Часть 2: Прощай, мама.

Утром Лидия проснулась от того, что кто-то громко стучал в дверь. Она открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потом вспомнила. Кухня. Кровь. Кишки. И всё это было не сном.

Она лежала на матрасе, свернувшись калачиком, и слушала. Стук не прекращался. Потом раздался голос - мужской, грубый, он кричал что-то про полицию. Лидия не двигалась. Она просто лежала и смотрела в потолок, на трещины, которые считала вчера. Их всё ещё было семь.

Дверь в её комнату открылась. На пороге стояла Анджела. Она была в том же платье, что и вчера, только теперь оно было не красным, а бурым - кровь засохла и стала тёмной, почти коричневой. Волосы матери были растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги, но она улыбалась. Спокойно. Почти счастливо.

"Лидия," - сказала она тихо. - "Просыпайся. К нам пришли."

Лидия села на матрасе и посмотрела на мать. Она хотела спросить, кто пришёл, но горло снова сжалось, как вчера. Она просто кивнула.

Анджела ушла. Лидия слышала, как она открывает входную дверь, как мужской голос что-то говорит, как мать отвечает - спокойно, вежливо, как будто ничего не случилось. Лидия встала и выглянула в коридор.

В дверях стоял сосед - синьор Паоло, пожилой мужчина, который жил этажом ниже. Он был в халате и тапочках, и лицо у него было белое, как мел. За его спиной Лидия увидела ещё двоих - мужчину и женщину в форме полиции. Женщина держала руку на рации, мужчина - на кобуре.

"Синьора Анджела," - сказал полицейский, и голос у него был напряжённый. - "Синьор Паоло сообщил, что видел, как вы выносили мусор сегодня ночью. Ваша одежда была в крови."

"Да," - Анджела кивнула, всё ещё улыбаясь. - "Я готовила. Порезалась. Бывает."

"Синьора," - полицейский шагнул вперёд, и Лидия увидела, как его взгляд скользнул по коридору, по стенам, по полу. - "Мы хотели бы осмотреть квартиру. Вы не против?"

"Конечно, нет," - Анджела отступила в сторону, приглашая их войти. - "Проходите. Только у меня не убрано. Прошу прощения."

Лидия стояла в дверях своей комнаты и смотрела, как полицейские входят в квартиру. Синьор Паоло остался на пороге, он не решался войти, и Лидия видела, как его руки трясутся. Женщина-полицейский посмотрела на Лидию и нахмурилась.

"Девочка," - сказала она мягко. - "Ты в порядке?"

Лидия не ответила. Она просто смотрела на мать, которая стояла у стены и улыбалась. Полицейский мужчина прошёл в комнату - в ту самую комнату, где вчера был диван, где вчера был отец. Лидия услышала, как он резко остановился. Потом услышала, как он сказал что-то - одно слово, короткое и злое. Женщина-полицейский побежала туда, и Лидия услышала, как она ахнула.

Анджела всё ещё улыбалась.

"Там мой муж," - сказала она спокойно. - "Он вчера напился и уснул на полу. Я не стала его будить."

Полицейский мужчина вышел из комнаты. Лицо у него было серым, и он держался за рацию так, как будто она была единственным, что не давало ему упасть.

"Вызывайте," - сказал он женщине, и она кивнула, поднося рацию к губам.

Лидия смотрела на мать. Анджела смотрела на неё в ответ. И в этот момент Лидия поняла, что мать не сумасшедшая. Мать знала, что делает. Она делала это специально. Она хотела, чтобы её поймали. Она хотела, чтобы всё закончилось.

"Мама," - прошептала Лидия.

"Всё хорошо, милая," - Анджела улыбнулась ей, и в этой улыбке было что-то, что Лидия не могла понять. - "Всё будет хорошо. Тебя заберут отсюда. Ты будешь жить в другом месте. Там будет лучше."

Приехало ещё много полицейских. И врачи. Лидию вывели из квартиры и посадили в коридоре на стул. Она сидела и смотрела, как люди в форме ходят туда-сюда, как они что-то пишут, как они говорят шёпотом. Кто-то накинул ей на плечи пальто - чужое, большое, пахнущее табаком. Она не сбросила его. Ей было холодно.

Анджелу вывели из квартиры в наручниках. Она шла спокойно, не сопротивлялась. Когда её провели мимо Лидии, она остановилась и посмотрела на дочь.

"Я люблю тебя," - сказала она тихо, и это было правдой. Лидия это знала. Она всегда это знала.

Лидия не ответила. Она просто смотрела, как мать уводят. Как она садится в машину. Как машина уезжает.

Её увезли через час. В машине она смотрела в окно и видела, как дом становится всё меньше и меньше, пока совсем не исчезает. Она не плакала. Она просто смотрела вперёд. И думала о том, что буква «А» в её тетради всё ещё кривая. И что теперь у неё будет время, чтобы научиться писать её правильно.