Глава 22. Ливиана

В восемь часов вечера я стояла перед массивными дверями пентхауса Брайана на последнем этаже стеклянной башни. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, этот глухой стук разносился по всему пустому холлу.

Утром, после того как Брайан в урагане ревности покинул мою квартиру, я долго сидела на полу кухни. Слёз больше не осталось. Страх выгорел, оставив после себя лишь глухую, ледяную решимость.

Я поняла: если я буду просто молча плакать и подчиняться, этот монстр окончательно сотрет в порошок и меня, и Томаса. Мне нужно было научиться защищаться. Нужно было использовать единственное, что у меня оставалось — его безумную, неконтролируемую одержимость мной.

Двери лифта за моей спиной закрылись, отрезая путь назад. Я поправила подол строгого черного платья с закрытым верхом — назло ему я не надела ничего из того, что могло бы ему понравиться. Сделав глубокий вдох, я нажала на кнопку звонка.

Дверь открылась почти мгновенно.
Брайан стоял на пороге. На нем были простые черные брюки и темная рубашка с расстегнутым воротником. В руке он лениво держал неизменный стакан с виски. На его лице при виде меня появилось то самое привычное, хищное выражение хозяина положения, который дождался свою добычу.

— Ты вовремя, Ливи. — негромко произнес он, отступая в сторону и приглашая меня в огромную, залитую приглушенным светом гостиную.

Я прошла внутрь, но останавливаться у диванов не стала. Я резко развернулась к нему лицом, намертво прирастая каблуками к полу.

— Я пришла не для того, чтобы ужинать с тобой, Брайан — отчетливо и холодно произнесла я. Мой голос больше не дрожал — И новые угрозы я выслушивать не собираюсь.

Брайан неторопливо поставил стакан на столик. Он сделал шаг ко мне, нависая всем своим огромным ростом.

— Вот как? И зачем же ты пришла, доктор Вэнс? Показать мне свою очередную порцию гордости?

— Я пришла выставить свои условия — я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Ты хотел покорности? Ты хотел, чтобы я отвечала на твои звонки и послушно сидела напротив тебя? Отлично. Ты это получил. Я буду приходить сюда. Буду молчать на твоих ужинах. Но у меня есть одно жесткое условие, Кларк.

Его взгляд мгновенно потемнел, а маска иронии сползла с лица, обнажая опасного, внимательного хищника.

— Ты ставишь мне условия, Ливи? — его голос опустился до низкого, угрожающего рокота.
— Ты забываешься. У тебя в руках нет ничего, кроме долгов твоей клиники.

— У меня в руках твоя тайна, Брайан — я вскинула голову, глядя на него со всей ледяной яростью, на которую была способна.
— Слушай меня внимательно. Если ты еще хоть раз посмеешь угрожать Томасу Грину... если на его карьере или жизни появится хотя бы одна царапина из-за тебя... я клянусь, Мелани узнает всё. В ту же секунду.

Брайан сделал стремительный шаг ко мне, но я даже не шелохнулась.
— Ты не посмеешь — прорычал он, и его пальцы жестко перехватили мое запястье. — Ты слишком любишь свою подругу, чтобы разбить ей сердце.

— Посмею! — выкрикнула я ему прямо в лицо, не пытаясь вырвать руку. — Я разобью ей сердце один раз, рассказав правду о её женихе-чудовище. Но я спасу Томаса. Мелани поплачет и переживет. А вот твой идеальный брак, твоя сделка века с её отцом и твоя безупречная репутация в Forbes полетят к чертям собачьим. Ты потеряешь империю Кларков, Брайан. Из-за одного твоего неверного шага в сторону моего кардиолога.

В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Брайан дышал тяжело и часто, его желваки ходили ходуном, а пальцы сжимали мое запястье до багровых пятен. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его темных глазах дикая, бешеная ярость боролась с глухим, пугающим удивлением. Я ударила по его
самому уязвимому месту — по его расчету и контролю.

— Ты играешь с огнем, Ливи — тихо, со свистом выдохнул он мне прямо в губы.

— Я уже сгорела в твоем доме, Брайан — ледяным тоном ответила я, глядя на его напряженное лицо. — Терять мне больше нечего. Отпусти мою руку. И пообещай, что Томас Грин останется в безопасности. Или я достаю телефон прямо сейчас.

Брайан продолжал сжимать мое запястье. Его пальцы врезались в кожу как стальные тиски, но я не отвела взгляда. Вся моя прошлая покорность исчезла. Внутри меня жила только холодная, выжженная пустота.

— Ты думаешь, твой телефон спасёт тебя, Ливи? — тихо, со свистом выдохнул он мне прямо в губы. Его глаза полыхали опасным, темным огнем. — Думаешь, я испугаюсь слез Мелани или расторжения контракта с её отцом? Я Кларк. Я перешагну через эту потерю и построю новую империю. А вот ты останешься ни с чем.

На моих губах появилась медленная, горькая улыбка.

— Ошибаешься, Брайан — спокойно произнесла я. — Ты потеряешь не просто контракт. Если ты сделаешь еще один шаг в сторону Томаса... я исчезну. Улечу. Уеду. Далеко. Туда, где ты меня никогда не найдешь.

Брайан замер. Его пальцы на моем запястье едва заметно дрогнули, но он не отпустил руку. Его лицо превратилось в каменную маску, а брови опасно сузились.

— Из Нью-Йорка нет выезда без моего ведома, Ливи — ледяным тоном оборвал он меня. — Мои люди найдут тебя в любой точке этого чертова мира за двадцать четыре часа.
Ты никуда не сбежишь.

— Найдут? — я тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко в пустом зале пентхауса. — Как врача в международной гуманитарной миссии где-нибудь в Центральной Африке или лагере беженцев? В мире есть сотни мест, Брайан, где твои деньги — это просто грязная бумага. Где нет связи, нет реестров и нет Кларк-Тауэр. Я хирург. Мои руки нужны везде. Я просто соберу один чемодан, откажусь от клиники, от доли родителей, от своего Мустанга и исчезну. И ты больше никогда в жизни не увидишь меня. Никогда не вдохнешь мой запах. Не сможешь запереть в своем загородном доме.

В гостиной воцарилась гробовая, удушающая тишина. Брайан смотрел на меня сверху вниз, и я отчетливо видела, как в его глазах дикая ярость впервые смешалась с подступающим, парализующим страхом. Страхом полной, окончательной потери контроля над объектом своей одержимости.

Моя угроза исчезнуть ударила по нему сильнее, чем любые слова о Мелани или судах. Он понял: я действительно способна бросить всё и сбежать в никуда, лишь бы избавиться от его удушающих тисков. Если он нажмет еще хоть немного, его птица просто разобьется о стенки клетки или улетит навсегда.

— Ты не сделаешь этого — хрипло, почти умоляюще произнес он, но в его голосе больше не было прежней стальной уверенности. Он сильнее притянул меня к себе, словно пытался физически удержать от этого побега. — Ты не бросишь свою больницу.

— Проверь меня, Кларк — прошептала я ему прямо в губы, глядя в его темные, растерянные глаза. — Сделай один звонок по поводу Томаса. И завтра утром мое кресло в кабинете будет пустым.
А на твоем столе останется только этот контракт на слияние компаний. Выбирай. Либо Томас Грин работает спокойно, а я остаюсь в Нью-Йорке и прихожу на твои ужины... либо ты не увидишь меня больше никогда.