Часть 6: Врач.

Это случилось вечером. Обычным вечером, каких было много. Лидия только что вернулась из столовой - она съела половину порции, потому что Феррара сегодня не смотрела, а потом пошла в туалет и сделала то, что делала всегда. Она вымыла руки, вытерла лицо и пошла в свою комнату. Она чувствовала себя слабой. Слабее, чем обычно. В глазах темнело, когда она шла по коридору, и она держалась за стену, чтобы не упасть.

Она легла на кровать и закрыла глаза. Девочки ещё не пришли. В комнате было тихо. Лидия лежала и слушала тишину. Она любила тишину. В тишине никто не кричал. Никто не трогал. Никто не смеялся.

А потом что-то подступило к горлу. Что-то горячее. Что-то мокрое. Лидия открыла глаза и села. Она успела только повернуть голову в сторону, прежде чем её вырвало. И то, что вышло из неё, было красным. Ярко-красным. Алым. Кровь. Она вырвала кровью, и кровь была везде - на подушке, на одеяле, на её руках, на её лице.

Лидия замерла. Она смотрела на свои руки и не понимала, что происходит. Она думала, что это сон. Что она спит и видит кошмар. Но кровь была тёплой. И она пахла железом. И её было так много, что она не могла быть сном.

Её снова вырвало. Ещё больше крови. Она хотела закричать, но не могла. Горло сжалось. Всё тело стало слабым, как будто из него вытекала жизнь. Она попыталась встать, но ноги не держали. Она упала на пол, и кровь потекла по её лицу, по шее, по груди. Она лежала на холодном полу и смотрела в потолок. Трещины. Она больше не считала их. Их было слишком много.

Дверь открылась. Вошла Джулия. Она увидела Лидию на полу, увидела кровь, и закричала. За ней прибежали остальные. Крики, топот, шум. Лидия слышала всё это как будто издалека. Как будто это происходило не с ней. Как будто она уже была где-то в другом месте.

Прибежала синьора Феррара. Она увидела кровь и побледнела.

"Скорая!" - закричала она. - "Вызывайте скорую! Живо!"

Лидию перевернули на бок. Кто-то подложил ей под голову куртку. Кто-то вытирал кровь с её лица. Она слышала голоса, но не понимала слов. Всё было как в тумане. Она видела лица - испуганные, бледные. Она видела кровь - свою кровь - на полу, на кровати, на руках девочек. Она видела всё это и не могла ничего сделать. Она просто лежала и ждала.

Скорая приехала быстро. Может быть, через десять минут. Может быть, через двадцать. Лидия не знала. Время перестало существовать. Она помнила только руки - чужие руки, которые поднимали её, клали на носилки, несли куда-то. Она помнила лица врачей - в белых халатах, с масками на лицах. Она помнила страх. Тот самый страх, который жил в ней с пяти лет. Страх перед врачами. Страх перед иглами. Страх перед болью.

В больнице её положили на каталку и повезли по коридору. Яркий свет ламп бил в глаза. Она слышала, как врачи говорят что-то на своём языке - быстром, непонятном. Она слышала слова "варикоз", "кровотечение", "пищевод". Она не понимала, что это значит. Она просто хотела, чтобы всё закончилось.

Ей сделали эндоскопию. В горло вставили трубку - длинную, толстую, противную. Лидия давилась, задыхалась, плакала. Но её держали. Ей сказали не двигаться. Ей сказали терпеть. Она терпела. Она всегда терпела.

Врачи нашли разрыв - варикозный узел в пищеводе, который лопнул от постоянной рвоты. Они наложили латексное кольцо, чтобы остановить кровь. Лидия не видела этого. Она просто чувствовала, как что-то чужое внутри неё, как что-то сжимается, как что-то пережимает. Было больно. Очень больно. Но она не кричала. Она уже не могла кричать.

Кровотечение остановили. Но Лидия была слаба. Очень слаба. Она потеряла много крови. Врачи решили оставить её в больнице. Они сказали, что нужно наблюдение. Они сказали, что нужно ещё одно обследование. Они сказали, что нужно ввести препарат, чтобы расслабить мышцы - чтобы избежать спазмов, чтобы всё зажило быстрее.

Лидия лежала на койке и смотрела в потолок. Белый потолок. Без трещин. Она слышала, как медсестра готовит шприц. Она слышала, как звенит стекло. Она слышала, как игла входит в ампулу. И тогда страх - тот самый страх, который жил в ней с пяти лет, - проснулся и закричал.

"Нет," - прошептала Лидия. - "Нет, пожалуйста. Не надо."

"Тише, милая," - сказала медсестра. - "Это просто укол. Ты даже не почувствуешь."

"Нет," - Лидия попыталась отодвинуться, но тело не слушалось. - "Пожалуйста. Я не хочу. У меня аллергия. Я не знаю на что, но у меня аллергия. Пожалуйста."

"У тебя нет никакой аллергии," - медсестра улыбнулась, но улыбка была холодной. - "Ты просто боишься. Все боятся. Это нормально."

Она взяла руку Лидии и ввела иглу. Лидия почувствовала, как что-то холодное разливается по венам. Сначала ничего. Потом - жар. Потом - огонь. Всё тело вспыхнуло. Кожа загорелась. Горло сжалось. Она попыталась вдохнуть, но воздух не проходил. Она начала задыхаться. Её лицо посинело. Глаза расширились. Она хотела закричать, но не могла. Из горла выходил только хрип.

"Что происходит?" - медсестра нахмурилась. - "Что с ней?"

Лидия слышала голоса. Врачи бегали вокруг неё. Кто-то кричал. Кто-то что-то вводил ей в вену. Кто-то надевал маску ей на лицо. Она чувствовала, как что-то чужое входит в её тело - ещё одно, ещё одно, ещё одно. Боль. Везде боль. В каждой клетке. В каждой вене. В каждой кости. Она чувствовала, как её тело бьётся в судорогах. Как её держат. Как её спасают. Как её убивают.

Анафилактический шок. Она не знала этого слова. Но её тело знало. Тело кричало. Тело умирало. Тело боролось. А Лидия просто лежала и смотрела в белый потолок. И думала о том, что буква "А" в её тетради всё ещё кривая. И что она так и не научилась писать её правильно.

Её спасли. Конечно, спасли. Врачи вкололи ей адреналин, антигистамины, стероиды. Они боролись за её жизнь, и они победили. Но Лидия не чувствовала благодарности. Она чувствовала только боль. И страх. Такой страх, который невозможно описать. Такой страх, который остаётся с тобой навсегда. Страх перед врачами. Перед белыми халатами. Перед иглами. Перед болью. Перед тем, что кто-то может снова ввести что-то в её тело, и она снова будет умирать.

Она лежала на койке и смотрела в потолок. Она не плакала. Она не могла плакать. Она просто лежала и ждала, когда всё это закончится. Когда её отпустят. Когда она вернётся в детский дом. Туда, где её били. Туда, где её трогали. Туда, где её называли жирной. Туда, где было плохо. Но не так плохо, как здесь.

Потому что здесь, в больнице, было хуже. Здесь её снова спасали. Здесь её снова кололи. Здесь её снова заставляли быть живой. А она не хотела. Она не хотела быть живой. Она не хотела ничего. Она просто хотела, чтобы всё закончилось. Но всё не заканчивалось. Всё продолжалось. Как всегда.

Через неделю её выписали. Она вернулась в детский дом. Девочки смотрели на неё с любопытством. Мальчики - с насмешкой. Джузеппе сказал: "Ты чего, жирная, сдохнуть не смогла?" Лидия не ответила. Она прошла мимо него в свою комнату. Легла на кровать. Закрыла глаза.

С этого дня она боялась врачей больше, чем Джузеппе. Больше, чем насмешек. Больше, чем побоев. Больше, чем всего на свете. Потому что врачи - это те, кто может убить тебя, когда ты просто хочешь, чтобы перестало болеть. Врачи - это те, кто вводит что-то в твоё тело, и ты не можешь сопротивляться. Врачи - это те, кто делает больно, когда ты и так уже на грани.

Она лежала на кровати и смотрела в потолок. Трещины. Она снова начала их считать. Одна, две, три, четыре. Она сбилась. Начала заново. Одна, две. Сбилась. Она больше не могла считать. Она просто лежала. И ждала. Чего - она не знала. Просто ждала.