Глава 3. Ученики Велеона. Часть первая

Промокшая насквозь одежда неприятно липла к коже, холод вызывал дрожь. Полумесяц закрывали тучи. В кромешной темноте Лада не осознавал куда бежит. Зрение помутилось. Одинаковые деревья сливались в единый нескончаемый лабиринт. Лада старался не упустить из виду несущегося впереди Лина, его спина то пропадала, скрываясь за стволами дубов, то ненадолго появлялась. Тело ломило от усталости. Тяжёлые ноги передвигались медленнее с каждым шагом. Босые израненные пятки горели.

Хотелось воспользоваться огнём, прогнать мрак, но Лада знал, тогда их мгновенно найдут. Тонкий голос страха в голове подсказывал, что им не убежать, нигде не спрятаться. Велеон отыщет их, куда бы они с братом не отправились, заберёт своё. Лада боялся оборачиваться, чувствовал, как за спиной кривые лапы смерти тянутся за ним. Велеон видел их бездонными глазами берёз, слышал их сбитое дыхание, играл с ними, давая на миг поверить, что они смогут спастись, чтобы по итогу растоптать их надежды.

Нога зацепилась за торчащий корень, Лада грудью упал в грязь. Хрипя, он надрывно глотал воздух. Голос пропал. Все звуки, кроме дикого биения сердца, исчезли. Земля отдалялась, приближалась, кружилась под ним. Время замедлилось. Лада ощупывал траву, безрезультатно искал за что ухватиться. Затылок пронзила резкая боль, будто его ударило током. Руки дрожали, несколько попыток подняться закончились падениями. В мыслях не появлялось ничего путного, лишь желание сдаться, лежать.

Лада укусил тыльную сторону ладони, отрезвляя себя, почувствовал солоноватый вкус крови во рту. Его не спасут, никто не придёт на помощь, Лин не вернётся за ним. Лада убеждал себя, что должен выжить, а для этого обязан встать.

Наконец поднявшись, он бросился дальше. Лада бежал, но казалось, еле полз, не в состоянии определить, лишился ли он зрения или темнота настолько сгустилась вокруг него. Взгляд постепенно прояснился. Лада увидел Лина, по-прежнему мелькавшего впереди. Неужели подождал? Неозвученному вопросу суждено остаться без ответа.

Лес закончился, братья выскочили к обрыву. Лин посмотрел вниз. Под обрывом протекала бурная река, за ней начинался другой лес. Высоко. Расстояние до воды оказалось слишком большим, если прыгнуть, неминуемо разобьёшься. Лин загорелся огнём и твёрдо сказал:

— Будем биться.

«Проиграем», — подумал Лада, вставая сбоку от брата. Над кронами деревьев вырос пламенный столб, двинулся к обрыву. Велеон объявил о своём появлении. К природе он относится с уважением. Потому Лада был убеждён, Велеон контролирует силу настолько идеально, что ни травинки не пострадает от его огня. Дай волю Лину, и он, обороняясь, без зазрения совести спалит половину леса.

Лада чувствовал напирающую на них подавляющую энергию. Отступать некуда. Велеон гордо демонстрировал, что магия братьев не сравнится с его колдовской мощью. Лин не стушевался, выставил кулаки. Самонадеянный идиот. Лин злобно глянул на брата. Неужели я оскорбил его вслух, мысленно ужаснулся Лада.

Столб пламени настиг братьев. Внутри огня проглядывался мужской силуэт. Велеон щёлкнул пальцами, и пламя вмиг погасло. Поправив гречневик, высокую валяную шляпу, он важно произнёс сиповатым голосом:

— Далеко забрались. И зачарованное озеро переплыли. Отрадно видеть.

Чернобородый Велеон сердито сдвинул густые брови.

— Огорчили вы меня. Я дал вам кров, работу, воспитал. А вы, щенки неблагодарные, бежать удумали от учителя, бросить старика без помощников захотели. Не пущу.

Выставлять себя пожилым человеком Велеон привык, поэтому не против называться стариком, хотя на вид ему не дашь больше сорока лет. В лохмотьях и маске он ездит в город и встречается с заказчиками. Скрывает личность.

— Убью! — закричал Лин, направляя на него огонь.

Велеон отмахнулся от летящего в него пламени, как от ничтожной мухи, покачал головой. Лада встал перед братом и рухнул на колени.

— Пощадите глупцов. Мы вернёмся, и мыслить о побеге не посмеем, — поклялся он. — Сжальтесь, прошу.

Лин дёрнул его наверх за воротник.

— Встань! Не смей ползать перед ним. Я убью его!

Велеон закашлял. Лада заметил кровь на его пересохших губах. Велеон спешно вытер рот.

— Больно резвые. Видать, слишком много сил я вам оставлял. Не цените доброту, впредь буду строже.

Братьев со всех сторон опутали золотые нити. Лада завопил от боли, повалился набок. Лин выстоял, сцепил зубы и не проронил ни звука. На его лбу вздулись вены. Лада скривился, он физически ощущал, как из него вытягивают силы, как слабеет и без того измождённый организм. Нити рассыпались. Лин вызвал огонь, но получилось сделать всего несколько маленьких вспышек на кончиках пальцев. Он взвыл от досады. Велеон расправил плечи, выпятил грудь, наслаждаясь приливом энергии.

— Не убивайте, — взмолился Лада.

— Убить моих дорогих учеников? Ни за что. Ещё не время. Не плачьте. Молодые — к рассвету восстановитесь.

Велеон зашагал в направлении леса, ожидая, что братья послушно пойдут за ним. Лин рывком поднял Ладу, бросил ему:

— Ты жалок.

Братья побрели следом за учителем.

— Я убью тебя.

Велеон смолчал после очередной угрозы Лина. Ладе послышалась усмешка.

— Поглядим.

Розовый свет зари отражался на глади спокойного озера посреди леса. На островке, окружённом водой, стоял деревянный терем. Над озером поднималась лёгкая дымка рассеивающегося утреннего тумана. На паутине в траве блестела роса. Лада засмотрелся на маленького паука, притаившегося среди зелени. Тишина, запах сырости и живописный пейзаж нисколько не радовали. Братьев наполняли обида и горечь неудачи.

Не то чтобы Лада всерьёз верил в успех побега. Цепи судьбы сковывали их, власть богов над их жизнями не позволяла делать то, что нарушит высший замысел. И всё-таки Лада позволил себе ненадолго представить, как прекрасно разорвать оковы, освободиться, иметь выбор. Зря, знал же, что дело безнадёжное. Только расстроился.

Лада приободрил себя мыслью, что сожалеть не о чем. Не согласиться на побег он не мог, Лин и так презирал его за трусость. А сколько ждать до настоящего избавления от Велеона ему известно. Им по двенадцать лет. Через два года Лин убьёт Велеона. Обещания он и правда выполняет.

Ладе непросто принять, что он провёл в мире романа уже четыре года. В суматохе непривычных будней они пролетели молниеносно. До сих пор иногда Лада просыпается с надеждой, что откроет глаза и увидит прежний дом, родной и понятный мир. Всякий раз он сталкивается с разочарованием. Боль во всём теле и жёсткая кровать быстро заставляют опомниться.

— Вы сами себя наказали, лишившись сна, — сказал Велеон. — Собирайтесь, пойдём к капищу.

Его любимое наказание. Велеон нередко не давал спать братьям. И хорошо, подумал Лада. Лучше без сна. Лада возненавидел ночи. Он подолгу не может заснуть, а когда получается, спит урывками. И снятся ему всегда кошмары. Не в привычном виде, там нет чудовищ, пугающих образов, будоражащих воображение, но просыпается Лада весь в поту и с глубокой тревогой. Во снах его прошлая жизнь спутывается с настоящей.

В кошмарах Лада смотрит на лица людей, которыми когда-то дорожил, и не понимает, почему любил их, за что испытывает бесконечную вину. В видениях он сталкивается и с воспоминаниями, в реальность которых слабо верит. Да, Лада помнит их с Лином детство, заброшенность, одиночество, предательство матери и отца, оставившее ноющий рубец на сердце. Однако разве он прошёл через эти испытания? Воспоминания внушённые, ложь, выдумка богов — повторяет Лада себе изо дня в день и отказывается признавать, что тем мальчиком, жмущимся к Лину, ищущим у брата поддержку и защиту, был именно он.

Постоянно оказываясь затянутым в воспоминания о детстве, Лада успел проникнуться сочувствием и симпатией к Лину. Они не стали настоящей семьёй. Брат ведёт себя безответственно, раздражающе, безрассудно, дерзко, невыносимо глупо, в общем, совершенно несносно. И тем не менее, Лада учитывает, что у него есть оправдание — Лин ребёнок, столкнувшийся с тем, что не каждый взрослый способен вынести. И у него нет за плечами двадцати девяти лет жизненного опыта из другого мира. Лада старается исполнять роль внимательного брата, насколько способен, ведь о Лине больше некому позаботиться. Есть и другая причина. Ладу тяготит осознание, что он причастен к появлению в судьбе Лина бесчисленных трудностей и несчастий.

Велеон помахал рукой. Вода из озера поднялась по его велению. Велеон встал на образовавшуюся волну, за ним на неё запрыгнули братья. Вода отнесла всех троих к островку.

— Как? — коротко спросил Велеон, не утруждаясь уточнить, о чём идёт речь.

Лин упрямо промолчал.

— Лада? — Велеон вопрошающе выгнул бровь.

— Сон-трава, яд двухвостой змеи и кровь, отвар заговорён под убывающей луной. Помогает бороться с чарами, действует единожды. Мы однажды использовали его, когда крали оберег ведуна, — в конце Лада зачем-то уточнил: — Озеро сопротивлялось.

Уголки губ Велеона едва уловимо приподнялись.

— Запомнили? Молодцы.

Лин пихнул Ладу в бок.

— Рано или поздно он понял бы.

Над дверью терема через вырезанные руны провели алую темнеющую черту. Велеон провёл пальцем по неровному следу.

— Крови не пожалели.

Заклятие рун позволяло Велеону чувствовать, когда порог терема переступают.

— Сами переделаете.

Велеон открыл дверь и пропустил братьев. У порога стояли две пары кожаных сапогов. Скрипучие, пришлось бежать без них. Да и не поплаваешь в громоздких сапогах. На полке стояла деревянная игрушечная телега, запряжённая тремя конями. Верные скакуны Велеона. Стены внутри терема расписаны пёстрыми цветами. Под потолком сияли желтоватые магические шары. Братья поднялись по лестнице с резными перилами на второй этаж и зашли в комнату.

Лада достал из сундука бутыль с густой жидкостью, выглядящей как мёд, выпил снадобье, стараясь забыть о дурном вкусе. Беспокоящие его боль и ломота в теле утихли разом. Ненамного, но любое облегчение приятно. Силы, вытянутые Велеоном, постепенно восполнялись. Лин бутыль не взял.

В тереме Велеона горькие лечебные снадобья и питательные отвары заменяют пищу. Редко на стол попадает настоящая еда. Лада старается не думать, как мечтает о сочном мясе и о приторных сладостях, нелюбимых в прошлой жизни. От снадобий их с Лином уже тошнит. Выбор не велик: либо выпиваешь отвратительную вязкую жидкость, зажав нос, либо встречаешь голодную смерть.

Приготовление снадобий выходит у Лады куда лучше, чем колдовство. Ему не дано мастерски управлять огнём, как Лин. Со дня, когда Велеон приметил способности Лады, варка снадобий стала его обязанностью. Лину приходится помогать брату. 

Основа для особенного лечебного снадобья Велеона варится с заговорёнными костями животных, его требуется перемешивать без остановки трое суток, поддерживая магический огонь под котлом. Одному человеку невозможно справиться с этим. Велеон мог. Он не человек. Лада напомнил себе, что и они с Лином не люди. Наверное, он не примирится с превращением в колдуна и через десять лет.

Окатить себя нагретой водой из ведра и отмыть липкие волосы отваром ромашки сейчас несбыточная грёза. Лин поспешил сбросить подсохшую на нём рубаху. На его плече остался шрам от укуса упыря. На груди и спине отпечатались ожоги от магических цепей. Воспитание Велеона не проходит бесследно. Лада предлагал ему залечить ожоги мазью, как сделал сам, но брат наотрез отказался. Гордый болван. Лин надел тёмную косоворотку с красной вышивкой на рукавах. Лада переоделся, затем распустил растрепавшуюся косу, чтобы заново завязать непослушные волосы. Неровные пряди колючками торчали в разные стороны на голове Лина. Лада недовольно цокнул языком. Причесался бы.

Ладу веселило, с каким рвением брат регулярно коротко подстригается с тех пор, как он начал отращивать длинную косу. Настолько противно, что они похожи? Впрочем, должны же быть хоть какие-то различия в их внешности. Велеон до сих пор путает их имена. Или притворяется, чтобы посмеяться над пылкими реакциями Лина.

Лада затянул пояс с незатейливо вышитой на синей ткани серебристыми нитями цветущей ветвью. Украшать одежду ему нравилось, хотя и пришлось исколоть все пальцы в процессе обучения. Лин носил рубашку навыпуск. Лада попробовал обвязать вокруг его талии пояс.

— Удобнее будет.

Лин вырвался, ударив Ладу по ладони, отшвырнул пояс в угол. Что за выходки? Лада сохранил невозмутимую улыбку. Лин, топая, выбежал из комнаты и захлопнул дверь. Лада ведь старался, бессонными ночами расшивая пояс брата геометрическим узором.

— Мелкий засранец.

Мало я проблем тебе прописал, дайте мне ноутбук, и тебя такая кара настигнет, мстительно размечтался Лада. Шелест крыльев отвлёк его. Лада обернулся. На выступе под окном, пригнувшись, сидела Алконост. Отливающее золотом оперение и корона блестели, переливались в солнечных лучах. Голова птицедевы не источала свет, как в пределах царства богов, где Лада встретил её во время перерождения. Светлые локоны струились по спине, обрываясь у хвоста. Алконост лукаво сощурила карие глаза.

— Птичка моя певчая, — поприветствовал гостью Лада. — Заглянула пригласить на кофе? Я занят, весь в делах, вот — книгу пишу.

Алконост поклонилась то ли учтиво, то ли в шутку. Сходу не разберёшь.

— Душенька, мне думалось, ты сбежал. Передумал? — елейно поинтересовалась птицедева.

— Перехотел брать отпуск. Работа трудная, сама понимаешь. Не могу бросить на самотёк. Куда вы без меня?

— Ох, за то я тебя и люблю.

— Как там наш босс? Кстати говоря, подзабыл его имя. Стыд какой. Не напомнишь?

Алконост прикрылась крылом и посмеялась.

— Я бы рада, да беда, сама запамятовала.

Угадывание личности Великого стало их своеобразной игрой. Лада пытается узнать для кого пишется роман: перебирает известные ему имена богов и богинь, спрашивает намёками, шутит, напрямую задаёт волнующий вопрос. Алконост не спешит утолить его любопытство. Птицедева держится уже несколько лет и, судя по всему, не собирается идти Ладе навстречу.

— До казни вспомним. Ну что, босс доволен моей работой?

— К моему сожалению, Великому не за что тебя похвалить.

— Как? Неудавшийся побег — разве не интересный момент в истории злодея?

— Скучновато, — лениво протянула Алконост.

— Твои отзывы, как всегда, честны.

— Побег не твоя заслуга. Лин справляется без твоего участия.

— И что? Я до сих пор не умер, по-моему, весомая причина для выдачи премии.

— Не для Великого. Хотя замечу, в первоначальном ходе истории Лин решился на побег намного позже. Твоё существование что-то в нём изменило. И всё-таки мы ждём больших результатов.

— Заказчик строг, — кивнул Лада. — Не угодил. Бездарный из меня писатель. Вы заслуживаете работника лучше. Подавать заявление на увольнение?

— Душенька, помилуй, не руби с плеча. Великий терпелив и готов простить тебя.

— Всё на мне, — театрально вздохнул Лада. — Какой я был могущественный, когда управлял всеми.

— Да. Был.

— Меня утешает, что в прочитанных книгах про перемещение в иной мир герой обычно получал счастливый финал. Прошу, не улыбайся так ехидно, птичка, в дрожь бросает.

В комнату заглянул Лин.

— Кончай трещать с самим собой и поторапливайся.

Алконост словно никогда и не сидела под окном. Лада подумывал, не сказать ли чего колкого в ответ, ход его мыслей прервало состояние Лина: веки опустились, его повело влево. Пробормотав несколько неразборчивых слов, брат упал. Лада подбежал и проверил его пульс — слабый. Дыхание поверхностное.

Связать себя договором с Чернобогом значило согласиться отдавать ему часть здоровья. Частые недомогания, обмороки — обычное дело для Лады и Лина. Чернобог благосклонен к ним. Боги требовательны и жадны. Забери Чернобог часть их душ, они могли бы обезуметь. Оздоравливающие снадобья спасают положение, несмотря на то, что Лин пьёт их меньше, чем стоит. Значительно ухудшает ситуацию ненасытный учитель, поглощающий остатки их сил.

Лада метнулся к сундуку, вытащил из него бутыль, влил лечебное снадобье в рот Лина, придерживая его голову. Брат сделал глоток, содрогнулся и пришёл в сознание. Мученическое выражение лица сменилось привычным недовольством. Лин намеревался заговорить, но передумал и отвернулся. Около минуты он лежал неподвижно. Полностью восстановившись, Лин поднялся и молча вышел за дверь. «Ты рассыпешься, если поблагодаришь меня?» — подумал Лада.