Глава 15. Брайан

Ужин продолжался уже больше получаса, но для меня каждая минута этого фарса превращалась в изощренную пытку.

Ливиана сидела напротив меня за массивным столом. Она почти не прикасалась к еде, лишь изредка делала крошечные глотки вина, высокомерно и холодно глядя перед собой. Её слова о моей трусости всё еще звенели у меня в ушах. Она думала, что её ледяная ненависть станет для меня преградой. Но она ошибалась. Эта её колючая, яростная гордость, этот отказ ломаться передо мной разжигали внутри меня такой темный, первобытный голод, с которым я еще никогда не сталкивался.

Я смотрел, как отблески камина играют на изумрудном шелке её платья, как ткань обтягивает её грудь при каждом тяжелом вздохе. С каждой секундой мне становилось всё сложнее себя сдерживать. Я чертовски сильно хотел её. Прямо здесь. На этом столе. Наплевав на её протесты, на её ненависть, на весь мир за пределами этого дома.

Внутренний зверь рвался наружу, требуя сорвать с неё этот шелк и заставить её кричать мое имя.
Я резко поставил свой бокал на стол. Звон хрусталя заставил её вздрогнуть.

— Ты даже не притронулась к горячему, Ливи, — произнес я. Мой голос звучал слишком низко, хрипло и опасно. Маска светского хозяина дома трещала по швам.

— У меня пропал аппетит в ту секунду, как я переступила порог этого дома — сухо ответила она, даже не взглянув на меня. — Или в твоих правилах написано, что я обязана улыбаться и хвалить твоего повара?

— В моих правилах написано, что ты должна меня слушать — я медленно поднялся со своего места.

Ливиана тут же напряглась, её зеленые глаза лихорадочно блеснули в полумраке гостиной.

Она проследила за тем, как я неторопливым, хищным шагом обхожу стол и останавливаюсь прямо позади её кресла. Я наклонился вперед, положив ладони на деревянную спинку, почти касаясь лицом её шеи. До моих рецепторов снова донесся этот удушающий, сводящий с ума аромат цитрусовой свежести.

— Тебе стоит быть осторожнее со своими словами, доктор Вэнс — прошептал я ей прямо на ухо, чувствуя, как её плечи мгновенно покрылись крупной дрожью. — Твоя ненависть — очень опасная игра. Ты ведь видишь, что я едва сдерживаюсь.

— И что ты сделаешь, Брайан? — она резко повернула голову ко мне, и наши губы оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. В её глазах страх смешался с безумным вызовом. — Возьмешь меня силой? Добавишь к своему списку преступлений еще одно? Ну же, давай. Покажи, какой ты всемогущий миллиардер.

Мои пальцы сжались на спинке кресла так, что дерево жалобно хрустнуло. Её близость, её дерзкие, пухлые губы, её прерывистое дыхание — всё это окончательно лишило меня рассудка. Я протянул руку и жестко, без предупреждения, запустил пальцы в её густые темно-русые волосы, вынуждая её запрокинуть голову назад и посмотреть на меня снизу вверх.

— Не провоцируй меня, Ливи — прорычал я, и в моих глазах полыхнуло чистое, неконтролируемое безумие одержимости. — Потому что если я сорвусь... ты из этого дома уже не выйдешь.

Я больше не мог бороться с этим. Вся моя дисциплина, расчет и хваленый контроль Кларка сгорели в одну секунду. Я просто перестал дышать.

Я резко дернул её за волосы вверх, заставляя подняться с кресла, и в следующее мгновение грубо прижал её спиной к массивному обеденному столу. Посуда с оглушительным звонком покатилась в стороны. Серебряные приборы с грохотом полетели на пол. Бокал с вином перевернулся, и темно-красная жидкость начала быстро заливать белую скатерть, капая на дорогой паркет.

Мне было абсолютно плевать.
Ливиана коротко и испуганно ахнула, упираясь ладонями в мои плечи. Её зеленые глаза расширились от дикого, первобытного страха. Она попыталась вырваться, но я навалился на неё всем своим весом, намертво блокируя любые движения и вжимая её в дерево стола.

— Брайан, нет! Пусти! — в панике выкрикнула она, но её голос мгновенно потонул в моей ярости.

— Закрой рот, Ливи — прорычал я.
Я перехватил обе её тонкие руки одной ладонью и жестко прижал их к столу над её головй. Свободной рукой я схватил её за подбородок, фиксируя её лицо так, чтобы она не могла отвернуться. Багровый след на моей щеке, который она оставила несколько когда-то, словно запылал с новой силой. Она хотела увидеть чудовище? Она его увидит.

Я наклонился и с силой, граничащей с безумием, впился в её губы жестким, требовательным и удушающим поцелуем.

Это была не нежность. Это была чистая, концентрированная агрессия и собственничество. Я целовал её так, словно хотел выпить весь её воздух, подчинить себе каждую её мысль, выжечь из её памяти любого другого мужчину, который когда-либо смел на неё смотреть. Я кусал её нежные губы до крови, чувствуя на языке солоноватый привкус, от которого моя одержимость вспыхнула с еще более страшной силой.

Ливиана под моим напором судорожно замычала, отчаянно пытаясь выкрутиться, забить ногами, но я держал её как каменная плита. Ткань её изумрудного платья дико измялась под моими пальцами, когда моя ладонь с подбородка спустилась ниже, сжимая её хрупкую шею, а затем грубо очерчивая изгиб её талии.

Она задыхалась. Из её закрытых глаз брызнули слезы, скатываясь по вискам прямо на залитую вином скатерть. Она полностью принадлежала мне в эту секунду.
Вся её ледяная ненависть, вся её гордость и независимость разбились о мою первобытную силу. Я хотел её до боли в суставах, и этот поцелуй был лишь началом её полного подчинения моей воле.

Я не мог и не хотел останавливаться. Рассудок отключился полностью, оставив только животный инстинкт владения.
Моя рука переместилась с её талии к бедру, сминая и безжалостно задирая изумрудный шелк платья вверх. Ливиана под моей хваткой забилась с удвоенной силой, а из горла вырвался глухой, удушливый всхлип. Мой поцелуй по-прежнему не давал ей закричать, я продолжал жестко и глубоко сминать её губы, заставляя глотать собственные слезы.

Я оторвался от её рта всего на секунду, тяжело и хрипло дыша ей прямо в лицо. Глаза Ливианы были зажмурены, по бледным щекам непрерывно текли слезы, а искусанные губы дрожали.

— Посмотри на меня, Ливи — прорычал я, грубо тряхнув её за плечо. — Смотри на меня!

Она медленно открыла заплаканные, полные дикого ужаса и обреченности зеленые глаза. В них больше не было той колкой, вызывающей гордости, которая так бесила меня весь вечер. Там была только чистая, абсолютная капитуляция.

— Пожалуйста, Брайан... не надо — едва слышно, одними губами прошептала она. Этот жалкий, сломленный шепот должен был остановить меня, но он подействовал наоборот. Он подтвердил мою полную, безоговорочную победу. Она умоляла меня.

Я резко потянул её за бедра на самый край массивного стола, игнорируя звон упавшего где-то рядом подсвечника. Ливиана судорожно вцепилась руками в мои плечи, уже не пытаясь ударить, а просто инстинктивно пытаясь удержаться. Моя ладонь рванула тонкую ткань платья на её груди, и хрупкий шелк с треском разошелся, обнажая её бледную, часто вздымающуюся кожу.

Я наклонился, оставляя жесткие, обжигающие поцелуи-метки на её шее и ключицах, пока она беззвучно плакала, запрокинув голову назад на залитую красным вином скатерть. Свободной рукой я быстро расстегнул ремень своих брюк.

Время уговоров, контрактов и шантажа закончилось. Прямо здесь, на этом разгромленном столе, под глухой шум океана за окном, я забрал её всю. До самого конца.

Без остатка уничтожая её прошлое, её гордость и её саму, намертво связывая её жизнь со своей.