ГЛАВА 26: ТО, ЧТО ТИГРУ ТРОПА, КОЗЛУ- УТЁС

Вот скажите мне, сколько понадобиться человеку времени, чтобы хотя бы стать приятелем для такой важной персоны, как император? 2 года? Полтора года? Год? Вот и я так думаю. Но похоже, кое-кто решил выйти за эти рамки корденально. Да-да, я сейчас говорю о младшем брате герцога Ши- Ши Циньсюане. Поразительно, но вот, лето закончилось. Осень за месяц постепенно окрасила природу в красные и золотистые цвета, перетикая в следующий месяц. А юный Ши уже вовсю вертится вокруг правителя. Мало того, что он стал чуть ли не самой ожидаемой персоной рядом с Его Величевством в свободное время, так ещё от него можно услышать крайне любопытное обращение, которое появилось за последние несколько недель. Как же его там? Ах, точно! «Хэ-Сюн». Нет, ну вы представляете? Но поразительнее всего здесь является даже не смелость этого человека, а то, что ему это каким-то боком сходит с рук. Поразительная удача, что тут ещё скажешь? Хотя может, это и не удача...

Да, как вы поняли, прошло ровно 2 месяца и 3 дня после того, как Ши Циньсюань понял с кем всё это время дружил. Сначала, разумеется, Циньсюань старался держать хоть какую-то субординацию и изредка даже вспоминал, что говорит с человеком, который по одному щелчку пальцев может его хоть в темницу посадить, хоть весь род — начиная от ещё живущий в этом мире бабушки и заканчивая его будущими внуками — выкосить под чистую. Но спустя неделю, он полностью растерял последние крохи приличия. Видел бы только эти нахальства старший брат...

Думаю, стоит сказать, что такое быстрое воплощение "плана" «туда-сюда-лучший друг императора», как вы могли бы подумать изначально, случился не совсем из-за того, что они общались до этого. Безусловно, это сыграло не мало-важную роль, но всё же толчком скорее стало то, что они теперь могли видеться чуть ли не каждый день. И это даже без условия договорённых встреч- просто они сталкивались друг с дружкой постоянно, когда господин Хэ выползал на свет из своей ̶б̶е̶р̶л̶о̶г̶и̶ покоев, а служащий Ши выполнял работу по дворцу.

Кстати, вы ведь ещё помните историю о задержании чиновника Ли, который изначально хотел подставить девушку Нин Янли, а потом и самого Ши Циньсюаня? Тогда, эти новости определённо для вас! В письме, которое ему прислал главный дворец внутреннего двора, и слова не было сказанно, что именно сделал тот чиновник. Точнее, было сказано, что это конкретно он убил столоначальника Хейна, но ни слова, как именно он это провернул. Так вот, раз верхушка отказывается рассказывать подробности, то что стоит делать? Правильно. Стоит спросить у того, кто стоит ещё выше, а такой кондидат кокраз имелся у Ши Циньсюаня. Хэ Сюань не стал отмалчиваться и за булочку с мясом, охотно поделился деталями.

Как оказалось, он где-то достал какой-то таксин и пока никто не видел, подмешал его в благовония, находившиеся в кабинете столоначальника. Прежде, чем столоначальник остался один в помещении, чиновник Ли позаботился о том, чтобы закрыть все щели, через которые мог бы проходить воздух. В итоге столоначальник, сам того не подозревая, зажёг яд. В закрытом помещении, где воздуху некуда было уходить, в дыме от благовоний содержался яд, который постепенно проникал в лёгкие столоначальника Хейна. От этой дозы он умер в течении 10 минут после того как потерял сознание.

Дальше оставалось дело за малым: нанести растёртый раствор из угля на места, где яд прожёг кожу, дабы отвлечь внимание. Быстро смыться с места преступления, украв при этом кулон для дальнейших действий и, через пару дней, чтобы это не выглядело подозрительно, подсунуть похожую безделушку какому-нибудь ноунейму. Дело в шляпе.

Вроде бы, ему всё разложили по полочкам, но что-то его до сих пор смущало...Откуда чиновник достал таксин? Как можно было незаметно пронести его во внутренний двор? Тёмное это дельце.

Но не стоит зацикливаться на домыслах. Тем более, у Ши Циньсюаня сейчас была проблема куда серьёзнее...

– Это что за херня?! – воскликнул Шу Чень, смотря на то, что было в руках Циньсюаня.

– Имей хоть капельку увожения к стараниям человека! – Шу Чень незамедлительно получил подзатыльник. – Циньсюань, это же... – с опаской тыкнув одной из палочек для еды в подозрительную субстанцию на тарелке, неуверенно покосилась на друга рядом стоящая Лю Фэй.

– ...Должны были быть рисовые шарики. – вздохнув, закончил за неё Ши Циньсюань.

– ДА В КАКОМ ЖЕ МЕСТЕ ЭТО РИСОВЫЕ ШАРИКИ?! Ай! – на этот раз, Шу Чень получил удар локтём в бок.

– Я тебе что только что сказала! Не видишь?! У Циньсюаня и так руки не из того места, а ты только масла в огонь подливаешь!

– Лю Фэй! Мне от этого ни капельки не легче! Пусть лучше уж тогда говорит Шу Чень. – обиженно насупился виновник сыр-бора.

Теперь, пожалуй, стоит быстренько объяснить, что за сыр-бор кокраз-таки происходит:

Если вы были такими же внимательными как и Ши Циньсюань, когда слушал госпожу Ли, то должны помнить, что каждый месяц им меняют место работы. Так вот, угадайте, куда именно отправили работать Циньсюаня? Правильно! Его отправили туда, где он никогда и ни за что не станет своим- на кухню.

Так он вкалывает уже 3 дня и пока у него, вроде как, не выходило ничего из ряда вон выходящее, но не тут-то было! Его Величевству Хэ Сюаню раннем утречком приспичило насладиться после завтрака вкуснейшими дессертами. И на кого это свалили? Разумеется на Ши Циньсюаня! Ну, если быть точнее, то не только на него: ещё этим занялись кокраз-таки Шу Чень и Лю Фэй.

Им заказали приготовить- «Лунные пряники», «Яичные тарталетк» и «Рисовые шарики». Шу Чень, как прирождённый шеф повар, взялся за самое сложное блюдо: «Лунные пряники». Лю Фей же, была мастером «Яичных тарталеток» — дело в том, что раньше её бабушка была одним из самых лучших кандитеров и наловчила её до идеала готовить именно «Яичные тарталетки». Свободными оставались только «Рисовые шарики», которые и достались горе-повару Ши Циньсюаню.

Спустя палочку благовоний, на столе уже стояло 3 блюда с дессертами.

Лунные пряники были с плотной, но мягкой оболочкой из тончайшего теста с тонким ароматом мёда и пряностей, покрытая легкой глазурью, хрустящей на первый укус. А внутри- нежная, тающая начинка: солёная карамель щедро приправленная ванилью, корицей и каплей сливочного ликёра. Видно, что готовил настоящий мастер своего дела! Видимо, Шу Чень не зря подрабатывал в кондитерской до того, как попал во внутренний двор.

Яичные тарталетки же, представляли собой маленькие, но невероятно аппетитные корзиночки из хрустящего теста, наполненные нежнейшей яичной начинкой. Представьте: тонкое, рассыпчатое тесто тает во рту, а внутри- воздушная, сливочная яичная масса с лёгким ароматом сыра и специями, приправленная зеленью и, возможно, подрумяненными кусочками бекона или свежими овощами. Мастерство Лю Фэй можно было описать только одним словом — божественное блюдо.

А что насчёт рисовых шариков...Кхм, об этом лучше не говорить. То, что должно было быть сладким соусом, превратилось в вязкую, кисло-сладкую жижу. Сами шарики были не лучше - липкие, неравномерные, а тесто было с камочками. Рис был переварен и превратился в жиденькую, липкую, пересоленую кашку. Вобщем, описание горе-повар — идеально подходит Циньсюаню.

Единственное, что успокаивало юного Ши в этой удручающей ситуации, так это то, что он знал повора куда хуже него — Се Лянь. Оказывается, у его друга такой талант, что из 1 яйца, пару овощей и ведра воды, он запросто может приготовить отраву по-мощънее мышьяка! Поэтому, радовало то, что еду Циньсюаня хотя бы можно было есть без негативных последствий.

– И всё же, вопрос остаёться открытым: что нам делать с...Рисовыми шариками? – перевёл тему Шу Чень.

– Что делать? Ты сейчас серьёзно? – наморщила нос Лю Фэй. – Выкинуть и забыть это как страшный сон.

– Жестоко.

– Нет, ну а что? Ты же не предлагаешь нести ЭТО Его Величевству? – скрестила руки на груди Лю Фэй, снова придирчиво оглядывая "творение" Циньсюаня, словно раздумывая — можно ли это вообще есть?

– Ну...А если не нести, то тогда, что делать?

– Да что угодно! Такое есть нельзя!

– Эй, вы же ещё не забыли, что я здесь? – видимо, Ши Циньсюаню надоело слушать обсирание своей стряпни.

– Как говориться: «Говорить правду- никогда не стыдно!» – отозвался Шу Чень, за что снова получил по голове.

– Анука перестань! – взвизгнула Лю Фэй, ударяя Ченя по голове палочками. – Сколько раз я тебе говорила не измываться над ним?

– ДА ТЫ ЖЕ САМА ЭТО ДЕЛАЕШЬ!

– То, что Тигру тропа, козлу — утёс.

– ...

– ...

Повисла недолгая тишина, после которой Шу Чень, (Стараясь не обращать внимание на то, что его буквально назвали козлом) ещё раз попробовал вернуть тему в изначальное русло:

– И всё же, времени у нас в обрез, будем нести это?

– Тц, а что нам ещё остаёться? – воздохнув, развела руками Фей.

– Нет-нет! Только не это! Мне же за такую "вкуснятину" вовек жизни нормальной не получиться сыскать! – запротистовал Ши Циньсюань, энергично махая головой, якобы из-за всех сил стараясь остановить их.

– Будь мужиком, Циньсюань! – хлопнула его по плечу Лю Фэй.

– Не боись ты так! Ты же, вроде как, в хороших отношениях с ним? – улыбнулся ему Чень.

– В отношениях, может, и хороших, но наврятли настолько золотых...

– Ну, вот сейчас и узнаем. Нам пора. – Лю Фэй поставила свою тарелку с яичными тарталетками на поднос и, грациозно, словно газель, отправилась прочь с кухни.

– Жестокая женщина. – сказал Шу Чень, провожаяя её взглядом.

– И не говори. – поддакнул ему Ши Циньсюань.

/Конец 26 главы. Да, посравнению с 2 прошлыми главами, эта глава совсем небольшая, но я очень сильно буду надеяться, что она всё равно была интересной. До скорого! d=(^o^)=b/