хо'понапона

| к этой части подойдёт песня Mistik - Class of 2013. Vspak - прощение; набери номер близких.| 

Pov: Эд 

Официант: Боже, выглядишь, будто сейчас помрёшь. 

Наш неместный знакомый поставил на столик мой заказ. Американо. Просто американо. Просто чёрный кофе.  Я потёр переносицу, а официант присел напротив. 
Эд: неужели я настолько ужасно выгляжу? 
Официант: без обид, но так и есть. Хей, с тобой всё хорошо? В прошлую ночь ты потерял сознание. 
Эд: да... Да, я вроде как в порядке. 
Официант: уверен? Твой парень очень был обеспокоен твоим состоянием. 
    Внутри что-то щёлкнуло, в груди разлилось тёпло. Даже жар. Я точно покраснел, и смял салфетку в пальцах. Парень?... 
Эд: ты про того кудряша?
Официант: я про Нугзара. Мы успели познакомиться. Кхм, я, кстати, Сергей. Домер. 
   Он протянул мне руку, и я её пожал. 
Эд: Эдуард. А ты случаем не знаешь, что произошло после моей отключки? 
    Я пытался найти хоть какие-то следы к состоянию Херейдика...
Домер: скорая забрала тебя. Херейд собирался поехать с тобой, но его не пустили. Тогда... Тогда я пошёл дальше на смену, а Нугзар вроде как отправился домой. Кстати, чего ты так перенервничал тогда? 
Эд: да забей. 
   Я сделал глоток кофе. Этот вкус перенёс меня в далёкое детство, когда я впервые попробовал у матери чёрный кофе. Точь в точь. Это не тот остывший кофе, который я пью из термоза на полу. Это самый настоящий чёрный кофе, отдающий горечью и кипятком. Вдруг послышались шаги, и к нам пришёл ещё один парень. Блондин, с матовой кожей, в таком же симпатичной костюме. Точно не португалец. 
Блондин: ух ты, Серёга, я вижу, ты уже знакомства заводишь. Только я бы сказал, этот парень выглядит так, что он не из тех, с кем лучше дружить. 
Домер: Сань, ты это тише, он тоже русский. 
Блондин: оу, прошу прощения. Я просто имел в виду, что... Ты выглядишь, будто тебе срочно нужна помощь. 
Эд: всё в порядке. 
Домер: кхм, Эд, знакомся, это мой младший брат. Сашка. Ну или Зени. Зени, это Эдуард, наш дружелюбный клиент. 
   "Дружелюбный" вонзилось мне в сердце. Разве можно назвать так человека, который выгнал на балкон своего возлюбленного, а затем ставил его на лезвия?  Я пожал руку Зени.
Зени: лицо у тебя... Знакомое. Будто раньше уже встречал тебя. 
   В животе всё свернулось в ком. Он узнал во мне их главного повара. Виолетту Перец. Вдруг захлопнулась дверь, и мы заметили компанию ребят в кафе. Зени пошёл обслуживать молодёжь, а Домер остался со мной. Я с облегчением выдохнул. 
Домер: вы поругались?
Эд: что?
Домер: я уверен, что ты счастливый парень и сильная личность. Но сейчас ты выглядишь раздавленным. Поверь, я знаю, что такое ссора с дорогим человеком. До 18 лет я часто ругался с моим лучшим другом в жизни, который был со мной с пелёнок. Но... Мы смогли помириться уже навсегда. И поверь, это тот человек, который меня ни разу не подвёл, всегда помогал наладить другие конфликты, и которому я всегда мог позвонить, когда нуждался в помощи. 
Эд: что за друг?
Домер: моя мама. 
  В горло вонзились холодные когти. Тут у Сергея зазвонил телефон, и тот улыбнулся при виде вызова. 
Домер: вспомнишь солнце, вот и лучик. Сейчас уже почти 3 ночи, и моя мама звонит мне, потому что знает, что я возьму. 
   Домер поднялся и направлялся к выходу, улыбаясь мне.
Домер: помирись с дорогим человеком. Сразу полегчеет, обещаю. А если сложно, то попробуй технику хо'понапона: повторяй 4 строчки. Я тебя прощаю. Мне правда жаль. Я люблю тебя. Я благодарю тебя.
  Он поднял трубку, и ушёл. Я остался на едине с пустой чашкой. Мысли перескакивали с тему на тему, сердце бешено стучало. Сейчас только один человек может мне помочь. Потому что... Потому что с меня хватит держать эту занозу обиды. Потому что я вырос, и готов попросить прощения и совет у этого человека. И этот человек прямо сейчас готовит те самые подперченные борщи с мелко нарезанной картошкой... Я пошёл на кухню кафе, оставив чаевые на столе.

  На кухне был один единственный повар в ночную смену. Довольно стройная женщина, в белом халате и поварской шапочке, с закрученными на крабике тёмно-коричневыми волосами. Виолетта активно готовила чей-то заказ, напевая итальянскую песню. Всё же мама всегда была активна, в форме и на позитиве. Я... боролся с невыносимом страхом, когда сделал шаг вперёд. Я взрослый? Взрослый. Как там Нугзар говорил? Это прошлое?... Как там Домер говорил?... Я... Я прощаю тебя.

Шаг вперёд.

Мне правда жаль...

Вдох.

Я... люблю тебя.

Выдох.

Я благодарю тебя.

Эд: мам?...
   Весь мир будто сорвался с каната над пропастью. Моя мама... обернулась в недоумении от услышанного. Но когда она увидела меня... Мне захотелось снова убежать, хоть сознание потерять и провалиться под землю, лишь бы не смотреть в её глаза. Но нет. Я стоял, борясь с собой. Сейчас или никогда.
Эд: мам... Привет?
Виолетта: Эд? Ух ты, привет, сыночек. Как ты нашёл меня?
Её широкая улыбка отдавала теплотой. Она продолжала вытаскивать противень из печи с выпечкой. Она всегда делала вид, будто ничего не происходило. Находились в ссоре 9 лет - пофиг. Поругались ночью - на утро пофиг. Я кричу, что сдохнуть хочу, она кричит, что я неблагодарен - через дня 2 пофиг. Это меня и раздражало, что она всегда закидывает проблемы в чёрный ящик. Только эти проблемы и обиды внутри нас гноятся, и отравляют жизнь, потому что они нерешённые. Это вошло и у меня в привычку, поэтому я и не мог выбраться из депрессии. Мать прошла мимо меня, отдавая выпечку на стол. Потом прошла вперёд, снимая прозрачные перчатки. Ком подкатил к горлу. Её вопрос проносится эхом по моему сознанию. 
Эд: я... у меня прорезался голод, и я остановился в "Бариксе". А твои борщи, кофе и сырники я узнал из тысячи. Потом официант сказал твою фамилию.
  Мать замерла, оборачиваясь ко мне. Она смешно улыбалась.
Виолетта: ты узнал мои борщи?
  Что со мной? Почему так хочется разреветься? Ей смешно, а я еле совладаю собой от боли. Как же это всё глупо.
Эд: да, представляешь? Прошло уже 9 лет, а я до сих пор помню, как ты готовишь.
Виолетта: за 9 лет ты хорошо изменился. Снял ту позорную "толстовку для депрессии", набил тату, и вырос. А борода-то какая!
Эд: мам, я... я люблю тебя.
  Эти слова вылетели жарким шёпотом. Я не мог больше ходить вокруг да около. Я хочу мириться, я хочу, чтобы в моей жизни был такой лучший друг, как мама. Тут я осознал, что ни разу за свои 28 лет не говорил родителям, что люблю их. Оу...
  Моя мама помягчела в лице и... аккуратно приобняла меня. Я ощутил удар по сердцу, и крепко обвил её руками, прижимая всем телом к себе. Мне было плевать, насколько запачкан её фартук. Её родные материнские руки тоже крепко обняли меня. Она тихо всхлипывала.
Виолетта: прости меня...
Эд: мне очень жаль.
Виолетта: я люблю тебя.
Эд: я благодарен тебе...

Виолетта: значит говоришь, жить тут хочешь?
  У мамы закончилась смена, и она повела меня к себе домой. Её квартира так и пахла женственностью и домохозяйничеством, активной жизнью и свежестью. На балконе стояли целые широкие и тряпочные качели, вид открывался на океан. Только какого было моё удивление, когда я не нашёл вещей отца в доме... Я чётко помню, что они уехали вместе. Это напрягло, но я пока не хотел задавать вопросов.
Эд: да...
Виолетта: и почему именно Лиссабон?
  Мама бросила свою рабочую сумку, взяв шопер. Она распустила волосы от крабика, и начала рыться в шкафу. Её вопрос меня обломал. Реально, а почему Лиссабон? Это было предложение Херейда...
Эд: ну, тепло, океан, оливки... С тобой и папой помириться хотел.
Виолетта: ты же холод любил. В России всё время говорил:"не закрывайте окна! Не закрывайте окна!". Ты ещё таким интровертом был.
  Она звонко посмеялась, доставая из шкафа какую-то одежду. Вдруг послышались когти по полу. Обернувшись, я увидел пушистого рыжего котёнка, который дрифтил, охотясь за скомканной бумажкой.
Эд: это что за чудо?
Виолетта: а это твой отец мне котёнка подарил.
Эд: какой-то он сверхактивный.
Виолетта: я бы сказала, он бешеный!
  Тут мне в лицо прелетела одежда. Я в недоумении держал в руках тёмно-красный комплект. Подняв глаза на маму, я увидел её у входа в ванну.
Виолетта: переодевайся, сейчас гулять пойдём. И ты мне всё-всё, расскажешь.
  Я открыл рот, но дверь захлопнулась.

Виолетта: ну и как ты тут?
Эд: мам, кто это носил?!
   Мама вышла из душа в тёмно-розовой пижаме с неоновой надписью "sod-off!". Наверное, вы не удивитесь, если я скажу, что был точно в такой же. Только бардовый цвет с неоновой надписью "Fuck you". Я такие футболки только в 16 лет носил. 
Виолетта: мы с Яном купили парные пижамы.
Эд: то есть это носил мой отец?!
  Мама рассмеялась, и взяла меня за руку.
Виолетта: пошли. Как там пелось? "Выбираю свой самый лучший лук - пижама. Её подарил мне лучший друг...
Эд: мама..."
  Моя мама снова залилась смехом, и повела меня на улицу.
Эд: и как часто ты разгуливаешь по столице Португалии в такой пижаме?
Виолетта: ко мне спустя 9 лет приехал сын! Что я, не могу повеселиться? Кому есть до этого дело?
   Ну с одной стороны да...

Мама ничего не говорила, куда мы идём. Мы просто шли и разговаривали, но затем мы остановились у трамвайной остановке. Мама начала что-то искать в своем шопере.
Эд: по-моему ожидать транспорт в такое время не лучшая идея.
Виолетта: да брось, они рано утром выезжают. Вот сейчас как раз подъедет.
  Виолетта достала что-то вроде проездной карточки, и к нам приближался жёлтый трамвай. Мне стало не по себе от мысли, что прошло прилично времени, и что пройдёт ещё столько же, а Нугзар совсем один в номере... Я боялся за него, хоть прекрасно и осознавал, что он парень способный: соберётся, умоется, пиццу закажет, на пол с акулой сядет, мне фотик пришлёт с подписью "ждём тебя".
Мы с мамой залетели в трамвай, расплатились, и сидя поехали вместе. Тот самый жёлтый трамвай 28... Символ Лиссабона.
Эд: я слышал, на этом трамвае люди по 40 минут в очередь стоят.
Виолетта: ой, да это всё эти туристы. Сейчас-то в 4 утра они не поедут.
  Хоть в трамвае было прилично народу, но свободных мест было больше. Я посмотрел в окно, разглядывая город. Затем послышался тихий зевок матери.
Эд: ты сразу после ночной смены пошла со мной гулять? А как же спать?
Виолетта: ой, это мой типичный режим, Эд. Я сова. Просыпаюсь ближе к 4 дня, а ложусь в 6 утра.
Эд: и как тебе?
Виолетта: прекрасный режим.
Эд: а меня в детстве всегда спать гнала, и будила в 10 утра.
Виолетта: потому что тогда ты был мелким засранцем, а теперь ты взрослый парень.
   Кататься на трамвае с мамой было довольно увлекательно, но не в тишине. Именно поэтому мы и стали начинать этот диалог, который 9 лет назад забрасывали в чёрный ящик.
Виолетта: Эд, я всё хочу спросить. Ты приехал в столицу Португалии из России, нашёл жильё в районе Кайшкайша, и у тебя есть деньги питаться в культурных заведениях вместо домашней еды. Такие деньги не получишь хоть на 10 подработках, это должна быть настоящая высокооплачивамая работа. Ты... ты смог устроится медиком?
  В коме застрял ком. Я не мог рассказать маме про всю эту наркоманию в "городе смерти": её до конца дней будет грызть вина, что они с отцом оставили меня там. Я прогнал дрожь по коже и собрался с мыслями, придумывая мягкий и честный ответ.
Эд: нет. Мам, мне никогда не нравилась раса врачей. И врачей, и биологии и химии, и этот институт, эта профессия - мне никогда это не нравилось. Это не моё. Я бросил институт при первой же возможности.
Виолетта: а потом? Денеги же не вечные, а тебе тогда было 19.
Эд: я пошёл на шахту.
   Повисло молчание. Да, я ни психологам, ни нп, ни Херейду - никому не рассказывал про это. Это был очень болезненное время, когда я буквально в перемешку с депрессией ходил 12 часов работать на шахту 500 метров под землёй. Дошло до того, что я просыпался и сразу проклинал этот день. Приходил домой и проклинал уже следующий день. И это продалжалось целый год, до тех пор пока я не накопил денег за долги перед квартирой, и до тех пор пока не стал видеть галюны и паралличи.
Эд: ну а потом меня стали лечить.
Виолетта: ты сам отправился на лечение?
Эд: да, там были мои друзья. И это было, пожалуй, одним из лучших решений. Ведь сейчас я не курю на балконе, а катаюсь с моей мамой в Лиссабоне!
Виолетта: я очень рада, что всё так сложилось. Но что теперь? Вы разъехались с друзьями, у тебя нет работы или постоянного жилья, и ты даже не знаешь португальский!
Эд: ну... насчёт языка, ты же мне поможешь?
Виолетта: я думала, не спросишь! 2 месяца со мной - и ты настоящий португалец.
Эд: я буду благодарен. С друзьями я поддерживаю связь, и...
   Я замялся. Если я скажу, что один мой друг приехал со мной в один город, живёт со мной в одном номере, и мне с ним необходимо помирится, это точно будет звучать как дружба? К тому же я совершенно не знал отношение моей матери к ЛГБТ.
Эд: и я поругался со своим лучшем другом, который тоже прилетел в Лиссабон...
Виолетта: как давно?
  Она прижалась ко мне, и какого было моё облегчение. Я расслабился и перевёл взгляд в окно.
Эд: вчера.
Виолетта: тебе необходимо с ним помириться. Какой он?

Виолетта: да ладно! Прям всех котов, что даже Сфинкса!?
  Я и мама гуляли по центру, уплетая одно пломбирное мороженое Gelato Mú. Я ей рассказал про Херейда, и насколько он мне важен. Благо, каких-то нетрадиционных чувств она не заметила. Как она обещала - покажет мне лифт Санта-Жушта, и поможет помириться.
Эд: ага, вообще он странный, но прикольный.
Виолетта: он мне понравится, я уверена. О, а вот и лифт! Только без обид, кататься не будем.
  Я задрал голову, и увидел поразительный лифт на смотровую площадку. Он упёрся высоко в небо, точно небоскрёб. А под светло-розовой полосой неба летали птицы... Птицы.... птички. Тут я ощутил, как мама положила руку на моё плечо.
Виолетта: пойдём. Ты уже убиваешься из-за ссоры. 2 оставшиеся ложки мороженого твои.
   Я посмотрел на неё. Всё же я невероятно рад, что теперь мы с мамой друзья. Её материнские руки, шутки, вопросы и забота.... Я не понимал, почему так боялся просто помириться... страшнее один май, чем всё лето.

Виолетта: говоришь, котиков любит?
   Мы вернулись к маме домой ближе к 6 утра. Я переоделся в свою одежду, и собирался уходить.
Эд: мам, не стоит...
  Виолетта загнала того бешеного рыжего котёнка в переноску, и поднесла мне.
Виолетта: слушай маму, если я говорю:"котик решит проблему", значит решит. Вообще коты штука полезная, но мне этот комок не нужен. За такой подарок все обиды рассеются.
   В руках у меня оказалась переноска, где бесился котик.
Эд: как его хотя бы?
Виолетта: он безымянный. Его судьба в ваших руках.
Эд: хорошо, спасибо огромное.
Виолетта: хей, ты выглядишь неуверенным. Посмотри на меня.
   Её ладонь коснулась моего лица.
Виолетта: повторяй и вникай в 4 фразы:
Я прощаю тебя.
Мне правда жаль.
Я люблю тебя.
Я благодарю тебя.
Эд: хо'понапона же?...
Виолетта: именно оно. Всё будет хорошо!
  Я улыбнулся, мы распрощались, и я ушёл.

Pov: Херейд

Отпустило меня только спустя 2 часа после ухода Эда.
 
Я ревел в ванной, бился кулаками о пол и кричал. На глаза попадалась бритва, и я даже дрожащими руками брал её. Если Эд так делает, значит это реально помогает, да? Мне нужно было хоть как-то отвлечься, потому что поток слёз я не контролировал совсем, а там и удушье, и я просто уже не мог выносить своих мыслей и истерик. Моё тело не могло это выносить. Вот только за лезвие я хватался, да опять в угол кидал, давлясь слезами и соплями. Я глотал слёзы и мысленно говорил себе "приятного аппетита". Вдруг в горло ударила тошнота, а в глазах потемнело. Я в ужасе на коленях смог доползти до унитаза, еле удерживая рвоту. И я благодарен своему телу, потому что оно меня переключило от этого припадка. Я находился в истерике часа 4, и тут моё тело уже стало кричать:"хватит". Именно рвота остановила меня. Будто я вырвал, всё моральное  дерьмо вместе с рвотой, отчего получил огромную усталость в теле и небольшое эмоциональное выгорание. Буквально ПУСТОТУ. Теперь я мог понять Эда...

Прошло 2 часа, как я просто сидел на кровати, обдумывая всё произошедшее. Спать не хотелось. В своих вещах я отыскал антисептик и обработал себе... Я не мог найти подходящего слова. Мои родители называли шрамы "полосами", порезы "царапинами". И это занижение не могло вырваться из моей головы. Короче, ребро и ступню я обработал. Обняв акулу, я упал на постель. Я как-то выпал из реальности, я не мог осознать, что я на постели, я до сих пор находился в той истерике. В голове эхом так и проносились крики Эда, мои крики... Боль слегка отдавалась на запястьях. Это по истине ужасно. Нарциссизм не проходит, как и агрессия Эда. Может, лучше было остаться в психушке? Только я и Эд... в палате просто любим друг друга, и никаких смыслов жизни, кроме нас, нет...

Послышался тихий стук в номер. Персонал? Сейчас 6 утра, чего они хотят? Я быстро поднялся, поправил волосы, побил по лицу и подошёл к двери, но не успел: она сама открылась, и на пороге оказался Эд.  Точно, я же специально не запирал дверь...
Между нами не было и метра. Я смотрел в глаза Перцу. В груди как-то щемило. Я ждал его. 
Херейд: Эд-
Эд: прости меня.
  Он зажмурился и протянул мне руку. Я мигом за неё ухватился, и вместо рукопожатия притянул Эда к себе, заключая в объятия, как он меня на станции поезда. Он что-то тяжелое выронил на пол, как я тогда документы, и тоже вцепился в меня.
Эд: мне правда жаль...
  Моя рука скользнула ему к затылку, поглаживая родные волосы. Они не мытые и лохматые, но родные. Нос уткнулся в Эдино плечо, не пропуская воздух.
Эд: я люблю тебя.
  Я раскрыл глаза. Сердце подпрыгнуло, отдавая теплом. Сил плакать уже не было. Я ощутил, насколько крепко обнял меня Эд. Очень крепко, будто если отпустит, я провалюсь в пустоту. Но через время, мы разомкнули примирительные объятья. И я... обнаружил на полу переноску.
Эд: я благодарен тебе.
  Я поднял глаза на Эда, убирая прядь с его личика.
Херейд: а меня простишь?
Эд: знаешь, после 9-ти летней обиды на родителей я уже понял, насколько обида ужасно отравляет жизнь.
Херейд: и это надо исправить с твоими родителями.
Эд: уже.
  Перец улыбнулся, присел и раскрыл дверь переноски, пока я стоял в недоумении. Оттуда выбежал рыжий котёнок, и принялся гонять по дому. Улыбка выросла на моём лице.
Эд: я помирился с мамой, и теперь хочу помириться с тобой, Херейд.
Херейд: Клайп?!
Эд: что?
Херейд: это Клайп?!
  Я подбежал к рыжему чуду, и поймал его. Котик принялся лизать меня.
Херейд: бешеный рыжий котяра! Это точно Клайп!
Эд: теперь это наш кот.
Эдик снимал обувь, пока я бесился на кровати с новым питомцем. Эдина фраза про мать будто исчезла из моей головы, просто потому что я устал от этих ссор и примирений, а котёнок вызвал только позитив, который я хотел пустить по всему телу. Я обязательно ещё поговорю с Эдиком про его маму, но не сейчас. Котёнок пытался забраться мне под футболку. 
Херейд: да ладно... Откуда ты знаешь, как я обожаю кошек?!
   Тут я ощутил, как Эд накинулся на меня со спины, скрещивая руки на моём животе, утыкаясь носом в шею. Я покраснел, ведь обожал такие неожиданные и резкие нежности.
Эд: потому что я люблю тебя.
   Эд, не распуская объятия, положил мне в руки португальский твикс. Я раскрыл глаза, и был ошеломлён.
Херейд: я дарил тебе эту штуку, когда просил прощение в психушке...
Эд: примирительный твикс?
  Я развернулся к Эдику с ухмылкой, раскрывая золотистую обёртку.
Херейд: закрой глаза и неподглядывай.
Безнадёжный Эд так и сделал. Я вынул одну палочку твикса и пододвинулся к Эдику.
Херейд: а теперь открой ротик.
Эд: а глаза можно открыть? А то я тебе не доверяю.
Херейд: это вопрос времени, если хочешь, можешь открыть и глаза и ротик.
  Перец приоткрыл веки, и я к его ротику поднёс кончик твикса. Эд сметнул, чего я хочу, и без вопросов аккуратно приложил зубы на него. Я улыбнулся, и наклонившись сделал так же.
Херейд: теперь не подглядывай.
   И вся эта романтика сопровождалась шорохами от котёнка. Я закрыл глаза. Шоколадный вкус разлился по моему языку, а затем раздался тихий хруст, и теперь карамель тоже насытила меня. Я аккуратно подбирался к середине твикса, и ощутил горячие дыхание Эда. Как не сложно догадаться, твикс соединил нас в поцелуи. Он получился довольно долгим и сухим. Но, пожалуй, это была самая необычная вещь в моей жизни. То, как целовал Эд, меня поражало и будило бабочек в животе, ведь от него отдавало не столько шоколадом, сколько приятной и вязкой карамелью, Эд слегка покусывал мои уста. Эдин вкус был в перемешку с вкусом твикса, его пальцы играли с моими волосами. Это было слишком вкусно. Это было слишком кайфого. Это было слишком для примирения. Это было слишком хорошо.

Честно, я был готов ещё хоть 10 раз поругаться с Эдом, если в конце нас ждёт такое примирение.