Глава 230

Цяо Тянья откинулся на спинку стула из ротанга, кусая красную нить между губами и ловко заплетая ее пальцами.  Лунный свет, слабый в час чжоу, падал на его переносицу, из-за чего его прикрытые веки казались довольно одинокими.

Семиструнная цитра покоилась на столе, покрытом шелком.  Его не трогали несколько дней.

Яо Вэньюй не издал ни звука, когда проснулся.  Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на Цяо Тянью.

Цяо Тянья была похожа на одинокую, одинокую луну, которая остановилась между глубокой долиной после внезапного ливня, — прозрачная и далекая.  Тот необузданный ветер превратился в давний сон прошлой ночи, оставив на нем призрак тени.  Яо Вэньюй все еще хранил тот цветной шелковый шар того дня, но он уже давно понял, что никогда не сможет подойти к нему.

Это был первый марш весны, который на своем пути ни к чему не привел.

Цяо Тянья сняла красную нить и красиво закончила хвостик.  Он взял руку Яо Вэньюй и надел плетеную красную нить на запястье Яо Вэньюй.

Спрятавшись за опущенными портьерами, Юаньчжо взглянул в щель на этого человека, который был в пределах его досягаемости.  Беззвучно он начал смеяться, но постепенно край его подушки стал влажным.

Цяо Тянья не подняла шторы.  Они полагались только на свои пальцы, чтобы передать теплоту между ними, как будто это было ближе всего к близости, которую они когда-либо могли достичь;  еще ближе, и все исчезнет.

На протяжении всего этого Яо Вэньюй не проронил ни слова.  Он как будто и не просыпался.

◈ ◈ ◈

Когда на следующий день пришел Шэнь Цзечуань, Яо Вэньюй уже встала.  Он слегка наклонился к Шэнь Цзечуаню в том, что можно было бы считать поклоном.

«Моя болезнь внезапно вспыхнула вчера и задержала официальные дела».  Яо Вэньюй опустил пальцы, чтобы собрать беспорядок из шахматных фигур.  «Так что я должен закончить свою часть, пока я все еще чувствую себя готовым сегодня».

Шэнь Цзечуань занял свое место.  «Ваша болезнь только начинает улучшаться.  Тебе лучше отдохнуть полмесяца, прежде чем обсуждать это».

«Безделье во время болезни — это все еще бездействие;  Мне все равно нечего делать».  Яо Вэньюй на несколько мгновений задумался.  «Порт Лючжоу, по сути, является приоритетным.  Наличие этого места можно сравнить с местом в Цзюэси, где можно поговорить.

То, о чем думала Яо Вэньюй, отличалось от мыслей Конг Линга и остальных.  Он был гораздо более дальновидным, и в нынешней взаимно антагонистической ситуации он был более склонен использовать добродетельные таланты Шэнь Цзечуаня, чем убивать всех до единого чиновников Да Чжоу.

«Вы думаете, что вам не хватает генералов, но, по-моему, все как раз наоборот».  Яо Вэнью расставила шахматные фигуры по местам.  «Доблестные генералы — это именно то, чего не будет больше всего не хватать трем землям на востоке в будущем.  Будь то Ву Зию или Тантай Ху;  все они способны взять на себя исключительную ответственность и взять на себя полную ответственность.  Вашей Светлости не о чем беспокоиться по поводу территорий на востоке, поскольку они будут размещены на границах, как только война утихнет.  Чего не хватает Вашей Светлости, так это способных министров и чиновников.  Хотя Чэнфэн порядочный человек, он не хочет покидать Чжунбо, и, хотя Чжоу Гуй лоялен, он не готов брать на себя большие обязанности.  С другой стороны, Цзюэси уже несколько лет не попадает в руки благородных кланов, и это именно потому, что в этом месте есть способный министр — Цзян Циншань».

«Настоящая причина, по которой Сюэ Яньцин мог вызвать бурю в императорском дворе, заключается в людях из фракции практиков, которые его поддерживают;  Наследник — всего лишь возможность.  Эти люди не высокого ранга, но они являются ключом, который решает, можно ли протолкнуть реформы.  Они работают на благо людей в Цзюэси, желая возродить империю клана Ли и снова вызвать возрождение во время правления Юнги.  Это ученые с гораздо более смелым видением, чем чиновники в столице, и они также последние достойные чиновники Да Чжоу».

Быть на престоле в качестве верховного правителя было нелегким подвигом.  Смена династии и правительства означала, что бесчисленному количеству ученых пришлось разорвать свои мечты о прошлом.  Положение дел при императорском дворе уже настолько ухудшилось, но Хай Лянъи и Сюэ Сючжо ни разу не вынашивали мысли заменить клан Ли.  Это было потому, что это было сопоставимо с преступлением отцеубийства.  В соответствии с принципами общественного порядка, определяющими кардинальные отношения между правителем и его подданными, а также отцом и его сыновьями,1 клан Ли был и был Сыном Неба на протяжении веков.  Это не только представляло необходимость кричать «да здравствует ваше величество» в соответствии с этическим кодексом, но также символизировало поколения людей, следующих законному происхождению потомков.

Если Шэнь Цзычуань снова ступит в Куду, то «лорд префектуры» победит законного Сына Неба, возвышающегося над ними всеми.  Он должен был получить дарованное Небом право убить государя, прежде чем он сможет снять с себя ярлык «вероломного предателя».  Однако этого было далеко недостаточно.  Он должен использовать подходящий способ, чтобы выжившие чиновники клана Ли добровольно предоставили себя в его распоряжение.  В противном случае, даже если он завоюет империю, он не сможет достичь цветущей эпохи процветания, о которой когда-то говорил Ци Хуэйлянь.

«Уборка Сюэ Яньцином полевых налогов восьми городов изначально была хорошей идеей, но он слишком поторопился с этим.  Значительная часть налогов Куду теперь связана с полевыми налогами восьми городов.  Теперь, когда он решительно устранил клан Пань из Данчэна, у него есть два пути.  Первый состоит в том, чтобы продвигаться вперед и продолжать исследовать оставшиеся семь городов и повторно исследовать земли так быстро, как он может, а второй - замедлить темп и дать оставшимся семи городам шанс заплатить просроченные налоги.  В первом варианте поля должны быть возвращены простолюдинам, но простолюдины восьми городов уже давно покинули свои дома, чтобы совершить долгий путь в Чжунбо.  Если он перепишет дворы в переписных книгах, то задержит пахоту в этом году.  Когда это произойдет, вопрос о том, как прокормить простых людей в трех землях Да Чжоу после осени, будет решать Цзюэси и Хэчжоу.  В последнем варианте дефицит полевого налога будет распределяться между восемью городами, и восемь городов, естественно, продолжат делить сумму между простолюдинами.  Жестокий режим, угнетающий и эксплуатирующий свой народ, причиняет больше страданий и мучений, чем тигры с их свирепыми когтями и клыками.  Так что это действительно ничем не отличается от того, что было раньше».

«К тому времени, как Цзюэси устанет от реквизиций, простолюдины тринадцати городов едва наполнят свои желудки.  Если Ваша Светлость использует порт Лючжоу как возможность построить водный путь с востока на запад и соединиться с уздечкой с севера на юг, Хэчжоу и Чжунбо смогут облегчить бремя Цзюэси».

К тому времени, когда Яо Вэньюй заговорила об этом, пространство под карнизом уже было залито солнечным светом.  Держа шахматную фигуру между пальцами, он сделал передышку, прежде чем продолжить: «Ваша светлость, по-видимому, имеет план в голове задолго до того, как вы убили и исключили Яна Херу из уравнения».

«Хэчжоу находится недалеко от Цидонга».  Шэнь Цзэчуань положил шахматную фигуру вслед за Яо Вэньюй.  «Если я не доберусь до этой земли, я не смогу спать по ночам».

Все, о чем думал Ян Херу, были дела, но Шэнь Цзечуань думал о чем-то гораздо большем.  Ци Чжуинь объединила усилия с Сюэ Сючжо в деле Данчэн, что означало, что Наследник дарует ей дворянский титул.  В этом случае она станет маркизой Да Чжоу в будущем.  Войска гарнизона пяти командований Цидуна находились прямо к югу от Чжунбо.  Шэнь Цзэчуань должен был перекрыть ключевой маршрут снабжения Цидуна на запад, из которых Хэчжоу был необходимым маршрутом, через который они должны были пройти.

Шэнь Цзечуань был резок в своих словах.  Если Ци Чжуинь сделает все возможное, чтобы защитить клан Ли, то Дэнчжоу из Чжунбо станет самым слабым звеном Шэнь Цзечуаня.  Он должен был захватить контроль над Хэчжоу, что было еще важнее для Цидуна.  Только тогда он сможет все время сидеть за одним столом и на равных с Ци Чжуинь.

«Ци Шию уже в преклонном возрасте, а Ци Чжуинь — гораздо более подходящий кандидат, чем кто-либо другой, на пост главнокомандующего».  Шэнь Цзэчуань продолжил.  «Лу Гуанбай остается в Либэе, потому что он больше не хочет быть генералом Да Чжоу, и Ци Чжуинь должна сама заполнить пробел, оставленный в Цидуне командованием Бяньцзюня.  Куду хочет, чтобы она стала солдатом, защищающим императора, но даже в этом случае она должна уметь переезжать».

Возможно, Ци Чжуинь действительно сможет переехать ее.  Вот почему Шэнь Цзечуань тоже перекрыл дороги.

«Главнокомандующий Ци в последние годы находился в затруднительном положении из-за денег.  Ее готовность мобилизовать войска против племени Циншу была вызвана тем, что она тоже оценивала ситуацию».  Яо Вэньюй начала тихонько кашлять.

Таким образом, Шэнь Цзычуань перестал поднимать официальные вопросы и просто сказал: «Цяо Тянья теперь должен управлять Имперской кавалерией, а днем ​​он находится на военных учениях, поэтому халатность с его стороны неизбежна.  Я напишу письмо шифу и попрошу его приехать в Дуаньчжоу, чтобы позаботиться о тебе.

Яо Вэньюй не отказался.  Он вытер рот платком и сказал: «Это так далеко.  Мне придется наложить шифу, чтобы завершить поездку.

Шэнь Цзэчуань увидел красную нить на запястье Юаньчжо, которая была скрыта его рукавом, когда он поднял руку.  Он не стал спрашивать об этом и увидел Хуну, который только что проснулся и задел дверь, пока та приближалась.

«Куду — твой старый дом, — сказал Шэнь Цзечуань.  «Я слышал, как Си Хунсюань раньше говорил, что вы всегда возвращаетесь в столицу весной каждый год.  В следующем году... или, может быть, через несколько лет вы сможете хорошенько рассмотреть весенний пейзаж».

Яо Вэньюй знал, что Шэнь Цзэчуань утешает его.  Он слегка улыбнулся и не ответил ему, а сказал: «Раз дело Данчэна подходит к концу, куда будет сослан Пан Линь?»

Шэнь Цзечуань опустил складной веер, чтобы заблокировать Хуну.  «Кун Цю хотел сослать его в Хуайчжоу, но он объявил голодовку на ретрансляционной станции Куду и уморил себя голодом».

Яо Вэньюй долго сидел молча.

Пан Линь добился успеха в молодости, и его карьера чиновника шла гладко.  Замечания, которые он сделал Сюэ Сюи тогда во время пира в честь награждения Сяо Цзие, в конце концов, оказались пророческими, и в конце концов он умер от голода.  Обремененный своим происхождением, теперь он наконец был свободен.

Куду был его бывшим домом.

Яо Вэньюй перевел взгляд на внутренний двор.

Но достопримечательностей, ради которых стоило бы возвращаться, больше не было.