кипело.

— Я не буду слушаться только потому, что этого хочешь ты! — он резко развернулся и, чтобы не наговорить лишнего, вышел, хлопнув дверью так, что в комнате дрогнули стены.

— А ну вернулся быстро! — выкрикнула она ему вслед. Ответа не последовало. Кто её услышал вообще?!

— Ну хоть рубашку с пиджаком надень, — почти уже догоняла его девушка, но парень выскользнул из дома, и дверь перед её носом снова захлопнулась.

— Придурок, — процедила она сквозь зубы и выбежала следом.

Парень уже спокойно шагал к машине, что стояла во дворе. Рора хоть и была ниже парня, но на каблуках почти равнялось с ним ростом. Не придумав ничего лучше, она просто выхватила у него ключи в тот момент, когда он собирался открыть дверь, и, не теряя ни секунды, снова юркнула обратно в дом.

— А ну верни! — крикнул он, но она лишь плотнее сжала кулак с ключами смотря в маленькое окошко в прихожей. Глупо? Возможно. По-детски? Определённо. Но хоть какой-то шанс выиграть время и остудить его злость

— Ты думала, я тебя не догоню? — его голос прозвучал уже у самого уха. Мгновение — и он схватил её за локоть, притянув ближе. — Ничего не хочешь вернуть? — его взгляд был тяжёлым, колючим, и сердце девушки на секунду сбилось с ритма.

— Наденешь рубашку и пиджак — получишь ключи, — выдохнула она, стараясь говорить уверенно. — И в придачу — одно разрешение. Можешь ругаться на меня сколько угодно.

— Я так понимаю, желательно матом? — всё ещё сжимая челюсть, произнёс он.

— Без разницы, — еле заметно усмехнулась она. — Так что, договорились?

Он секунду смотрел прямо в её глаза, и в этом взгляде было что-то опасно притягательное — смесь ярости и странного интереса.

— Ладно, — наконец сказал он и отпустил её руку.

— У тебя, знаешь ли, хватка не хуже капкана, — поморщилась Рора, потирая руку.

— Эти руки, — Хёнджин бросил на неё хмурый взгляд и чуть усмехнулся, — видели больше крови, чем целая больница.

Он демонстративно сжал кулаки — не угрожающе, скорее с усталой иронией — и, не сказав больше ни слова, зашагал вверх по лестнице.

Хёнджин спокойно заворачивал за очередной поворот темного города, ели ели светя фарами. Не сказать, что он выглядел очень плохо, ну и не сказать, что он был доволен своим внешним видом. Этот костюм, с чертовой золотой вышивкой, словно связывал его по рукам и ногам. Она буквально связала их чертовой вышевкой, это и раздражало. Очень.

Отражение в зеркале вызывало легкое раздражение: не парень, а школьник, случайно затерявшийся в высшем обществе. Прекрасное описание, которое совсем не соответствует его манере. Хоть фактически он им и являлся, но признавать это он не особо так и хотел. Говоря простыми словами, он проклинал тот день, когда понадеялся и доверился этой мадам.

— Заверни тут, так будет ближе, — вдруг прорезался голос этой фифы, не отрываясь от телефона, Рора спокойно прокомандовала, словно обращаясь к прислуге.

Хёнджин даже не потрудился ответить — просто резко дёрнул руль. Он старался игнорировать дурной тон девушки и беречь свои нервы, которые с ней ему точно ещё пригодятся. Машина подпрыгнула на бордюре, и Рора едва не врезалась плечом в дверь, выронив телефон.

— Ты с ума сошёл?! — выдохнула она, наклоняясь искать его под сиденьем. — Поаккуратнее нельзя?

— Сама же сказала — повернуть, — спокойно отозвался он, постукивая пальцами по рулю.

— Кто тебе вообще права выдавал?

— Вот именно, что никто, — усмехнулся он. — Так что, если нас сейчас где-нибудь засекут, штраф твой личный. Но можешь не волноваться — я пока что ни разу не попался. Хотя... если ты мне не доверяешь, всегда можно проверить насколько быстро ты ходишь на каблуках по бездорожью.

— Смотри на дорогу, пожалуйста, — раздражённо бросила Рора, игнорируя его язвительность, сама то разрешила. Наконец-то нащупав телефон, она спокойно выдохнула продолжая смотреть в экран.

Хёнджин хмыкнул, но послушно перевёл взгляд вперёд. Вождение у него всегда было на грани — не опасное, но достаточно дерзкое, чтобы свести с ума любого пассажира. Хан, Чанбин — все, кто хоть раз садился с ним в машину, после этого зарекались, что больше тут не окажутся. А Хёнджина это только забавляло. Ему было весело с этой реакции друзей. Надо хоть как-то развлекаться в этой ужасно скучной жизни.

— Это здесь? — спросил он, кивая на освещённый особняк, который вырастал впереди, будто из ниоткуда.

— Да, — ответила она, открывая зеркальце и поправляя макияж. Свет фар мягко скользил по её лицу, делая его почти нереальным.

Открыв дверь автомобиля, Рора с довольно элегантной легкостью ступила на мягкий, пушистый газон, где среди идеально подстриженной зелени тянулась узкая каменная дорожка — явно сделанная на заказ, словно часть декорации к дорогому фильму, она укрывала частичку участка.

Она сделала всего пару шагов, прежде чем вспомнила, что приехала сюда вовсе и не одна.

Рора обернулась — Хёнджин закрывал машину, глядя на дом с таким энтузиазмом, будто его вели на казнь.

Она поймала его взгляд, прищурилась... и, стоило ему только собраться пройти мимо, как она резко выставила руку перед его грудью, не позволяя сделать ни шага.

— Стой, — спокойно, но твёрдо.

— Чего ещё? — Хёнджин даже не пытался удивляться. Он выглядел как человек, смирившийся со своей участью: шаг влево, шаг вправо — и снова её указания.

— Руку дай.

— Конечно... что тебе ещё сделать? Может ковёр под ноги постелить? — усмехнулся он, не скрывая раздражения.

— Раз не хочешь сам, — сладко произнесла она, — тогда я возьму сама. Знаешь же, от меня не отвертишься.

Она буквально сцепила их пальцы — крепко, намеренно, даже властно — и потащила его вперёд, к двору, где уже звучала музыка и мелькали первые гости.

Хёнджин пытался вырвать руку, но быстро понял, что это бесполезно: острый маникюр девушки болезненно царапал его кожу, предупреждая — борьба только усугубит положение.

Они подошли почти к самым воротам, когда Рора остановилась и обернулась к нему — теперь уже серьёзнее.

— Слушай так, — она слегка наклонилась вперёд, чтобы он слышал только её. — Ты не устраиваешь истерики, а я... в честь твоего послушания не издеваюсь над тобой. Договор?

— Ты меня только что истеричкой назвала? — он сделал попытку выдернуть руку, но та даже не шелохнулась.

— Нет, — спокойно ответила она, даже не моргнув. — Я просто напоминаю тебе о нашей сделке.

Увидев, как его лицо потемнело от раздражения, Рора слегка приподняла подбородок и тонко, почти шипя, добавила:

— И, пожалуйста, примерь маску всемирного фальша. Надеюсь, хотя бы за ней не будет видно твоё мрачное настроение.

Хёнджин медленно повернул к ней голову.
На секунду казалось, что он сейчас взорвётся — но вместо этого он растянул губы в такой фальшивой, натянутой, демонстративно неискренней улыбке, что любой актёр бы аплодировал стоя.

Улыбка была до омерзения прилизанной.
Даже слишком.

Рора закатила глаза.

Хёнджин же ничего не сказал — только удерживал эту гримасу, отчётливо давая понять, что именно он думает о "маске", "сделке" и всём происходящем.

—"К чертям гори этот день", — старался держать улыбку он, но всё же настроение победило.

Как только Рора и Хёнджин переступили порог сада, музыка, смех и свет софитов будто отступили на второй план — по крайней мере для одной девушки, стоявшей у длинного стола с напитками.

Соми, в своём блестящем серебристом мини с открытой спиной, вначале лишь лениво скользнула взглядом в сторону входа... и будто окаменела. Карина, стоявшая рядом, повторила её движение — и её глаза распахнулись так широко, что казалось, они вот-вот выпадут. Их реакции были настолько быстрыми и синхронными, что бедная Винтер, шедшая чуть позади, вздрогнула и едва не выплеснула шампанское прямо на собственное платье.

Соми моргнула ещё раз, словно проверяя, не галлюцинация ли это.
Но нет. Картина была слишком реальная: Рора — в идеальном уверенном шаге, голова высоко, подбородок поднят, взгляд холодный и довольный; рядом с ней — тот самый парень, который, если судить по выражению лица, предпочёл бы встречу с диким зверем, а не появление здесь. И — самое главное — их руки, сцепленные так крепко, что спорить о «дружеском сопровождении» было бы смешно.

Глаза Винтер медленно опустились вниз — от лиц к рукам, потом к выражению Роры, потом к лицу Хёнджина... и снова на руки. Её губы слегка приоткрылись.

— Ох... — только и выдохнула она. — Они правда пришли вместе.

И где носит Кадзуху, когда начинается шоу?..

Но шоу ждать не стало.

Кадзуха появилась из-за поворота — эффектно, как всегда.
Готическое платье глубоких синих оттенков, тяжёлые детали, белые акценты, напоминающие одновременно капитана корабля и прекрасную ведьму — она выглядела как будто сошла с обложки фэнтезийного романа про прекрасную девушку Джека Воробья, что когда-то точно спасёт его корабль от очередной нечисти морей. Высокие сапоги на платформе уверенно цокнули по плитке... и застыли.

Бровь Кадзухи взлетела так высоко, что казалось, ещё немного — и улетит в стратосферу.

— "Нет... ну нет..." — пронеслось у неё в голове так быстро, что она и опомнится не успела как её догнала следующая мысль. — "Она это сделала. Она реально это сделала..."

Подруга, шедшая позади и не понимающая, почему хозяйка дома и собственно именинница этого праздника вдруг превратилась в статую, осторожно коснулась её плеча:

— Ты кого там увидела?

Кадзуха даже не повернула головы.
Она лишь медленно втянула воздух, будто готовилась к чёрной комедии, и выдохнула:

— Того, кому сегодня точно пригодится молитвенник. Он пропал. Всё. Полный конец мальчику.

— Господи... — тихо добавила Винтер, наблюдая, как Рора с сияющей улыбкой тянет Хёнджина всё ближе и ближе. — Бедняга даже не осознаёт, в чьи руки попал.

А Рора — заметив все взгляды, поднятые брови, открытые рты и немое потрясение — только хитро улыбнулась, словно всё это было частью её тщательно продуманного спектакля.

Хёнджин же, скользнув взглядом по компании девушек, медленно понял одну простую истину:

Тут его не спасёт никто. Ни один. Ни в каком уголке этой вечеринки.

— Мы, если честно уже, думали, что ты сегодня не прийдешь, — первой заговорила Винтер, как обычно самая смелая. Она попыталась улыбнуться, но получилась нервная, чуть натянутая улыбка.

— Да, — кивнула Карина, — Кадзуха сказала, что вчера ты себя плохо чувствовала. Мы уже решили, что вечеринка пройдёт без тебя.

В её голосе звучала лёгкая вина — всё-таки шуточки про «несуществующего ухажёра» теперь смотрелись не очень красиво.

Конечно, правда о том, чего стоило Роре притащить Хёнджина сюда, была известна только Кадзухе. Остальные даже не подозревали, какие нервы, угрозы и почти дипломатические переговоры стояли за этим появлением пары на пороге.

Повисла пауза, плотная, неловкая.

И Соми, не выдержав, как всегда сделала шаг вперёд:

— Ну-у... может, ты нас познакомишь? — её голос дрогнул, будто она сама удивлялась собственной смелости.

— Конечно, — совершенно спокойно ответила Рора. Слишком спокойно.
Она повернулась к девушкам, а затем — к парню.
И с идеальной улыбкой, от которой у Хёнджина внутри всё похолодело, произнесла:

— Это Хёнджин. Мой парень.

В ту же секунду, как она заметила на его лице едва заметное изменение — лёгкий рывок мышцы у скулы, напряжение во взгляде, — её пальцы крепче сжали его руку, не оставив ни малейшего шанса возразить.

— Добрый вечер, дамы, — буквально выдавил из себя Хёнджин, чувствуя, что оказался в социальной ловушке, из которой нет следов... и что Рора держит его так, будто он её единственный трофей за сегодняшний день.

Девушки переглянулись.

Улыбки — разные, но одинаково сочные:

шок,
интерес,
удовлетворение,
и лёгкая искра сплетен, которая только ждала первой возможности вспыхнуть.

— Ты же футболист вроде? — вдруг вспомнила Карина, словно только сейчас сложила пазл, который должен был лежать на поверхности.

— Да, — кивнул Хёнджин, чувствуя, как пальцы Роры впиваются в его кожу всё сильнее, будто неоновый маникюр — это не украшение, а крошечные когти, созданные специально, чтобы держать его под контролем.

Карина улыбнулась шире:

— О, ну тогда понятно, почему Рора так гордится. Нам столько про тебя рассказывали...

Уголок губ Хёнджина дёрнулся.

— "Рассказывали?"

Он кинул на Рору быстрый взгляд: холодный, предупреждающий.
Но она даже бровью не повела — стояла безмятежная, как будто всё шло идеально по её плану.

— Правда... — протянула Винтер, наклоняя голову. — Нам казалось, он больше... из тех, кто не любит толпы.

— "Не любит — это мягко сказано," — чуть не вырвалось у него.

— Он просто не привык, — тут же вмешалась Рора, с нежностью, которой от неё вообще трудно было ожидать. Слишком сладко, слишком явно на публику. — Но он старается. Ради меня.

Её пальцы скользнули по его руке, уже не только удерживая — подчёркивая собственность.

У Хёнджина внутри всё сжалось.

— Ага, — хмыкнул он тихо, слегка натянуто. — Ради неё.

Соми, наблюдавшая за ними с ярчайшим интересом, будто смотрела сериал вживую, едва не присвистнула:

— Капец. Ты его реально дрессируешь что ли? Он прям... послушный сегодня.

— Бывает, — тонко улыбнулась Рора, бросив на Хёнджина взгляд, от которого у него внутри всё вспыхнуло раздражением. — Просто нужно знать подход.

И вот в этот момент — на долю секунды — он словно почувствовал, как ещё один коготок впивается в кожу.

Но перед толпой гостей он лишь сделал ровный вдох, поднял голову и сказал:

— Я могу быть послушным ровно настолько, насколько это... разумно.

Группа девушек присвистнула, кто-то едва сдержал хихиканье, а Кадзуха, стоявшая чуть поодаль со своей новой знакомой, услышала её тихий комментарий:

— Оу. Началось.

Кадзуха лениво повела бровью и повернулась к подруге:

— Ты о чём?

— Опять эти влюблённые парочки, — выдохнула та, закатывая глаза. — У меня старший брат каждый день новую девицу домой таскает. Я уже от этих "парочек" в интерфобию впасть могу. Смотреть тошно.

— Да уж... бывает, — пробормотала Кадзуха, ставя бокал на ближайший стол так аккуратно, будто завершала ритуал.

Она на мгновение замерла, глубоко вдохнула, выровняла осанку. Пальцы автоматически прошлись по локону — положение волос проверено, выражение лица собрано. Весь её вид из спокойного перешёл в опасно-деловой. Она вроде бы и понимала, что Хван здесь не по своей воли, но что-то в его действиях отдавало обратным.

И после короткой паузы она направилась к Роре и... к нему.

Её подруга осталась позади, наблюдая, как Кадзуха приближается, будто штормовая тень:

— Ох... ну всё. Сейчас будет интересно.

Рора же в том момент лишь чуть сильнее сжала руку Хёнджина, не переставая улыбаться:

— Не волнуйтесь, — сказала она друзьям, гладко, уверенно. — Он ещё привыкнет.

И добавила уже тише, только для него:

— Так ведь, Хёнджин?

Тот посмотрел на неё... и впервые за вечер его улыбка стала хоть немного настоящей — но не доброй, а опасной:

— Посмотрим.
Рора.

И девчонки замерли, как зрители, которым обещают второй акт, куда жарче первого.

— Какие у вас двоих интересные отношения, — всё ещё не успокаивалась Соми, прищурившись так, будто пыталась понять скрытый смысл.

— Я её просто очень сильно люблю, — сказал Хёнджин так спокойно, что сам удивился. Но если уж играть роль — играть до конца. — Вот и терплю иногда.

При слове люблю Соми чуть не уронила бокал.
Карина приоткрыла рот.
Винтер чуть дёрнула бровью, будто словила какой-то новый вайб этой пары.

Рора же... замерла.
На миг — чуть меньше секунды — её лицо дрогнуло. Словно она не ожидала, что он скажет это вслух, да ещё и так уверенно, на публику.

Но её реакцию заметил только он.
Только он.

— Мило, — наконец сказала Карина, всё ещё пытаясь поверить. — Вы... правда... эээ... долго вместе?

— Достаточно, — усмехнулся Хёнджин, не отпуская руку Роры. — Чтобы понимать, когда она меня провоцирует.

— Я? — вскинула бровь Рора, снова поднимая подбородок, возвращая контроль. — Я просто...

— ...любишь играть, — закончил он за неё, уже откровенно глядя прямо в глаза. — И иногда слишком увлекаешься.

Соми и Винтер обменялись знающими взглядами, явно решив, что перед ними идеальная токсичная романтика для обсуждений на кухне.

— Но я же сказала, — мягко пропела Рора, — сегодня ты ведёшь себя хорошо.

— Вот именно, — кивнул он всё с тем же спокойствием. — И чтобы вести себя ещё лучше, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Рора моргнула.
Девушки тут же стали навострять уши.

— Зачем? — настороженно уточнила она.

— Две минуты, — так же тихо, но твёрдо сказал Хёнджин, наклоняясь к её уху. — Или я начну говорить то, что тебе точно не понравится. При всех.

Она даже не успела возразить.
Он легко, но уверенно перехватил её за талию — жест достаточно мягкий, чтобы выглядеть романтичным, но достаточно сильный, чтобы она поняла: спорить бесполезно.

— Эй! — только и успела выдохнуть она, когда он повёл её в сторону беседки, подальше от гостей.

— Мы быстро, — бросил Хёнджин через плечо компании девушек, чья реакция варьировалась от восторженного шока до абсолютного обзора-анализа.

— Я же говорила! — воскликнула Соми. — Токсичная химия! Я чую её!

— Ему конец, — предсказала Кадзуха, отпивая шампанское. — Или ей. Не знаю, кого жалеть.

А Хёнджин уже тянул Рору в тень сада.

Она негромко прошипела:

— Ты совсем офигел?

Он остановился, развернул её к себе и, не отпуская, ответил хрипло:

— Да. И мы сейчас об этом поговорим. Без зрителей.

Она попыталась вырваться — чисто символически, для вида, — но рука Хёнджина держала крепко. Не больно, не грубо, но достаточно, чтобы дать понять: разговор состоится.

Когда шум гостей остался позади, они оказались в небольшой беседке, подсвеченной мягким золотым светом фонарей. Музыка глухо дрожала где-то вдалеке, листья шевелились от лёгкого ветра, а между ними — тишина, натянутая, как струна.

Рора первой нарушила её.

— Что за цирк? — прошипела она. — Ты решил переиграть меня на моей же территории?

Хёнджин шагнул ближе, заставляя её отступить на полшага назад.

— А ты что думала? — тихо, спокойно, но с явной сталью в голосе. — Что я буду твоей игрушкой весь вечер? С улыбкой на поводке?

— Ты сам согласился на эту игру, — вскинула подбородок она. — И правила были простые...

— Правила изменились, — перебил он.

Рора моргнула. Её, привыкшую контролировать любой разговор, это застало врасплох.

— С чего это? — резко.

— С того момента, как ты сказала "мой парень". — Он склонил голову, глядя прямо ей в глаза. — И с того, как посмотрела на меня после слова "люблю".

Рора на секунду потеряла дыхание.
Вот этого она точно не ожидала.

— Я... — начала она, но он не дал ей закончить.

— Ты хочешь, чтобы всё выглядело идеально? Чтобы тебя видели с кем-то красивым, удобным, подходящим под картинку? — он чуть наклонился к ней. — Так вот. Если тебе нужен идеальный образ — придётся учитывать и мои правила.

— Какие ещё правила? — попыталась захохотать она, но голос прозвучал шатко.

— Первое, — он поднял её ладонь, всё ещё сцепленную с его. — Больше не тянешь меня как мешок картошки. Хватит когтями кожу рвать.

Она сразу спрятала руку за спину — почти автоматически, будто он поймал её за чем-то тайным.

— Второе, — продолжил Хёнджин. — Я не манекен. Не вещь. Не аксессуар под платье.

— Почему ты тогда ведёшь себя как... — начала она язвительно, но он снова перебил:

— Третье. Раз уж ты хочешь играть в пару — играем вместе. Не ты руководишь мной, а мы выходим на один уровень. Иначе я ухожу. Реально ухожу. Хоть пешком.

Рора ошарашенно приоткрыла рот.

— Ты... — она будто не узнавала его. — Ты сейчас мне ультиматум ставишь?

— Нет, — он сделал шаг ещё ближе, их дыхание почти смешалось. — Я тебе пределы ставлю. Ограничитель. Чтобы ты не перегорела в собственном огне.

Она резко вдохнула, будто эти слова пробили броню.

Повисла пауза.
Сильная.
Острая.
Почти электрическая.

— И... — наконец Рора подняла глаза, в которых уже не было прежней бравады, только аккуратная настороженность. — И что же ты хочешь взамен?

Он тихо усмехнулся.

— Всего лишь одного, Рора.

Она слегка наклонила голову, чувствуя, как сердце стучит слишком близко к горлу.

— Чего? — выдохнула она.

— Чтобы ты хотя бы пару минут перестала играть, — мягко, почти тихо произнёс он. — И сказала правду. Мне. Без спектакля.

Её губы дрогнули.
Она отвела взгляд — впервые за вечер.
И впервые за долгое время позволила себе прозвучать честно:

— Я испугалась... что если я не покажусь уверенной, яркой, умной, идеальной... тебя не будет рядом. И вообще ты совсем забудешь про меня.

Он медленно поднял её подбородок пальцами.

— Глупая, — произнёс он шёпотом, но без злости. — Я здесь не из-за твоей уверенности или чего-то подобного.

— А из-за чего? — почти неслышно проговорила она с надеждой в голосе.

Хёнджин задумался на секунду — всерьёз, по-настоящему — а затем ответил:

— Потому что я чувствую долг за твою пусть и не самую качественную помощь, но всё же ты помогла, а это уже заслуживает уважения.

Она тихо усмехнулась — едва заметно, почти хрупко. Надежда разбилась в секунду. Хотя не она треснула, ведь парень не сказал ничего обидного и от этого уже стало легче.

— Значит... мы временно заключаем перемирие? — осторожно уточнила она.

— На вечер, — кивнул он.

— А после? — подняла бровь.

Он улыбнулся краем губ:

— После — посмотрим, кто кого переживёт.

Рора тихо фыркнула — и впервые за весь вечер её рука оказалась в его не насильно, а добровольно.

— Ладно, — сказала она так же тихо. — Тогда вернёмся. Пока девчонки не решили, что ты меня похитил.

— А ты ещё сомневаешься? — поддел он.

Она рассмеялась — настоящим, ненатянутым смехом — и потянула его обратно к свету вечеринки.

Но теперь уже не тянула.

Вела рядом.

— Вот, я его инстаграм нашла! — вскрикнула Винтер, чуть громче, чем обычно, не скрывая удивления.

— Ну ты прямо профи, — усмехнулась Соми, подталкивая подругу локтем.

— Так что там? Есть что-то интересное? — пыталась заглянуть в экран Карина.

— Нуу... не сказать, что пусто, но... — Винтер прокручивала ленту, пока не наткнулась на фотографии с пляжа. Телефон почти выскользнул из её рук от неожиданного движения.

— Да что там такое? — выхватила телефон Соми, пытаясь разглядеть лучше.

— Ну... ничего себе, — спокойно произнесла Карина, внимательно следя за сменой картинок. — Он... выглядит... как настоящий спортсмен. И, честно, не такой уж и угрюмый, как все думали.

— Ага, — кивнула Винтер, глаза которой расширились от любопытства. — Даже симпатичный.

— Смотри-ка, — вставила Соми, — и стиль у него неплохой. Мне кажется, мы зря его все время так оценивали.

В это время Хёнджин, стоя немного поодаль, заметил, как девушки увлечённо изучают его страницу. Его взгляд немного сузился, но внутри что-то дернуло: впервые за долгое время он ощутил, что это внимание — его.

— Интересно? — резко послышался голос сзади.

Девушки мгновенно обернулись, словно поймав на горячем. Их разговор оборвался, и в глазах у всех трёх мелькнуло замешательство.

— Э-э... нет, — заикаясь, попыталась выкрутиться Соми, но её смех выдал лёгкую нервозность.

— Просто... хотели посмотреть, — добавила Карина, пытаясь не терять самообладание, но голос слегка дрожал.

— Да, ну... он ничего такой, — вставила Винтер, чуть краснея и быстро опуская глаза на бокал.

Подруги метнули на неё немного острый взгляд, но промолчали.

Хёнджин усмехнулся, слегка покачивая головой, и сделал шаг ближе к группе:

— Не думал, что мои «фоточки с пляжа» станут таким событием, — пробурчал он, в голосе смешались раздражение и едва заметная гордость.

Пока Хёнджин «милостиво» поддерживал разговор с девушками, которые уже, кажется, вовсю придумывали дальнейшее их развитие отношений не только в основной жизни, но и здесь. Фанфики о его и Рориных отношениях точно бы быстро разлетелись по всем чатам, что только возможны у этих девчонок.

Рора стояла чуть поодаль, уткнувшись в телефон, что-то печатая, не особо следя за тем, что происходить вокруг. Музыка глушила голоса, свет фонарей смешивался с огоньками гирлянд, и она будто на секунду выпала из реальности.

Резкий рывок за запястье выдернул её обратно.

Её буквально втянули за угол, за высокую каменную колонну, в полутень.

— Да что за... — начала она, но осеклась, увидев перед собой знакомое лицо. — Господи, Кадзуха... ты мне всю душу из тела вытрясла! Зачем же так пугать?

— Кто ещё кого пугает? — фыркнула она. — Я, между прочим, пять минут ловила момент, когда твой паренёк перестанет к тебе прилипать, чтобы хоть слово сказать.

— Сама же сказала ему прийти, — Рора ухмыльнулась краешком губ.

— Да, сказала. Но я не думала, что ты реально его притащишь сюда! Я мягко говоря была немного удивлена, когда увидела его с тобой рядом та ещё и за ручку, — Кадзуха ахнула, вспоминая всю эту сцену. Рора молчала, желая же послушать ещё немного её монолог. — Кстати... Последний раз, когда мы говорили... ваши отношения не просто были на дне. Они бурили дно в поисках нового дна. Как?

— Сейчас всё хорошо, — слишком быстро и слишком ровно выдала Рора, будто репетировала перед зеркалом. Она даже не собиралась давать более подробный ответ, не желая тратить на этой время. Сейчас ей было совсем не до этого.

Кадзуха подозрительно прищурилась:

— Серьёзно?.. — её голос стал тише, почти искренним. — Ты ведь знаешь... я бы была рада за тебя, если да.

— Да всё прекрасно. Мы поговорили, и всё...

— Кадзуха, — вдруг выкрикнул знакомый голос. — Я тебя уже везде обыскался, — спокойно проговорил Ники, ложа свою руку на её плечо. Брат аккуратно всклокочил её и так не совсем аккуратную прическу.

— Ты что творишь? — возмутилась она.

— Да так, просто думаю, где ты ходишь? Твой же праздник, а на горизонте нету, — одарил платье девушки быстрым взглядом.

— Ты разве сейчас не должен быть с друзьями в баре?

— Так то да, — пожал плечами он. — Но я туда без денег поехал. Вот и вернулся за бумажником.

— Так иди за своими деньгами и не порть мне праздник и настроение заодно! — прошипела Кадзуха, буквально выталкивая брата обратно в шумную зону.

Рора же в тот момент перепалки немного отошла, чтобы не попасть под горячую руку.

На секунду её взгляд автоматически скользнул к толпе.

Хёнджин сидел спокойно за одним из столов, что-то пролистывая в телефон с серьёзным видом, явно переживая из-за чего-то. Ни улыбки. Ни намёка на былую лёгкость.

В груди у Роры что-то неприятно кольнуло.

На минутку она даже приуныла: как бы хорошо она ни пыталась играть на публику, как бы уверенно ни тянула эту роль —
внутри ей было так тяжело лишь от одного понимание того, что это всё иллюзия. Иллюзия настоящий любви, правды, родных людей.

Где-то в душе ей и вправду стало очень грустно из-за того, что парень больше не отвечает ей взаимностью. А ведь когда-то всё было совершенно наоборот.

Когда-то она позволяла себе так с ним поступать...

Когда-то он смотрел на неё так, что сердце падало куда-то под рёбра.
Когда-то он сам бежал за ней.
Когда-то она могла позволять себе смеяться над ним, уходить, игнорировать, играть.

А теперь...
теперь он сидит далеко,
безразличный, отстранённый,
и она — та, кто смотрит на него украдкой,
тонет в своих же чувствах,
и впервые боится признать, насколько же ей больно.

Она знала, что Хван её никогда не простит, не из-за того, что не любит — хотя, возможно, из-за этого тоже, а из-за того, что он никогда не сможет изменить собственным принципам. Никогда.

Пока Ники и Кадзуха продолжали свой мини-апокалипсис в углу, перебрасываясь колкими фразами, Рора тихо отступила назад и, воспользовавшись моментом, просто пошла прочь.

Ей нужно было пространство.
Хоть чуть-чуть воздуха.
Хоть на секунду раствориться в толпе — так, чтобы никто не видел, как внутри всё стягивает в узел.

Но уйти далеко ей не дали.

— РОРА! — звонкий, почти праздничный голос Соми вдруг прорезал шум. —Поздравляю!

— С... чем? — Рора моргнула, не понимая, почему её встречают как победительницу конкурса или невесту на свадьбе.

Соми с Винтер подлетели к ней почти одновременно, сияя как ёлочные игрушки.

— С таким прекрасным парнем, разумеется! — Винтер мечтательно закатила глаза. — Мы уже всё пересмотрели... ну, всё. Он идеальный. Просто подарок судьбы.

Рора чуть не задохнулась.

— Вы что сделали?

— Пролистали его соцсети, — спокойно пояснила Соми, будто говорила о прогнозе погоды. — Ну чтобы знать, кто такой спутник нашей Ророчки.

— Да, — закивала Винтер.

— Кстати... — вмешалась Карина, подходя ближе к девочкам. — Ты... прости меня, окей? За то, что я подшучивала над тобой насчёт этих... таинственных отношений. Я правда думала... ну... что ты всё это выдумывала.

Рора лишь слабо улыбнулась.

— Всё нормально...

— Так! — Соми хлопнула в ладоши. — Надо срочно вернуть этого красавчика сюда, — она уже на носочках вытягивалась, выискивая Хвана в толпе, как охотник за редкими видами.

— Не надо, — Рора резко поймала её за запястье. Резко, почти отчаянно.

— Это ещё почему? — изогнула бровь Соми, медленно поворачиваясь к ней.

— У нас... с ним договор.

Соми открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Винтер, стоявшая рядом, слегка поперхнулась воздухом, будто услышала слово «контракт» в совершенно другом контексте.

— Договор, значит... — протянула Соми таким тоном, что даже Карина тихо хмыкнула, а у Винтер уши окрасились в алый.

Подтекст был настолько жирным, что его можно было намазывать на хлеб.

— В рамках приличия, — поспешила добавить рора, хотя прозвучало и как-то... неубеди-
тельно. — Вообщем, просто... не трогайте его сейчас, — она медленно выдохнула, собирая остатки спокойствия. — Пожалуйста.

Девушки переглянулись.
Соми прищурилась.
Карина слегка улыбнулась краешком губ.
Винтер выглядела так, будто держит смех зубами.

Но, что удивительно, они послушались.

— Ладно, — первой сдалась Соми. — Но мы обязательно продолжим этот разговор позже.

Рора только кивнула, уже чувствуя, как к вискам подбирается лёгкое головокружение — и одновременно ощущая чей-то взгляд на себе.

Хёнджин стоял чуть в стороне, неподвижный, сосредоточенный... и смотрел прямо на неё.

— С каких пор ты защищаешь моё личное пространство? — удивился Хёнджин, уже стоя почти впритык.

— У нас же вроде договор, — она спокойно потянулась к ближайшему столику и взяла бокал с густо-фиолетовым напитком, от которого тянуло сладкой ягодной свежестью. — Мы на равных. Так что по сути я ничего не нарушила. Даже... спасла тебя, — усмехнулась она краем губ.

— Звучит неожиданно разумно, — он кивнул, будто удивляясь собственным словам. — Пожалуй, впервые в жизни я с тобой согласен.

— Спасибо... наверное, — она сделала маленький глоток, позволяя вкусу задержаться на языке.

На секунду между ними повисла пауза — мягкая, не давящая, но слишком насыщенная чем-то невысказанным.
Рора почувствовала, как внутри поднимается что-то тревожное и тёплое одновременно... и прежде чем успела передумать, выдохнула:

— Не хочешь... пройтись?

Слова прозвучали почти шёпотом, будто она отрывала их от сердца.

Хёнджин посмотрел на неё. Задержал взгляд, но согласился.

— Хочу, — произнёс он тихо, непривычно мягко.

И этой мягкости оказалось достаточно, чтобы её сердце сорвалось в галоп.

Они вышли за огни вечеринки почти одновременно — будто одна тень догнала свой свет.
Сад встретил их прохладной тишиной: влажная земля дышала свежестью, фонарики мерцали ровно, будто кто-то расставил их специально под этот разговор, а воздух был таким чистым, что казался отдельным миром — не связанным с шумом и смехом позади.

Рора шла впереди, слегка касаясь пальцами холодных каменных перил, будто проверяла — всё ли вокруг действительно настоящее.
Хёнджин — в полшага от неё, ровный, спокойный, но какой-то слишком сосредоточенный. Будто каждое её движение отзывалось в нём эхом, которое он пытался скрыть.

Обстановка натягивалась не хуже струны.
Не яростно — тихо, почти невидимо, но достаточно, чтобы обоим стало трудно дышать.

И вдруг Рора остановилась.

Её взгляд зацепился за один-единственный куст красной розы — распустившейся ярко, почти вызывающе среди тёмной зелени. Она будто потеряла контроль над ногами и сделала пару медленных шагов вперёд, подчиняясь какому-то внутреннему порыву.

Хёнджин нахмурился, но двинулся за ней.
Не спеша, но внимательно.
Как будто боялся пропустить что-то важное.

Она уже протянула руку к цветку — почти коснулась лепестка — когда рядом раздался его низкий голос:

— Аккуратно. У них очень острые шипы.

Не было в этих словах заботы, которою так хотелось бы услышать ей. Но было предупреждение. Спокойное. Холодное. Серьезное.

Рора медленно повернула голову:

— А они ведь нравятся тебе, — проговорила она, всматриваясь в его лицо.

Он на мгновение задумался — секунда тишины, где он сам изучал свой ответ.

— Да, — признал он негромко. — Но ты любишь лилии.

Он сказал это так просто, будто читал очевидный факт. Но это было не очевидно.

И, кажется, он тоже это понял — его брови чуть дёрнулись, словно он сам удивился собственному голосу.
Словам, которые не должен был помнить, не должен был знать...
И уж точно — не должен был произносить.

Он отмахнулся от мысли, но поздно.
Она уже смотрела на него иначе.

— Ты... помнишь... — прошептала Рора.

Тихо.
Почти неслышно.

И Хёнджин действительно бы не услышал — музыка позади грохнула громче, кто-то выкрикнул тост, смех прорезал воздух.

Но она не договорила.
Не решилась.
Или испугалась собственного открытия.

А он всё ещё стоял рядом — слишком близко, слишком внимательно — и впервые за долгое время не знал, что делать с тем, что только что вырвалось наружу.

— Девочки... — сказала Соми одними одними губами, выглядывая из-за угла, как шпион второго сорта. — Гляньте.

Карина осторожно подтянулась ближе, и через секунду их головы стояли в идеальном ряду, направленные в сторону сада.

— Я, конечно, всё понимаю... — начала Винтер, упираясь ладонью в стену и чувствуя себя самой ответственной из троицы. — Но может, мы перестанем за ними следить? Это уже перебор.

— Винтер, ну что ты такая зануда? — шёпотом, но с возмущением в голосе сказала Карина. — Она обещала нам продолжение.

— Так что фактически, — медленно протянула Соми, — прямо сейчас мы его и получаем. Только не в аудио, а в... видео-формате. Ещё и в прямом эфире.

— Угу, ещё чуть-чуть — и мы подпишемся на платную подписку, — проворчала Винтер, но от девочек не отошла.

Соми ударила Карину локтем:

— Господи, у них там такое лицо-об-лицо, что я нервничаю, как будто это я сейчас должна признаться в любви.

— Ты? — фыркнула Карина. — Ты бы сдохла на слове «нравишься».

— Так! — Винтер тихо хлопнула ладонями, но строго. — Если они нас заметят, Рора нас убьёт. Медленно. Больно. И заслуженно.

Они втроём синхронно пригнулись, будто на них вдруг направили прожектор.

— Ладно... — прошептала Соми. — Но если они поцелуются, я хочу знать первой.

— Почему вы заставляете меня тоже в этом участвовать... — простонала Винтер, но, разумеется, подошла ближе и тоже выглянула из-за угла. — Боже... я сейчас себя чувствую каким-то следователем, что раскрывает государственную тайну.

Карина едва сдерживала смех.

— Ну? Что там? Что видишь? — прищурилась Винтер, всматриваясь в пару среди мягкого света фонарей.

— Ничего интересного, — наконец выдохнула Соми. — Стоят. Разговаривают. Дышат в одном пространстве.

Карина драматично зашипела:

— Так это и есть самое интересное!

Она украдкой подтянулась ближе, буквально наступив Винтер на ногу:

— Подвинься, ничего же не видно!

— Ещё раз наступишь — сдам вас обоих Роре, — угрожающе прошипела Винтер, но... не отошла.

Три головы снова выстроились в ряд, а троица выглядела так, будто снималась в дешёвом детективе — только ещё более нелепом.

Соми сдавленно вздохнула:

— Ладно... если они просто стоят, то, возможно, это... пролог.

Карина понимающе кивнула:

— Ага. А потом — вступление. А потом—

— Девочки! — прошипела Винтер, отчаявшись. — Мы не смотрим фильм. Мы подглядываем за живыми людьми!

Но взгляд отвести тоже не смогла.

— Я, наверное, пойду, — тихо выдохнул Хёнджин. Глупая фраза, глупая попытка уйти — куда, зачем, от кого?
Он и сам не знал. Только чувствовал: если останется ещё на минуту, что-то в нём сорвётся. Правда что?

— Подожди, я с тобой, — откликнулась Рора, делая шаг вперёд.

И тут же её каблук предательски зацепился за ребро каменной дорожки.

— Осторож...

Он даже договорить не успел.

Рора буквально выскользнула из света фонаря — и рухнула прямо в его объятия.
Мир дернулся, развернулся, но Хёнджин поймал её уверенно, крепко, будто этим движением занимался всю жизнь.

Она оказалась у него на руках — близко, слишком близко.

Это напоминало сцену из сказки — только здесь Золушка не теряла туфельку,
а теряла самообладание.
И вместе с ней — он тоже.

Она подняла взгляд.
И глаза встретились.

Они будто застряли в этой точке — в одном дыхании, в одном мгновении, где не было ни вечеринки, ни друзей, ни их странных договоров.
Только она — в его руках.
И он — слишком близко.

Хёнджин наклонился вперёд, намереваясь осторожно поставить её на ноги.
Но прежде чем он успел выпрямиться, Рора скользнула пальцами к его лицу и, будто решившись на что-то неизбежное, коснулась его губ. Лёгкое прикосновение вспыхнуло неожиданным жаром, и она сама поднялась, словно постепенно расправляя крылья этого поцелуя, делая его глубже, сильнее.

Первые мгновения Хёнджин лишь застыл, не понимая, что творится. Его мысли рассыпались, а тело будто перестало принадлежать ему самому. Когда-то он, возможно, и ждал чего-то подобного, мечтал... но не сейчас, не в эту секунду, когда чувства давно растоптаны, а мысли наполнены совсем другим.

Рора не отводила губ, не замедлялась — она словно ждала, что он откликнется, подтянет её ближе, разделит этот внезапный порыв.
Но отклика не было.

Его руки сами собой легли ей на плечи и мягко, но непреклонно отстранили.
Хёнджин смотрел на неё — растерянно, с тихой тенью непонимания в глазах, словно пытаясь разобраться, почему мир вдруг так резко переменил темп.

Рора стояла перед ним так же растерянно, как и он сам.
С широко раскрытыми глазами, в которых смешались ожидание, страх и то самое неверное «а вдруг».
Она открыла рот, пытаясь хоть что-то объяснить, оправдать или вернуть назад.

— Ты... — только и смогла начать.

Но договорить ей не дали.

— Доберёшься домой сама, — произнёс Хёнджин ровно. Не холодно, но и не тепло — так, как говорят, когда очень стараются не сорваться ни в одну из сторон.

Никаких объяснений.
Никаких «почему».
Никаких вопросов.

Он просто развернулся и пошёл прочь — быстрым, почти слишком уверенным шагом, будто каждое движение было единственным способом скрыть, как сильно внутри всё дрожит.

Рора осталась стоять, словно земля под ногами стала вязкой.
Даже воздух в саду вдруг стал слишком густым, давящим.
Она дёрнулась было за ним — но ноги не послушались.

Она осталась стоять на месте.

Хёнджин, выйдя из тихого сада обратно в оглушительный шум вечеринки, почти врезался в троицу девушек. Они шли, энергично споря и смеясь, с новыми напитками в руках — похоже, собирались продолжить «наблюдение», только уже с подзарядкой. Но что-то не вышло похоже.

— О, Хёнджин! — первой его заметила Соми, — Ты куда это? — будто на автомате спросила она.

Парень прошёл мимо них стремительно, как стрела, даже не замедлив шаг.
Ни кивка, ни взгляда. Ничего.

Соми моргнула, глядя в сторону уходящего парня.

— Эм... — она оглянулась на девочек стараясь сформулировать мысль.

— Может, ему плохо стало? — предположила Карина, прищурив глаза в сторону, где парень исчез за толпой. — Он выглядел... как-то не так.

Винтер, сделав глоток из стакана, покачала головой:

— Ну вот. Досмотрелись, — сказала она тихо, но не язвительно, скорее уставшим тоном человека, который подозревал, что история идёт к сложному финалу.

Хёнджин шёл быстро — так быстро, будто его гнала не музыка, не толпа, а что-то внутри.
Что-то, от чего он пытался сбежать уже много месяцев. Много лет.

Лицо горело.
Плечи были напряжены так, что казались каменными.
Он почти не видел людей вокруг — просто прорезал пространство, как лезвие.

Он вышел из зоны огней, пересёк площадку перед домом и остановился лишь тогда, когда оказался возле идеально припаркованной своей машины.
Воздух здесь был холоднее, но роднее, будто он давал былое спокойствие, что так ему было нужно.

Он упёрся ладонью об свою машину и, наконец, сделал глубокий вдох.

— "Она... поцеловала меня."

Мысль ударила снова — простая, очевидная, но такая оглушающая, будто кто-то швырнул её в голову камнем.

Не то чтобы он никогда этого не хотел.
Когда-то он о таком мечтал.
Когда-то он бы вернулся этим поцелуем, не раздумывая.

Но сейчас...
Сейчас в груди всё было спутано, перевёрнуто, как после шторма.

Он закрыл глаза и тихо, почти беззвучно выдохнул:

— Почему сейчас...?

Прокусил губу.
Сжал кулак.

Словно хотел ударить по автомобилю, но так и не сделал. Лишь чуть сильнее упёрся ладонью.
Он не был зол на неё.
Он был зол на себя.

Он должен был держать дистанцию.
Держать голову холодной.
Оставаться в рамках их чертового «договора».

Но её взгляд...
Её падение в его руки...
Её губы...

Хёнджин резко оттолкнулся от капота, прошёл ещё несколько шагов в сторону двери и медленно сел внутрь.

— "Это неправильно." — "Мы же... договорились." — "Я не должен..."

Он громко выдохнул — теперь уже в своей собственной машине, где была хотя бы иллюзия безопасности, освещённый салон единственным маленьким фонариком сверху, делал это место безопасным, спокойным.
Откинувшись на спинку сидения он закинул голову назад, смотря на ту самую одинокую лампочку наверху.

впервые за вечер позволил себе выглядеть так, как на самом деле чувствовал:

Уставшим.
Запутавшимся.
И предательски задетым.

Потому что одно он понимал точно:

Не отвечать ей было правильно...
Но от этого ему становилось только хуже.

Хёнджин ехал по освященному шоссе, глядя исключительно на дорогу. Она будто давала мираж контроля и нужного давления, что собирало его воедино.

Но мысли всё побеждали, не давая покоя. Они были слишком громкими для этой тихой трассы.

— "Она поцеловала меня."

Он сжал пальцы сильнее. Слишком резкий, слишком честный, слишком живой момент...
И он его оттолкнул.

Правильно сделал?
Он почти не сомневался.
Но внутри всё равно дрогнуло.

— "Почему она вообще... сделала это?"

Он попробовал найти рациональный ответ.
Это была эмоция. Импульс. Неловкость после падения. Она играла роль перед подругами.
Она всегда умела красиво выкручиваться...

Но внутри что-то упорно шептало:
Нет.
Это было не наигранно.
Не в этот раз.

Он откинулся спиной к холодному сидению и закрыв глаза, глядя в саму душу, тихо произнёс:

— Я всё ещё... реагирую на неё.

Эта фраза была настолько неприятной, что он буквально был готов вырвать своё проклятое сердце лишь бы не чувствовать этого.

Он давно решил, что не будет снова в это увязать. Что дальше договора они не пойдут.
Что ему не нужна путаница, которую она всегда приносила.

Почему же тогда его сердце дернулось, когда она сказала «подожди, я с тобой»?
Почему он почувствовал тепло там, где она лежала в его руках?
Почему губы до сих пор... помнили?

Он резко выдохнул.

— "Это ошибка. Всё это ошибка."

Но чем больше он пытался себя убедить — тем сильнее ощущал другое:

Что, возможно, всё, что он так отчаянно отталкивал...
Он всё равно чувствовал.

Его голова упала вперёд, он закрыл глаза и шепнул настолько тихо, что даже ночь едва уловила:

— Чёрт... зачем ты это сделала...

Внутри же крутилось то, чего он бы вслух не признал:

— "...почему часть меня хотела бы, чтобы ты это повторила?"

Все мысли вдруг резко оборвались.
Громкий, пронзительный сигнал чужой машины буквально выстрелил ему в уши.
Хёнджин вздрогнул, схватился за руль обеими руками.
Он даже не заметил, как пальцы побелели от хватки.

Секунда — и он осознал самое важное:

спидометр упал до шестидесяти.

Он и сам не заметил, как скорость вмиг упала.

Он ехал медленно.
Слишком медленно для трассы.
Слишком медленно для себя.

— Чёрт... — выдохнул он, возвращая внимание на дорогу.

Фары позади мигнули недовольно.
Кто-то промчался мимо, бросив в окно что-то нечленораздельно грубое — но Хёнджин даже не слушал.

Он выровнял машину.
Сосредоточился на дороге.
На ровной линии разметки под колесами.

Но сердце всё равно билось слишком часто.

Он попробовал выкинуть из головы всё, что случилось в саду.

Но воспоминание вспыхивало снова и снова, как прилипший свет фар в зеркале заднего вида.

Он усилил хватку на руле.

— Хватит. Хватит думать об этом. Хватит позволять... ей... снова делать с тобой то, что она хочет.

Он чуть сильнее ударил пальцами по рулю, будто ставил точку.

— Ты не обязан возвращаться туда, где тебе больно. Не нужно думать о том, о чём раньше тебе, и вспоминать — было противно.

Он нажал на газ чуть сильнее, заставляя себя возвращаться к ритму дороги, к контролю, к скорости, в которой можно спрятаться от чувств.

— Твоя жизнь — это футбол.
— Футбол. И всё. Больше никто и ничего.

Если сказать это достаточно раз — может, оно и станет правдой.

Но правдой становилось только одно: в груди всё ещё неприятно сжимало. Словно внутри огромная тлеющая искра, от которой он никак не мог избавиться.

Хёнджин резко мотнул головой.

— Думай о завтрашней тренировке, — повторил он, нажимая на газ.
— Только тренировка. И пусть, пожалуйста, она пройдет спокойно...

Он перевёл взгляд на телефон, там, где светился экран.
13 пропущенных от Хана.
Ещё два — от Чанбина.
И один — от неизвестного номера, который он даже смотреть не хотел.

Экран мигнул ещё раз, будто насмешливо.

Хёнджин глухо выдохнул:

— ...Хотя откуда там спокойствие, — пробормотал он, отводя взгляд от телефона обратно на дорогу.

Сколько бы он не смотрел прямо, сколько бы раз не делал громче радио, всё в пустую.

Что говорит даже, если ветер в приоткрытом окне не смог выветрить из него того, что жгло внутри:

её поцелуй — и собственная реакция на него.

<The End Flashback>