Финал

Я смотрел на Мару. Нож у Лилиного бока. Элиас стоял в дверях, мокрый, спокойный, с пистолетом в руке. Дождь бил по крыше так, будто хотел проломить её.

- Выбор, старший, - сказал он тихо. - Как всегда.
Я выстрелил ему в колено. Он только качнулся. В ту же секунду Мара вонзила нож. Не в бок. Глубже. Под рёбра. Лили издала короткий, почти беззвучный выдох и осела.
Я успел снять Мару двумя пулями в грудь. Она упала навзничь, ещё хрипя.

Элиас уже целился. Пуля вошла мне под ключицу. Вторая - в бедро. Я рухнул на колени. Пистолет выскользнул.
Он хромал ко мне, оставляя за собой кровавый след.

- Смотри, - прошептал он, хватая меня за волосы и разворачивая лицо к Лили. - Смотри, что ты сделал своим ожиданием.

Она ещё дышала. Глаза нашли меня. В них не было упрёка. Только усталость и что-то похожее на прощение. Потом зрачки расширились и застыли.

Элиас отпустил меня. Сел рядом на бетон, прижимая руку к раздробленному колену.

- Теперь мы одинаковые, - сказал он почти ласково. - Ты тоже убил. И тоже опоздал.

Я дополз до него на одном локте. Пальцы сомкнулись на его горле. Он не сопротивлялся по-настоящему. Только смотрел мне в глаза и улыбался окровавленным ртом, пока хрип не стал бульканьем, а потом тишиной.
Когда всё закончилось, я лежал между двумя телами. Моими. Его. Её.

Дождь продолжал падать.

Скорую я вызвал через сорок минут. Не потому что надеялся. Просто чтобы кто-то нашёл нас.

Меня оперировали семь часов. Выжил. Райан пришёл на третий день. Положил на тумбочку удостоверение и пистолет.

- Официально ты герой, - сказал он устало. - Неофициально... дело закрыто. Гуляй.

Я не взял ни то, ни другое.

Дом встретил меня запахом её шампуня, который ещё держался на подушке. Я не стал ничего выбрасывать. Просто сел у окна и ждал, пока дождь смоет город.
Иногда ночью мне казалось, что я слышу её голос из другой комнаты. Или его смех за стеной. Я проверял. Всегда пусто.

Через месяц я вернулся в общежитие № 4. Комната 214. Надпись на стене уже почти смыло, но я нашёл то, что Элиас оставил в самом конце. Небольшой диктофон, замотанный в полиэтилен.

Голос брата звучал спокойно, без торжества:
«Если ты это слушаешь - значит, я мёртв, а ты жив. Значит, ты всё-таки смог. Поздравляю. Теперь живи с этим. Каждый дождь будет напоминать. Каждое отражение в луже. Ты не спас её. Ты просто стал мной на несколько минут дольше, чем планировал. И этого достаточно.»

Я слушал запись шесть раз подряд. Потом разбил диктофон каблуком.

Сейчас я живу в том же городе. Без значка. Без жены. Без брата. Иногда меня узнают. Кивают. Говорят «спасибо». Я киваю в ответ.

А по ночам, когда ливень особенно сильный, я выхожу на улицу без зонта и стою под ним, пока одежда не станет тяжёлой, а кожа - ледяной. И жду, что однажды из темноты выйдет он. Или она. Или я сам - тот, которым стал в ту ночь на складе.

Но приходит только дождь.
Всё тот же.
Сильный.
Бесконечный.