ГЛАВА 40: БЕЗДОМНЫЙ ШИ

Погода в империи Цю менялась каждые 10 минут, но, к привеликому удивлению, все уже давным-давно свыклись с этим. В особенности это касалось центральной столицы, коя по какой-то необьяснимой причине, известной только высшим силам, постоянно становилась центром всех ураганов, метелей в зимний период, гроз и проливных дождей. Вот и сейчас дело обстояло тем же образом: буквально какой-то ничтожный час назад падал мелкий, пушистый снежок, однако с приближением темнотя нещадно полил дождь. Прошу принять к сведению, что в отличии от всех остальных гроз, эта была настоящим тайфуном, что мог выдёргивать деревья с корнем и даже ломать небольшие постройки (А в редких случаях и крыши противоположных).

Над городом сгущались чёрные, словно смоль тучи, а яркие вспышки и раскаты грозы заставляли людей на улицах опасливо поглядывать на них, ускоряя шаг к потенциальным укрытиям. Ветер выл в переулках столицы Сун, трепал крыши небольших дворцов и жилых домов, стучал в окна с помощью бумажных фонарей, раскачивая их в беспорядочном танце. Дождь хлынул неожиданно, точно острые, почти ледяные стрелы. Он сбивал последние цветы хризантем в придорожных садах, превращая тропы в грязные ручьи. Где-то вдали затихал гонг одного из многочисленных храмов.

К тому моменту, как ураган достиг своего пика, на улицах уж никого не осталось. Каждый в городе укрылся в надёжных местах, что с большей вероятностью смогут устоять во время тайфуна. Но, увы, не всем была предоставлена такая привилегия...

В маленькой, совсем обветшалой лачуге, прислонившись к стене и вытянув одну ногу, сидел не самого благоприятного вида человек. Вид его был измождённым, а нога, что была вытянута, опухла и покрылась небольшой дорожкой синяков. Ранее идеального вида одежды извалялись в грязи, а в некоторых местах были и вовсе порваны. Волосы взлахмачены. Дорогие шпильки, гуань, веер и серьги, да даже верхние тёплые одежды — отобраны. Единственное, что так и осталось у бывшего юного господина Ши, так это цепочка замка долголетия, что покоился на шее владельца под слоями нижних одежд, и только благодаря этому не был найден. Соломеная крыша, в связи с сильными порывами ветра грозилась вот-вот обвалиться прямо на голову; каменный пол казался холоднее льда из-за недавних похолоданий; в полуразрушеные окна нескончаемым потоком летели брызги дождя, что долетали на достаточно большое расстояние от окна, образовывая в тех местах лужи. Но всё лучше, чем находиться в самом центре урагана.

Ши Циньсюань уставился в пол мёртвым, остекляневшим взглядом. Ни тени эмоции — ни боли, ни страха, ни гнева, ни даже скорби. Лишь пугающее безразличие, словно жизнь выветрилась изнутри. Увидь его сейчас кто, запомнивший его как неизменно улыбающегося юнца — возможно, и не узнал бы вовсе. И дело было вовсе не в его потрёпанном виде. Нет же. Без той самой живой искорки в глазах юноша будто и лицом изменился.

Еле державшаяся на петлях дверь неприятно всхлипнула и с порывом ветра в лачугу на покачивающихся ногах ввалился мужчина, тут же накрепко закрывая проход. Циньсюань даже мельком не взглянул в ту сторону.

– Ого! Не ожидал увидеть здесь кого-то ещё! – вошедший сразу же присел рядышком и уже хотел сказать очередную бесмыслицу, ну, или мысли в слух, (Называйте как хотите) как неожиданно замер. – М-молодой господин?.. Неуж-то это и в самом деле... Вы?..

Ответа на его вопрос не последовало и я вам больше скажу, "молодой господин", у которого явно что-то случилось, не то что не ответил — даже не дёрнулся! Оборванец сбоку... (Хотя, наверное не стоит его так уже называть, ведь теперь Ши Циньсюань не сильно отличался) терпеливо дожидался хоть какой-то реакции, во все глаза уставившись на своего совсем недавнего благодетеля, однако, когда спустя 5 минут точно, ответа он так и не дождался, мужчина удручённо вздохнул. Но пускай ему не послали совершенно никакой реакции — не положительной, не отрицательной — мужчина всё равно был твёрдо уверен, что перед ним тот самый "молодой господин", что не остался равнодушным.

Внезапно на плечи Циньсюаня опустилось что-то тёплое, мягкое и до боли знакомое. Словно немного очнувшись, Ши Циньсюань вяло перевёл взгляд с каменного пола, что рассматривал половину большого часа, на человека около него. Тот снял с себя подареный ранее Циньсюанем плащь и надел обратно владельцу на плечи, заботливо завязывай в бантик завязки и застёгивая пуговицы.

– Возьмите обратно, мне уже не так холодно, да и, это ведь ваше, в конце-то концов. – из всех возможных реакций он получил лишь слабый кивок головой, после чего "молодой господин" вновь уставился в пол, словно это была самая интересная вещь на всём белом свете.

Мужчина не мог знать, что случилось у этого улыбчивого и доброго господина ранее, но его вид говорил сам за себя...

– Послушайте, – окуратно начал мужчина после неловкой тишины, нарушаемой только порывами ветра, что бились об стены. – Вы ко мне были очень добры и я вам безмерно благодарен! Когда вы мне отдали те деньги, я тут же побежал за лекарствами, а когда отдал их нашей целительнице, то обнаружил, что у меня осталась сдача и я решил прикупить овощей для ребят... Простите, если бы я знал, что встречу вас сегодня снова, то отдал бы оставшиеся деньги вам... – и снова бездумный кивок. Если честно, у человека сложилась впечатление, что его и вовсе не слушают.

Мужчина шумно выдохнул и, неуверенно потеребив краюшек рваного рукова от остатков одежд, поглядывая на сидящего рядом, с меньшим энтузиазмом продолжил.

– Я посмотрю, с вами случилась какая-то неприятность. Может, я мог бы чем-то помочь вам? – несмотря на вялую реакцию собеседника, он явно был настроен отблагодарить его во что-бы-то не стало, и это было весьма и весьма похвально!

– Нет нуды. Тут уже никто не поможет. – голос был таким тихим, хриплым и надрывистым, что мужчина еле смог расслышать слова. Мало того, что ураган и без того громкий, так ещё и "благодетель" мямлил!

Мужчина с сальными волосами вовсе не был глупцом и тут же понял, что дело действительно такое, что уж никто не поможет. Пытаться разузнать было бы крайне невежественно и скорее даже бесчеловечно, жестоко! Оставалось лишь теряться собственными догадками:

"Бизнес потерял? Хотя... вряд ли. В его возрасте мало кто добивается успеха без чьей-либо помощи, и уж точно не так просто всё теряет. Может, кто-то умер? Матушка?.. Нет, вряд ли. От потери матери он бы, наверное, не сидел здесь, закутанный в практически такие же обноски, как на мне — отец бы не позволил. Значит, отец?.. Пожалуй, это многое бы объяснило. Тогда и не удивительно, что он выглядит так... потерянно."

Мысли его не были далеки от правды.
Любопытство — часть человеческой природы. Но стоило бы дать этому человеку награду хотя бы за то, что он, несмотря на всё, пытался разобраться, осторожно выстроить логическую цепочку, вместо того чтобы лезть в чужую боль с расспросами.
Хороший человек. Что тут скажешь?..

Тишина, нарушаемая только завыванием ветра и звуками капель дождя, затянулась и вместо того, чтобы бездумно пялиться на Циньсюаня со стеклянным взглядом, мужчина постарался завязать беседу. Это, как по мнению многих, помогало отвлечся от неприятных и печальных дум.

– Я понимаю, что вам скорее всего не до разговоров... И всё же представлюсь. Меня зовут Сан Чжао, а вас как мне звать? – ответа, как нистранно, он не получил. В целом, он ожидал такого исхода, однако состояние человека, что, казалось, совсем недавно с сочувсивеной улыбкой отдавал свой кашель со всеми, что у него были деньгами, желал скорейшего выздоровления его семье и убегал с беззаботным хихиканьем, сейчас выглядел так подавленно, что его с трудом можно было отличить от безвольной куклы или и вовсе мертвеца — ужасно удручило бы любого на его месте. – Не говорите, если не хотите. – неприятная гореч вновь разлилась где-то в груди за юношу, когда тот опять совсем не отриагировал.

Сан Чжао покачал головой и замолк, вероятно, раздумывая, как бы ему следовало вести себя дальше, ведь растраивать и тем более давить на незажившие раны отнють не хотелось...

– Знаете, я ведь действительно благодарен вам, – наверное в 100 раз повторил Сан Чжао. – Я, может, и не знаю подробностей — даже примерных — однако у меня закрадываються подозрения, что вам скорее всего некуда и неккому идти. Если желаете, и, если мои догадки верны, то возможно мог бы предложить вам дождаться окончания урагана и пойти вместе со мной? У нас грязно, да и, мы все, как-никак, бездомные и безработные бродяги... Хлипкие дома грязные, а улицы ещё хуже. Многие из наших ребят болеют, поэтому заразится шансов в разы больше. Не буду увиливать и скаду, что жить там очени и очень скверно... И всё же, если не побрезгуете, мы всегда готовы с распростёртыми руками принять кого-то, кому некуда идти.

К привеликому сожалению, Ши Циньсюань так и не заметил ни слов, ни взгляда, ни поступков, разворачивавшихся вокруг него. Будто всё происходящее пролетало мимо — не касаясь, не оставляя следа. Честно, если положить руку на сердце, в тот момент он был неотличим от человека, лишённого и слуха, и речи. Словно поставь их рядом — и трудно было бы сказать, кто из них более отрезан от мира. По сути, он и был таковым. Не в физическом смысле, вовсе нет… но по сути точно. И это... Грустно. Печально до сжатого горла.
Больно.

Сан Чжао в который раз страдально вздохнул и уже было подумал повторить сказанное, когда заметил еле заметное, почти невидимое движение головой, что подрузомевало под собой кивок. Ну, по крайней мере на это надеялся вышеупомянутый. Поджав потрескавшиеся губы, Сан Чжао более не произнёс и слова решив, что не следует трепать разговорами исколеченого физически и душевно человнка.

                                  ...

Выть ветер и хлестать с нескончаемым потоком дороги дождь прекратил лишь когда солнце практически полностью скрылось за горизонтом, оставляя после себя совсем капельку света. У Сан Чжао практически не получалось достучаться до Циньсюаня, но с горем попалом у него вышло помочь встать молодому человеку с одеревеневшими ногами, одна из которых не то что опираться при ходьбе без боли — даже двигаться спокойно не могла.

Свежеприоьретённый знакомый не преувеличивал, когда рассказывал о месте, где он жил: изящные дороги с новенькими домами постепенно превратились в грязные, неуваженные тропки с на глазах разваливающимися жилищами, где жило сразу по несколько людей. Бездомные выглядели действительно болезненно, детей практически не было, а если и были, то не являлись такими бодрыми, как детвора в более обеспеченных районах. Однако это совсем не волновало Ши Циньсюаня и шёл он до сих пор, честно говоря, только потому что поддерживающий его за локоть спутник, чтобы Циньсюань не упал, без колебаний продолжал путь.

Встретил их небольшой деревянный домик, из окна которого светился мягкий свет от свечи, так же освещая остальные небольшие участки вокруг. На досках веднелся налёт плесени, дверь закрывалась не доконца и уже еле держалась на петлях, а в крыше веднелось куча неровных заплаток, но домик этот, стоит признать, был вполне сносным. Как говорится в простанородье: «Крыша есть — и на том спасибо!».

– Хозяйка, я овощи принёс! О, и ещё гостя!

Внутри оказалось куча народу, что занималась каждый своим делом — кто играл в кости; кто читал дешёвую книжонку; а кто готовил что-то в котелке. Несмотря на грязное и откровенно бедное положение дел, в помещение творилось весьма тёплое и добродушнуе окружение.

Дальнейшее Ши Циньсюань помнил туманно и знал лишь частичные отрывки деталей. Самое яркое, что Циньсюань смог запомнить — это угол в который он забился, недавно пригатовленную похлёбку из чего-то непонятного и золотистый замок долголетия, что он баюкал ладонью, прижимая его к груди. Он вроде тогда что-то спрашивал. Или обещал. Или может просто бормотал всякую чепуху... Ши Циньсюань уже не помнил.

/Конец 40 главы. Автор сердечно просит прощения за то, что заставил читателей ждать продолжения так долго. Сори! А ведь уже приблежается новая арка с праздником середины осени... ( 〃▽〃) Ух, там мы наконец дождёмся долгожданного развития отношения нашего непокалебимого императора и ветерка~ Кто ждёт её? Честно, даже я жду. (Хотя именно я вроде как автор) ( ￣▽￣)