Глава 27. Брайан

Я сделал шаг, надеясь, что мой голос звучит убедительнее, чем бьется сердце.
— Ливиана, отпусти... — я потянулся к её руке, стараясь двигаться как можно плавнее.
Но стоило моим пальцам коснуться её ледяной кожи, как всё полетело к чертям. Ливиана дернулась. В её глазах мелькнула дикая, отчаянная решимость, и она с криком рванула рукоять ножа на себя, вжимая лезвие в грудь.

— Нет! — рявкнул я, растеряв всё свое напускное спокойствие.

Я бросился на неё всем телом, перехватывая её запястье в самый последний момент. Секунда — и мы оба полетели на пол. Ливиана дралась как безумная. Она извивалась подо мной, пытаясь высвободить руку, и упорно направляла острие обратно к своему сердцу

Моё сердце готово было пробить ребра. Оно колотилось с такой бешеной, сумасшедшей частотой, словно я только что пробежал марафон на пределе возможностей. Пальцы до сих пор подрагивали, хотя я мертвой хваткой сжимал её хрупкое тело, буквально впрессовывая Ливи в себя.

Секунду назад я едва не потерял её. Навсегда.

Когда острая сталь уперлась в её грудь, внутри меня всё на мгновение замерло. Но это была не жалость. Это была ярость. Дикая, черная ярость от того, что она посмела использовать собственную жизнь как грёбаный козырь в нашей игре. Она думала, что напугает меня своей смертью? Думала, что я отступлю, испугавшись роли убийцы?

Глупая, наивная девчонка. Это разозлило меня еще сильнее. Она совершила огромную ошибку, показав мне, на что готова пойти ради своей свободы. Теперь я просто закручу гайки до предела.

Ливи продолжала биться в моих руках, нанося беспорядочные, слабые удары локтями по моим ребрам. Она кричала, рыдала и требовала дать ей умереть, захлебываясь собственными слезами.

— Замолчи, Ливи! Просто закрой свой рот! — рявкнул я ей прямо в макушку, сильнее перехватывая её за талию и лопатки, полностью блокируя любые движения.
Я уткнулся лицом в её волосы. Она была жива. Тёплая, дышащая, бунтующая, но полностью в моей власти. Здесь, в моих руках. И больше она отсюда никуда не денется.

— Ты с ума сошла?! — прорычал я, жестко встряхнув её за плечи и заставляя посмотреть на меня. — Ты действительно думала, что я позволю тебе убить себя?!

— Я ненавижу тебя... ненавижу — её голос сорвался на хриплый, захлебывающийся плач. Она окончательно обмякла под моим весом и просто ткнулась лицом в моё плечо.
Ткань моей рубашки быстро пропитывалась её слезами. — Зачем ты спас меня? Дай мне умереть, я больше не могу так жить... Ты чудовище, Кларк...

— Да, я чудовище! И тебе придется с этим жить, Ливи! — жестко отрезал я, и в моих глазах снова полыхнуло то самое ледяное, дьявольское превосходство. Я не собирался идти на уступки. Наоборот, правила игры только что стали еще жестче.

Я схватил пальцами её бледное лицо, грубо заставляя запрокинуть голову и поймать мой взгляд. На кремовой ткани платья, прямо напротив сердца, красовался небольшой разрез и крошечное бурое пятно. Мой взгляд зафиксировал этот след. Больше никаких вольностей. Никаких поездок на Мустанге в одиночку.

— Послушай меня внимательно, доктор Вэнс — тихо, со стальной, непреклонной угрозой произнес я. На моих губах появилась холодная, хищная полуулыбка. — Ты думала, что напугала меня? Нет. Ты просто показала мне, что за тобой нужен круглосуточный присмотр. С этого дня ты не сделаешь ни одного шага без моего ведома. Твой Мустанг останется на этой парковке, ключи я забираю. Твой телефон будет прослушиваться. А если ты еще раз поднесешь к себе хоть какую-то острую вещь... твой драгоценный доктор Грин сядет в тюрьму на следующий же день. Я лично найду в его отделении партию запрещенных препаратов. Ты меня поняла?

Ливи судорожно вздохнула, глядя на меня со смесью дикого ужаса и полного, окончательного бессилия. Она поняла, что её радикальный шаг не сломал меня, а лишь заставил превратить её клетку в настоящую, непробиваемую бетонную одиночку.

— Свадьба состоится через три недели, Ливи, — добавил я, наклоняясь к её искусанным губам. — И ты будешь стоять там, рядом с Мелани, в своем лучшем платье подружки невесты. Будешь улыбаться и держать её букет. А после церемонии ты вернешься в мой пентхаус. Потому что теперь я не спущу с тебя глаз ни на секунду. План окончен. Ты проиграла.

Я поднял её на руки, проигнорировав её слабый стон, и понес в сторону дивана у камина. Шторм на улице продолжал реветь, и я чувствовал, как окончательно подчиняю себе её жизнь, превращая её отчаянный бунт в свою абсолютную, сокрушительную победу.
____________________________________

Утро после шторма выдалось неестественно тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна гостиной, освещая разгром у камина: перевернутый стакан, засохшее пятно от виски на ковре и нож, который я лично зашвырнул под диван.

Я сидел за кухонным столом, лениво помешивая кофе. На мне была свежая рубашка, а на лице — привычная маска абсолютного, холодного контроля. Ливи сидела напротив. Я заставил её подняться час назад и сесть завтракать. На ней была моя огромная белая рубашка, рукава которой она подвернула несколько раз. Она не прикоснулась ни к омлету, ни к тостам.

Просто сидела, обхватив руками чашку с горячим чаем, и бездумно смотрела в окно на успокоившийся океан.
Её вчерашний безумный бунт оставил на её лице лишь мертвенную бледность и глубокие тени под глазами. Она выглядела измотанной, опустошенной, лишенной сил.

— Твой Мустанг останется здесь, Ливи — спокойно произнес я, делая глоток кофе. Мой глубокий голос разрезал тишину кухни. — Ключи уже у Марка. Теперь в клинику тебя будет возить мой личный водитель. И забирать тоже.

Ливи даже не шелохнулась. Её ресницы едва заметно дрогнули, но она продолжала упорно игнорировать мое присутствие, уставившись в одну точку.

— Ты можешь молчать сколько угодно, доктор Вэнс — на моих губах появилась холодная, хищная полуулыбка. — Но твой телефон теперь тоже находится под контролем моей службы безопасности. Любой входящий звонок от Томаса Грина будет заблокирован. Любая твоя попытка связаться с ним — и Марк запускает дело о фальсификации медицинских препаратов в его отделении. Ты ведь умная девушка. Помнишь наши новые правила?

В этот момент тишину кухни нарушил звонкий, бодрый рингтон моего телефона, лежащего на столе. На экране высветилось имя Мелани.

Ливи мгновенно вздрогнула. Её зеленые глаза наконец сфокусировались и уставились на экран мобильного со смесью затаенного ужаса и глухой боли. Она прекрасно понимала, кто звонит.
Я спокойно взял телефон, провел пальцем по экрану и включил громкую связь, намеренно кладя аппарат обратно на стол — прямо между нами.

— Да, Мел, доброе утро — мой голос мгновенно изменился, став мягким, ровным и абсолютно беззаботным. Маска идеального жениха работала без сбоев.

— Брайан, привет, любимый! — звонкий, счастливый голос Мелани заполнил кухню, заставляя Ливи еще сильнее сжать пальцами фарфоровую чашку. — Вы там с Ливи еще не закончили свои бесконечные медицинские отчеты? Я звонила ей на мобильный, но её телефон почему-то выключен.

Я бросил короткий, пронзительный взгляд на Ливи. Она сидела затаив дыхание, её губы судорожно сжались.

— У Ливианы разрядился телефон, Мел — хладнокровно соврал я, не моргнув и глазом. — Мы как раз заканчиваем завтракать и обсуждаем финальные юридические правки по инвестициям Кларк-Групп. Скоро мы вернемся в город.

— Ой, как здорово! — Мелани радостно защебетала. — Ливи, если ты слышишь — не задерживайся! Мы сегодня в два часа дня должны быть у дизайнера, утверждать цвет кружева для твоей фаты подружки невесты. Брайан обещал нас подвезти!

— Она будет вовремя, Мелани. Я лично прослежу за этим — спокойно ответил я, глядя прямо в бледное, измученное лицо Ливи. — До встречи.

Я отключил связь. В кухне снова воцарилась гробовая, удушающая тишина. Я лениво потянулся через стол, накрывая своей большой, сильной ладонью её ледяные пальцы, сжимающие чашку. Ливи попыталась выдернуть руку, но я сжал хватку, заставляя её подчиниться.

— Ну вот и всё, Ливи — тихо, со зловещей уверенностью произнес я, наклоняясь ближе. — Твой бранч окончен. Допивай чай, надевай то, что осталось от твоего платья и поехали. Твоя лучшая подруга ждет тебя, чтобы готовиться к нашей свадьбе. И попробуй только не улыбнуться, когда она будет примерять на тебя фату.