глава 20 или "всё что с ним - нравится"

Просыпаться от пения матери в соседней комнате глент привык, в отличие от Влада. Тот первым делом, когда глаза открывает, видит милое сонное личико, которое даже мускулом не дёрнуло от женского голоса. Парню кажется, это пробуждает лучше будильника.

С кухни в комнату попадает запах чего-то сладкого. Вероятно, завтрака. Очень знакомо, но вспомнить, что такое оладьи — дело тяжёлое. В девять то утра.

Всё-таки стоит бы умыться, почистить зубы, если это здесь возможно. Выплести руку из чужой даётся непросто и без пробуждения не получилось, увы.
Послышалось хриплое мычание.

— спи, спи, — поглаживает по волосам и щеке Владислав Андреевич. Его рука едва касается кожи, но так приятно будоражит.

— не хочу один, — отвечает глент. Его голос осипший с просонья, помятый вид слегка, но красоту почему-то ничего не испортило. Такая картина кажется очень домашней. Полежать бы подольше ещё с этим воробушком, да затискать до невозможного. Чтобы как во всех мелодрамах милые отношения. Их пара туда не входит, чисто потому что они будут выглядеть максимально некорректно. Эта мысль веселит Бумагу.

— хорошо, — неизменно улыбается учитель. — доброе утро, радость моя.

Что-то под рёбрами щемит невозможно. Радость. Он кому-то приносит радость. А ему её же и возвращают. Слишком много эти два слова значат. Улыбка химика тоже неизменно заразительна и заставляет расплыться. Выглядит, наверное, не очень со стороны, но парню сейчас безумно наплевать. Глаза — стёклышки, но он не может реально заплакать только из-за одного прозвища.

— сейчас.. — обыкновенные потягивания и привычные утренние стоны. Не те, что мечтал(думал просто) слышать учитель, но тоже неплохо.

Парни вместе заходят на кухню, где родители уже что-то бурно обсуждают. Они присоединяются к разговору.

— мне тут в командировку надо на месяц съездить, вы справитесь сами? — спрашивает мама всех, на что Владислав Андреевич хочет кивнуть, почти забывшись.

— конечно, дорогая, — сразу отвечает отец, целуя супругу в щёку — уже взрослые, — смотрит на Алису. — почти все.

— ну хорошо, — выдыхает она. — через два дня отъезд. А сегодня в гости можем съездить к тёте Маше с ночёвкой. Да, Алис?

— да, — весело отвечает девочка, хлопая в ладоши.

— мам... — начинает глент. — а можно мне сегодня к другу на ночёвку тогда?

— а ты с нами не хочешь поехать? — удивлённо говорит она.

— да мне там скучно будет...

— ладно, к кому идёшь хоть?

— к.. Марку, — немного задумавшись, отвечает Чашейко.

— вы уже договорились?

— он предлагал, я сказал, что подумаю.

— ой, хорошо, иди, иди.

Довольный парень допивает чай и бежит в комнату писать Марку на всякий случай про то, что вдруг мама позвонит, а они даже не думали о ночёвке. Тот, конечно, сразу спрашивает куда намылился этот Ромео, на что получает смешки и сменяет тему.

Разговор выходит быстрым. Вернее, переписка. В комнату заходит Владислав Андреевич и садится снова рядом.

— я пойду, наверное, — стеснительно произносит Бумага. — приходи во сколько удобно.

— а куда?

— точно... тогда я заеду. У меня дело одно есть ещё через час. В пять уже свободен. Звони, пиши когда захочешь, — договаривает и быстро целует в губы. По лицу глента было видно, что тому мало, но он старался это не показывать. Знак Влад уловил и снова поцеловал, только дольше и чувственнее. Искра была получена и они быстро отстранились, услышав шаги. — до вечера.

Остальное время проходит вместе с уроками. Любимая химия снова становится любимой. Наверняка Влад подготовит. Надо надеяться только на себя в любом случае, но Бумага объясняет просто великолепно. Проблем быть не должно. А вот биология... Может он и её потянет? Это слишком навязчиво, да. Такова жизнь, блин.

В доме уже никого нет как пару часов и можно спокойно насладиться уютом, тишиной. Никто тебе не мешает, не трогает. Это что-то за гранью реального мира. Но здесь хочется остаться на подольше. Или взять одного Влада. Это ещё лучше. Парень как раз с минуты на минуту подъедет. Почему-то от предвкушения скулы сводит. И непонятно, норма это или нет. Правда страшно ехать неизвестно куда. Ещё и родители не знают об этом. Позвонят родителям Марка и всё. Дело раскрыто. Стоит верить, что  действительно не будут созваниваться. Они этого никогда попросту не делали.

У Владислава Андреевича машина безумно красивая(но не красивее его самого). В марках глент не разбирался. Мог лишь предположить о майбахе. Про модель он промолчит и вовсе. Такой статный, невероятно идеальный человек сидит прямо сейчас в соседнем седении. Все девчонки в лицее ногти грызут 100%. Некрасиво так думать, наверное, но мыслей тот вроде не читает. Хотя неожиданная ухмылка заставляет сменить тему мыслей на более удобную для обоих. На всякий случай. В их мире с паралельным дедушкиным точно не может быть доверия к несуществующей телепатии.

— что делал вообще сейчас? — спокойно спрашивает Влад, переводя взгляд с красного светофора на котором было ещё 60 секунд. Рука ложится на бедро и приятно сжимает. Это его. Его сокровище.

— уроки, — смущённо отвечает подросток. Внутри всё ещё бушует ураган от мыслей, что он сейчас едет домой к своему учителю. Ну а в такой обстановке парню.

— а ещё? — мило щурится химик и младший не может. Отводит взгляд. Когда-нибудь он научится и привыкнет долго смотреть в глаза летнего бриза.

— всё, — отвечает глент. — больше ничего.

— ну ты конечно... я поражён твоей усидчивости.

Младший только улыбнулся куда-то в окно и они продолжили ехать обсуждая всё подряд. От учёбы до мечты уехать в другую страну. И это Бумага запомнил.

Приехали они быстро. Вышли из машины, поднялись на лифте в квартиру учителя. Глент тут никогда не был и удивился зайдя в трёхкомнатную жилую площадь. Хотя с жилой он мог бы поспорить. Присутствует ощущение, что здесь вообще никто не живёт. От этого становится не по себе.

— проходи, раздевайся, — фраза звучала без каких-либо мыслей, но в голове Чашейко... как стыдно.

Он прошёл в глубь квартиры. Интерьер новый, нецарапанный, современный. И это завораживает. Завораживает каждый уголочек. Глоток воздуха здесь не такой какой у него дома или даже на улице. Совсем всё не то.
Хочется пройти дальше. Посмотреть, что и где находится, какой интерьер в других комнатах. Сейчас он на кухне.

— чего ты стоишь то? Не интересно что ещё у меня есть? — с укоризной спрашивает Влад, подходя сзади почти впритык.

— и-интересно, — отвечает юноша. Почему так страшно... это не нормально. Его же тут не убьют? А если Владислав Андреевич...

— ты меня пугаешь, мальчик мой, — взволнованно говорит Бумага смотря в глаза. Те отчего-то совсем не находят себе места. — что-то случилось?

— просто... просто не привык ещё, — уже более уверенно отвечает парень.

— так вперёд, пойдём другие комнаты покажу.

Румтур вышел не более десяти минут. Квартира и вправду произвела некое впечатление на Чашейко. Он бы хотел здесь жить, определённо. Да только вряд-ли его отпустят. Восемнадцать лет через полгода. Очень радует и огорчает одновременно. Хочется быть независимым, самому принимать серьёзные решения, самому за себя ответственность нести, а не чтобы мама краснела. Хоть такого и не было в его памяти, но всё равно. А где-то в душе сидит маленький Владик и ждёт поддержки. От родных людей, к которым он давно привык. К таким хочется записать и учителя, но нужно время. Ещё немного хотя-бы.

— чем займёмся? — спрашивает Бумага, садясь на свою кровать. Сейчас они находятся в его комнате. Большой телевизор, двуспальная кровать, в углу скромно стоит шкаф, чем немного напоминает глента в данной обстановке. Шторы серого оттенка завешивают панорамные окна с завораживающим видом на вечерний город. — ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Может, в будущем он будет общим.

Влад любит говорить прямо. Он из тех людей, которые держат в себе лишнюю информацию, только если она не должна быть сверхсекретом. Чашейко его зачастую умиляет и заставляет чувствовать себя хоть чуточку родителем. Но не в этом все намерения. Хочется, чтобы мальчику было комфортно в таких отношениях, а иногда кажется, что тот слишком закрыт для этого. Поэтому, цель номер один — заставить Влада почувствовать себя настоящим. Живым человеком, со своим мнением. Он же до их относительной дружбы был такой бунтарский, дерзкий, но это всё в меру. И такое нравится. И то, что он видит сейчас — нравится. Чашейко в целом любым нравится.

— может.. посмотрим что-нибудь?

— или ты просто хочешь полежать со мной в объятиях. Это нормально, можешь говорить всё что хочешь, — эта фраза его конкретно засмущала, ведь была правдивая. А вот если нет, выглядел бы старший крайне комично.

Бумага буквально захватывает своими руками всё тело и на руках переносит на кровать в горизонтальное положение.

— да я бы и сам мог лечь...

— мог, но уже поздно.

Началась откровенная атака поцелуев. Губы соприкасались с тёплыми щеками, лбом, носом, и любимыми губами человека под собой, который отчего-то даже не переживает, продливая момент. Слюна остаётся на месте, где были горячие губы, но вообще не вызывает отвращения. Это настолько приятно, что хочется больше. Хочется сильнее, но не до крайности.
Учитель ходит неопределённой траекторией поцелуев по шее и идёт всё ниже. Иногда язык соприкасается с кожей, и это вызывает табун мурашек по всему телу. Когда хочется снять футболку в глазах Чашейко паника. Не сегодня. Не сейчас. Он перехватывает руку старшего и их взгляды пересекаются. Тревожный с интересующимся. Дело даже не в каких-то комплексах(глент уже успел себе их придумать за время общения с учителем), страха боли, неизвестности. Учитель даже не думал о чём-то большем, если честно. Просто хотел.. чего-то. Но не этого точно. Посмотреть, наверное. Просто был момент...

— остановись.. пожалуйста, — шепчет младший, держа запястье.

— хорошо, прости пожалуйста. Давай эту тему позже обсудим?

— мг, — выдыхает глент и с него практически слезают, перед этим оставив лёгкое касание на левой скуле.

— прости ещё раз, — Бумага берёт чужую руку в свою и Чашейко сам начинает её поглаживать, двигаясь чуть ближе.

— всё в порядке, не думай об этом, — расслабленно выдыхает юноша. Но Влад не может не думать. Теперь его задача понять истинную причину реакции. Хоть это и может быть простым стеснением. Не важно. Главное, чтобы чувства своего партнёра были искренние.

Вечер прошёл под какой-то романтичный фильм и тёплые касания между парнями. Не было никакой неловкости, даже при немного эротичных сценах. А руки всё время искали позу, чтобы были телесные контакты. Старший может их сравнивать с какими-то подростками, которые ничего не могут кроме поцелуев и объятий, но ему нравятся. Всё что с ним — нравится. Даже просто молчать и существовать.

Влюблённость — не глупо. Она заставляет снова начинать жить, только ярче, если он рядом.