Глава 14. Тайны Трав и Ведьмино Сватовство

Лада вслушивался в трогательную мелодию балалайки и ложащиеся на неё девичьи голоса. Покачиваясь на ведре, он зачарованно глядел то вниз — на с трудом различимые в ночной тьме макушки елей, выглядящие крошечными с высоты полёта, то вверх — на яркие блестящие звёзды, показавшиеся из-за расступившихся туч. Ветер обнимал его, пуская по коже щекотные мурашки. Кончики пальцев покалывало от переизбытка чувств, волнующего трепета в груди. Полёт на огромном устойчивом корабле не сравнить со столь свободным и опасным, когда от падения в бездну тебя спасает лишь ветхое ведро, удерживаемое в воздухе даже не твоей волей, и сомнительное везение.

Гуляющий в крови адреналин вместе с кружащим голову опьянением превратились в воодушевление. Ладу охватила странная эйфория. Хотелось смеяться, без умолку говорить и петь. Лада легко поддавался желаниям, отгоняя любые мысли о вчерашнем и завтрашнем днях. Впервые за долгое время ему не приходилось тревожиться. Вся его жизнь рассыпалась прахом, и осознание этого дарило парадоксальное утешение, словно его освободили от тяжкого груза.

Девушки под лукавый смех держали над Ладой тяжёлые бочки, позволяя отпивать медовуху, по-дружески обнимали и не раз помогали удерживать равновесие. Так и к алкоголю, и к приятной компании пристраститься недолго. Лада подпевал песням, совершенно не зная слов, с интересом слушал истории подруг. Особенно ему понравилась та, в которой девушка в маске зайца выследила парня, обокравшего её на ярмарке, и, прознав, что он пастух, решила отомстить. В одну из ночей, усыпив его чарами, она увела всё стадо овец, которых он пас. Лада надрывно, до хрипа в горле смеялся над её рассказом, представляя, как на утро удивился потерявший стадо пастух. И старался не думать. Не вспоминать, что все эти девушки — ведьмы, а он — охотник. Встреться они буквально месяц назад, оказались бы врагами. Стоило так подумать, внутренности обжигало стыдом, и вовсе не оттого, что общество ведьм и змея Ладе во много крат приятнее, чем людское.

Во время полёта Наг ни на миг не позволял позабыть о своём присутствии. Лада постоянно ловил на себе его взгляды — долгие, проницательные, пробирающиеся под кожу, а порой, не замечая, сам засматривался на него. С человеческими ногами Наг ничем не выдавал в себе чудовище, чешую и необычную форму ушей скрывали волосы. Конечно, обманчивый эффект держался только до тех пор, пока он не улыбался, демонстрируя змеиный раздвоенный язык и клыки. И всё-таки стройное, почти хрупкое, телосложение, развевающиеся шелковистые волосы и изумительной красоты розовые глаза Нага привлекали внимание и путали. Лада помнил, какая мягкая у него кожа и как ласков его низкий глубокий голос. Всё это никак не вязалось с образом ужасного змея. При одном взгляде на Нага в мыслях Лады лепестками на ветру кружились отголоски старого забытого сна, манящего и желанного. Всему виной алкоголь, говорил он себе. Спасительная невинная ложь.

Замечтавшись, Лада задрал голову и потянулся руками к небу, рассматривая расплывающиеся звёзды через широко расставленные пальцы. Его сердце наполняла радость. В окружении звёзд Ладе чудилось, что он и сейчас пребывает в прекрасном сне. Как же давно он не чувствовал себя настолько хорошо! Идеи, какие картины он мог бы вышить, чтобы передать волшебство этой ночи, вспыхивали в мыслях одна за другой. Лада уже представлял, как короткие стежки ложатся на тёмную ткань, превращаясь в созвездия. Вдруг его повело назад, сердце уколол страх. Однако Лада и вскрикнуть не успел, как его бережно придержали за спину, уберегая от падения. Наг чудом за мгновение до роковой ошибки оказался возле него. Теперь он летел совсем рядом, в полуобъятии прижимаясь к Ладе сбоку, и крепко держал его.

— Осторожнее, птенчик, — губы Нага тронула тёплая улыбка. — Скажи, а что такое Китай? — несколько смущённо поинтересовался он. — Я всё не выкину из головы твой вопрос, долетим ли мы до него.

Лада лишился дара речи. Сердце застучало в ушах. Почему? Почему его нутро неистово сотрясается от желания прильнуть к Нагу, стать ближе? Неужели он настолько пьян? Откуда взялась непрошенная нежность, накатившая горячей волной? Чувства Лады, точно навязанные неведомыми силами, не принадлежали ему, противоречили его же мыслям. Неправильно. Всё это неправильно. Так не бывает, чтобы его тянуло к первому встречному змею-людоеду. Внутренний конфликт пронизывал разум Лады, отравлял его. Он скучал по Алконосту. Лучше бы Лада снова услышал её гаденький голосок, лучше бы она осмеяла его, сказала, что он спятил, вразумила. Но Алконост молчала.

Наг заметил перемену в его настроении. Его сощуренные глаза опасно блеснули. От Нага потянуло отрезвляющим смертельным холодом. В мыслях Лады тут же вспыхнуло отвратительное воспоминание об остывшем теле убитого Драга. Страшный смрад, витавший в пещере змея, как будто снова забился в ноздри. Тошнота подступила к горлу. Оттолкнув Нага, Лада одёрнулся в сторону, вновь чуть не упав, тяжело задышал. Голова разрывалась.

Иллюзорная эйфория мигом испарилась. Лада яростно вцепился в ведро под собой. Лёгкость его покинула, оставив лишь липкий страх. Наг выглядел растерянным и разочарованным. Непонимающе всматриваясь в лицо Лады, он старательно выискивал в нём объяснение случившемуся.

— Спасибо.

Лада опоздал с благодарностью, но попытался хоть как-то сгладить возникшую между ними неловкость. Пусть его дрожащий голос прозвучал тихо и неуверенно, он говорил искренне. Глаза Нага удивлённо расширились, и без того белая кожа щёк полностью лишилась красок, и он резким движением спрятал руки за спиной, внезапно что-то осознав. Негодование сменилось пониманием и, кажется, сочувствием. Исходящий от Нага мороз пропал, вместо него появилась слабая прохлада, какая бывает у пруда ранним летним утром. Лада не поднимал на него взгляд. Наг отлетел. Присоединившись к кругу шумных девушек, он завязал с ними непринуждённый разговор.

Лада выдохнул. После произошедшего Наг больше не тревожил его, даже не смотрел на него лишний раз. Сверкая улыбкой перед компанией ведьм и шутя с ними, он выглядел увлечённым и легкомысленным, но на дне его глаз таилась мрачная отрешённость. Впрочем, всё ещё плохо соображающий Лада посчитал своё наблюдение безумной фантазией, навеянной алкоголем. Разговаривая с Ягишной, он боролся с желанием подлететь к Нагу, заговорить. Зачем? Развеселить ли его или самому найти успокоение в звуке чужого голоса? В смятении Лада окончательно перестал понимать, что с ним творится. Закрыв глаза, он старался забыть, где и с кем находится. Переждать. Отогнать сон, грозящийся от любого неправильного действия обратиться кошмаром.

К утру всей большой компанией они вернулись в избу Ягишны. Вечер продолжился за столом. Места было мало, но никто не жаловался, что приходилось сидеть, плотно прижавшись друг к другу. Хозяйка подала щедрое угощение, разлила по кружкам забродивший берёзовый сок. Лада остался голодным, не решаясь притрагиваться к запечённым сердцам неизвестного происхождения и, тем более, не собираясь ломать зубы о кости, поданные в чашах, наполненных кровью. От новой выпивки он тоже отказался, с него хватило не отпускающей путаницы сознания после медовухи. Ягишна пообещала перенести Ладу и Нага в царство мертвецов, как только проводит гостей. Зачем им туда отправляться, она не объяснила. Лада же не стал спрашивать. Какая разница? Выбора у него немного, а Наг сказал, что поможет ему. Что ему терять — жизнь? Какая теперь жизнь? Змей решил, что они отправляются в подземное царство, значит, так тому и быть.

Ведьмы наконец избавились от масок, показали лица и сразу утратили всякую таинственность. Перед Ладой предстали самые обыкновенные девушки. Среди охотников ходило мнение, что ведьмы умеют менять внешность до неузнаваемости. Но Лада тешил себя надеждой, что после совместного полёта девушки сочли его человеком, которому не страшно довериться. Им следовало поверить незнакомому охотнику-колдуну, всего-то. Однако имена ведьмы разглашать по-прежнему не торопились. Лада их не винил.

Когда Ягишна засопела за столом, сидя со скрещёнными на груди руками, центром всеобщего внимания стал Наг. Он умел увлекать беседами одновременно ни о чём и обо всём. В какой-то момент пылкий спор о ядах сменился обсуждением трав и снадобий, и Лада невольно навострил слух.

— Одного вурдалака всё отвадить от своей деревни не могу, а вчера как осенило — есть же снадобье, отпугивающее нечисть всякую, — вертя совиную маску, поделилась девушка с россыпью мелких родинок на лице. — Помню, бабка моя ещё такое варила, чтобы деревню защищать. Рецепт простенький: рябина, одолень-трава, барвинок. Боюсь только сама захвораю. Она-то на время его действия уезжала в город, а мне и напроситься не к кому, — она нервно зажевала губу.

— А ты добавь чертополох, он исцеляет. Защитит тебя на время варки. Потом разольёшь снадобье на дороге перед деревней, чертополох на следующие сутки выветрится, и останутся сплошные яды, — посоветовал Наг. — Можешь остаться в деревне. Главное сама к дороге не приближайся несколько дней.

— Ты её смерти хочешь? — поморщившись, спросил Лада. — Чертополох не лечит, а избавляет от боли. Она и не поймёт, что уже отравлена.

Все ведьмы перевели на него заинтригованные взгляды. Вмешиваться Ладе не хотелось, но оставаться в стороне, слыша настолько страшное заблуждение, ему не позволяла гордость.

— Ты говорил, что умеешь варить снадобья. Но я не думал, что ты так сильно в них разбираешься.

— У меня был славный учитель, — недобро ухмыльнулся Лада.

— Чертополох маскирует боль, а не лечит, здесь твоя правда. Только ты не подумал, что смешанный с рябиной он отсрочит действие любого яда на двое-трое суток, — уверенно заявил Наг, вальяжно закинув ногу на ногу.

— А что же барвинок?

Наг, уже собравшийся ответить, вдруг спешно сомкнул губы и задумался. Довольный собой Лада, победно хмыкая, задрал подбородок.

— Барвинок — трава сама по себе ядовита, её ещё могильницей зовут. А также...

Девушки ахнули и одобрительно зашептались.

— Вечная трава, — принимая поражение, сказал Наг. — Усилит действие любого яда многократно.

-— Барвинок ничем не перебьёшь, могущественная трава, — закивал Лада.

— Я впечатлён, — признался Наг. — Должно быть, ты долго изучал травы.

— Немало, — согласился Лада. — Не скажу, что люблю варить снадобья, но приходилось часто это делать. И теперь у меня неплохо получается, — он почесал затылок.

Лада вспомнил, как Ядвиг хвалил его за качество лечебных снадобий. Его стараниями удалось спасти немало раненых охотников. Лада не сомневался, что Ядвиг уже мёртв. Лин убил его. Сосредоточиться на этой мысли Ладе не дали обступившие его девушки.

— А ты не так прост, человечек.

— Признавайся, у ведьм учился!

— Какой же у тебя дар? Талант к варке снадобий?

Вместо объяснений Лада выставил вперёд ладонь, на кончиках его пальцев вспыхнуло синее пламя.

— С помощью жара ты охотился?

Пойманный с поличным, Лада застыл. Они знают. Конечно же, да. Лада догадывался, что так и будет. Неудивительно, он ведь рассказал всё о себе Ягишне, на что рассчитывал?

— Да не переживай! Многим из нас приходилось делать ужасные вещи, чтобы выжить.

«У меня всё на лице написано, что ли?»

— У меня был лук, — быстро сдался Лада. — Магия плохо мне даётся. Я применял её, чтобы поджигать стрелы, не чаще. Но мой лук сломался, когда я упал в логово Поло... К Нагу.

— Достанем тебе новый, — пообещал Наг.

— Жар — сильный дар. С каким богом ты связан? — спросила одна из ведьм.

Когда Лада ранее жаловался Ягишне на жизнь, он не уточнял, с каким богом связал себя договором.

— С Чернобогом.

Лада ответил без лишних размышлений, чем здорово удивил всех девушек вокруг себя. Их лица омрачились. Никто из ведьм не решался озвучивать общую мысль, витающую в воздухе. Вместо них взял на себя эту задачу Наг:

— Плохо.

— И всё? — Лада ждал уточнений.

— Чернобог жаден. Редко с кем делится силами, а если с кем делится — многое просит взамен. Что он у тебя забрал?

— Чернобог даровал силы не только мне, но и моему брату. Я разве не говорил? Взамен забирает наше здоровье. Применение жара требует больших усилий и траты энергии. Поэтому я и обучился варить оздоравливающие снадобья.

Говоря последние слова, Лада непроизвольно подумал о брате — теперь некому готовить ему лекарства. Даже если они не ладили, он не считал, что может перестать варить ему снадобья. Лин их принимал. Без энтузиазма, естественно, и всё же принимал.

— Плохо, — повторился Наг. — Слишком малая плата. У него планы на ваши души. Скорее всего, Чернобог жаждет сделать вас своими вечными слугами после вашей смерти.

— Да, я лакомый кусочек для богов, — попытался отшутиться Лада.

Его неловкий смех потонул в тишине.

— Мы уже договорились, что я отплачу тебе за избавление от проклятия тем, что помогу разузнать правду о предательстве твоего брата, — серьёзно начал Наг. — Однако, попроси — и я придумаю, как избавить тебя от договора с Чернобогом.

— Договор нерушим, — выступила черноволосая ведьма из числа старших. — Всякий, кто идёт против бога тьмы, встречает печальный конец. Привести человека в подземное царство, во владения Чернобога, — немыслимая смелость, однако вознамериться отнять его добычу — безумие.

— Я смогу. Лишь попроси, — убеждённо произнёс Наг, смотря только на Ладу.

— Воздержусь. Я и так уже многим должен.

«Свою душу двум богам, как минимум».

Наг неудовлетворённо покачал головой, но упрашивать Ладу согласиться не стал. Чтобы развеять охватившее всех уныние, он нарочито озорно сказал:

— Поговаривают, ведьмы мастерицы по части преображений.

Девушки оживились.

— Ты не тяни, змей.

— Ай, как издалека начал, стесняешься попросить сестриц об одолжении?

— Неужто помощь наша понадобилась?

Наг, играясь с прядью волос, продолжил:

— Негоже мне наведываться домой без должного обличия. Как-никак, с триумфом возвращаюсь — проклятие побеждено, я свободен.

«Ему дорогущий кафтан дали, а он ещё и недоволен», — с раздражением подумал Лада.

— С триумфом, да и только? — с намёком спросила у Нага юная ведьма, носившая маску совы. — Аль что или кого упомянуть забыл?

— И правда. Возвращаюсь я не один. С моим спасителем.

— Не с женихом ли?

Девушки засмеялись. Лада ожидал услышать возмущения, однако Наг и не думал спорить с подругами.

«И чего у него рожа настолько довольная? Лихо меня без моего ведома сосватали. Я бы им сказал! Но кто же будет спорить с девицами, способными тебя сожрать?»

— Нам бы обоим волосы поправить, — заметил Наг.

Вокруг него и Лады сразу поднялся шум. Девушки с удовольствием хлопотали над ними. Лада чувствовал хмельное дыхание у своих щёк и осторожные прикосновения нескольких рук, расплетающих его косу, слышал воркование над своей головой. Боясь лишний раз дёрнуться, он затаил дыхание, пока его расчёсывали гребнем. Лада наблюдал, как заплели Нага: в нескольких маленьких косах засияли золотистые нити, среди белоснежных прядей запутались связки красочных бус и подвески-кисточки. В его ушах появились тяжёлые серьги с бусинами из самоцветов.

Из-за вихря колдовства волосы на макушке Лады зашевелились. Ему подали зеркало, и он увидел в отражении надетый на него высокий блестящий кокошник, расшитый серебристыми нитями. Лада обескураженно захлопал ресницами, не зная, как реагировать. Кокошник явно праздничный, похожие надевали охотницы из Красно во время свадебных церемоний.

Девушки разразились хохотом. Густой смех Нага, присоединившегося к ним, заставил уши Лады заалеть. Над ним открыто издеваются нечистые силы. Стоило кому-то из ведьм щёлкнуть пальцами, кокошник исчез без следа.

— Ты не серчай, человечек. Нам показалось, ты всю ночь не туда глядишь. Вот мы и привлекаем твоё внимание.

Лада осознал, что ведьмы имеют в виду: он опять долго не отрывал взгляд от Нага. Его глаза будто и не принадлежат ему. Лада вновь посмотрелся в зеркало, наконец приглядевшись к причёске — распущенные густые волосы струились по плечам, две небольшие косы, заплетённые из взятых у висков прядей, соединялись позади и украшались нитями мелкого жемчуга. Ему редко приходилось носить волосы несобранными, поэтому поначалу было неудобно, шея чесалась. Лада согласился потерпеть. Вид своего отражения ему понравился.

Через пару часов девушки надели маски, попрощались с Нагом и Ладой и улетели. Изначально они планировали дождаться, когда проснётся Ягишна, но их энтузиазм быстро иссяк. Наг объяснил им, что она не откроет глаза раньше полудня, ведь если Ягишна напивается и засыпает, её не разбудят даже крики стаи жар-птиц. Девушки послушали его, попросили передать подруге несколько слов и покинули избу.

Лишь когда последняя ведьма вышла за порог, до Лады дошло, что он остался с Нагом наедине. Со стороны стола донёсся храп. «Почти наедине», — успокаивая себя, подумал Лада.