Часть 10: Кошка.

Через неделю всё рухнуло.

Лидия возвращалась из подвала - только что закончила тренировку, руки ещё дрожали от отдачи, в ушах звенело после очередной серии выстрелов. Она поднималась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, как делала всегда, и уже почти дошла до квартиры, когда услышала голоса. Мужские. Чужие. Не Винченцо.

Она замерла. Прижалась к стене. Дышала тихо, почти не дышала. Слушала.

"Где товар, Винченцо?" - голос был низкий, с хрипотцой, с той спокойной уверенностью, которая бывает только у людей, привыкших убивать.

"Я не знаю, о чём вы," - ответил Винченцо. Спокойно. Ровно. Как всегда.

Удар. Звук тяжёлый, глухой - кулак врезался в тело. Лидия вздрогнула. Она знала этот звук. Она слышала его сотни раз. В детском доме. В подсобке. В своей комнате, когда били её.

"Ещё раз," - сказал тот же голос. - "Где товар?"

"Не знаю."

Ещё удар. Потом ещё. Лидия стояла за углом и слушала. Она не двигалась. Она не могла двигаться. Страх - тот самый страх, который жил в ней с пяти лет, - схватил её за горло и не отпускал. Она хотела бежать. Хотела спрятаться. Хотела исчезнуть. Но ноги не слушались.

Дверь открылась. Винченцо вышел в коридор. Двое держали его под руки. Лицо разбито - кровь текла из носа, из губы, из рассечённой брови. Но глаза были такими же. Спокойными. Холодными. Он увидел Лидию. Она стояла у стены, прижавшись к ней, как будто хотела слиться с обоями. Он посмотрел на неё. Долго. Пристально. А потом сделал то, чего она не ожидала.

Он улыбнулся. Едва заметно. Уголком разбитых губ. И кивнул - чуть-чуть, почти незаметно. Как будто говорил: всё хорошо. Как будто говорил: беги.

Люди, которые его держали, потащили его к лестнице. Винченцо не сопротивлялся. Он шёл сам. Спокойно. Ровно. Как всегда. Когда его протаскивали мимо Лидии, он вдруг рванулся - резко, неожиданно, так, что конвоиры на секунду ослабили хватку. Он обхватил Лидию руками. Крепко. Сильно. Она замерла. Она не знала, что делать. Она никогда не обнималась. Никогда. Ни с кем.

Он прижал её к себе. Она чувствовала его запах - табак, порох, что-то ещё, что-то тёплое. Она чувствовала, как его сердце бьётся - быстро, очень быстро. Она чувствовала, как его губы касаются её уха. Он прошептал - тихо, так, чтобы слышала только она:

"Забери всё. Оружие. Деньги. Из тайника. Погрузи в мою машину. Ключи в спальне, под матрасом. И не возвращайся сюда. Никогда. Сегодня меня убьют."

Лидия хотела что-то сказать. Хотела спросить. Хотела закричать. Но горло сжалось - как в пять лет, как в подсобке, как всегда. Она не могла выдавить ни звука. Она просто стояла. И смотрела на него. И он смотрел на неё. А потом его оттащили. И повели вниз. И он ушёл. Не оборачиваясь. Спокойно. Ровно. Как всегда.

Она стояла в коридоре. Одна. Пусто. Тихо. Она слышала шаги - удаляющиеся, стихающие. Потом хлопнула дверь подъезда. Потом стало совсем тихо. Она стояла ещё минуту. Может быть, две. Может быть, час. Она не знала. Время остановилось. А потом что-то внутри неё щёлкнуло. Как тогда, в четырнадцать. Как тогда, когда она шагнула с крыши. Только теперь - в другую сторону.

Она побежала в спальню. Под матрасом - ключи. Холодные, тяжёлые. Она схватила их и побежала в тайник. Комната без окон. Стены в оружии. Она открыла шкафы, ящики, полки. Она брала всё. Пистолеты, винтовки, ножи, сюрикены, гранаты, патроны. Она складывала это в сумки, в коробки, в чехлы. Она не думала. Она просто делала. Как учил Винченцо. Как всегда.

Деньги были в сейфе. Код она знала - он сказал ей однажды, просто так, между делом. Она не поняла тогда, зачем он это сказал. Теперь поняла. Он знал. Он всегда знал, что этот день придёт. Он готовил её. Год. Каждый день. Каждую тренировку. Каждый выстрел. Он готовил её к этому моменту.

Она открыла сейф. Внутри лежали пачки - много, очень много. Она взяла всё. Она не считала. Она просто брала. Потом она пошла в гараж. Машина Винченцо - чёрный седан, старый, неприметный. Она открыла багажник и начала грузить. Сумки, коробки, чехлы. Оружие. Деньги. Всё. Она работала быстро. Она не плакала. Она не думала. Она просто грузила.

Когда багажник был полон, она закрыла его. Она села в машину. Ключи в замок зажигания. Руки дрожали. Она посмотрела на свои пальцы. Они были в смазке. В порохе. В чём-то ещё. Она вытерла их о штаны. Потом повернула ключ. Двигатель заурчал. Она никогда не водила машину. Она не знала, как. Но она видела, как это делает Винченцо. Она смотрела. Она всегда смотрела. Она запоминала.

Она нажала на газ. Машина дёрнулась. Заглохла. Она повернула ключ снова. Ещё раз. Ещё. С пятого раза получилось. Машина тронулась. Медленно. Криво. Она выехала из гаража. Она не знала, куда ехать. Она просто ехала. Вперёд. Прочь. Из Милана. Из этой жизни. Из этого города. Из этого всего.

Она ехала всю ночь. Не останавливалась. Не спала. Не ела. Просто ехала. Мимо огней. Мимо домов. Мимо людей, которые не знали, что где-то там, в подвале, умирает человек, который научил её стрелять. Который научил её стоять. Который научил её быть Кошкой.

К утру она была в другом городе. Она не знала, в каком. Она не смотрела на знаки. Она просто остановилась у какого-то отеля. Дешёвого. Неприметного. Она взяла одну сумку - с деньгами и парой пистолетов. Остальное оставила в машине. Она сняла номер. Заплатила наличными. Вошла. Закрыла дверь. Заперла замок. Села на кровать. И только тогда - только в этот момент - она позволила себе то, что не позволяла никогда.

Она заплакала. Тихо. Беззвучно. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. Она просто сидела и плакала. О Винченцо. О себе. Обо всём, что было. Обо всём, что никогда не будет. Она плакала впервые за долгое время. Может быть, впервые вообще.

Она не знала, сколько прошло времени. Может быть, час. Может быть, два. Она просто сидела. А потом слёзы высохли. Она вытерла лицо. Она встала. Она посмотрела в зеркало. На неё смотрела девушка с тёмными глазами и чёрными волосами. Девушка, которая выжила. Девушка, которая снова выжила. Девушка, которая теперь была одна. Совсем одна. Как всегда.

Она открыла сумку. Достала пистолет. Тот самый, первый. Тяжёлый. Холодный. Она держала его правильно. Так, как учил Винченцо. Она посмотрела на него. Потом на своё отражение. Потом снова на пистолет.

"Кошка," - сказала она вслух. Голос был хриплый, чужой. Она не узнала его. Но ей понравилось. Она улыбнулась. Впервые за неделю. Улыбнулась и положила пистолет на тумбочку. Завтра будет новый день. Новый город. Новая жизнь. Она не знала, что будет дальше. Она знала только одно: она больше не вернётся. Никогда. Ни в детский дом. Ни в Милан. Ни к кому. Она будет одна. Всегда. Потому что так безопаснее. Потому что так проще. Потому что так - правильно.