Глава 24. Ливиана
Я лежала на холодной шелковой простыни, уставившись в абсолютно тёмный потолок его спальни. В комнате было тихо, слышалось лишь мерное, спокойное дыхание Брайана рядом со мной. Он спал так, словно ничего не произошло. Словно час назад он не разбил мою последнюю надежду на спасение прямо о тяжелую дверь своего пентхауса.
Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей болью. Кожа на запястьях и плечах горела. Мое строгое черное платье, которое должно было стать моей броней, теперь валялось на полу бесформенной разорванной тряпкой. Брайан не просто взял силой — он наглядно показал мне, что все мои угрозы улететь, все мои слова о Мелани и карьере Томаса для него пустой звук. Мой ультиматум обернулся против меня самой. Дьявол, которого я попыталась припугнуть, сорвался с цепи и окончательно запер меня в этой клетке.
Слезы уже не шли. Они просто высохли, оставив на щеках стягивающие дорожки. Внутри меня образовалась выжженная, пустая пустыня.
Я поняла самую страшную вещь: от него действительно невозможно сбежать. Его тень будет преследовать меня в любом аэропорту, его деньги перекроют мне кислород на любой границе. Спасая Томаса, я добровольно отдала себя на растерзание этому чудовищу, и теперь обратного пути не было. Я была уничтожена. Ловушка захлопнулась с такой силой, что мне казалось, я больше никогда не смогу сделать свободный вдох.
Я медленно повернула голову к панорамному окну. Огни Нью-Йорка за стеклом казались далекими, холодными и чужими. Завтра мне снова придется смотреть в глаза Мелани, фальшиво улыбаться, слушать ее беззаботный щебет о свадебных хлопотах и делать вид, что я — просто благодарный партнер её будущего мужа. Я прикрыла глаза, молясь лишь об одном — чтобы это утро никогда не наступало
_____________________________________
За окном было уже утро. Серый свет медленно заливал спальню пентхауса, выхватывая из темноты контуры дорогой мебели и разбросанные на полу обрывки моего черного платья.
Я не сомкнула глаз ни на секунду. Всю ночь я пролежала неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока Брайан спал рядом. Мое тело сковала тупая боль, но мысли работали на удивление четко и ясно.
Около семи утра Брайан зашевелился. Он медленно открыл глаза, и его взгляд мгновенно стал внимательным, хищным и трезвым. Он приподнялся на локтях, нависая надо мной, и принялся молча разглядывать мое бледное лицо, синяки на моих плечах и дорожки от высохших слез. На его губах появилась едва заметная, сытая улыбка хозяина, который полностью укротил свою добычу.
Я не отвела взгляд. Я посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, без прежней паники или слез. Внутри меня вызрела одна странная, засевшая глубоко в сознании мысль.
— Брайан — тихо произнесла я. Мой голос прозвучал удивительно ровно, разбивая утреннюю тишину комнаты.
Он слегка прищурился, явно не ожидая от меня такой спокойной интонации после всего, что произошло ночью.
— Слушаю тебя, Ливи. Решила выставить еще одни условия?
— Нет — я качнула головой на подушке, продолжая ловить его тяжелый взор. — Я хочу задать тебе один вопрос. Только ответь мне честно. Если это вообще возможно для такого человека, как ты.
Брайан лениво провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Его пальцы были прохладными.
— Задавай. Мне даже интересно.
Я сделала медленный вдох, чувствуя, как сердце делает тяжелый удар.
— Если бы мы встретились раньше... До того, как ты сделал предложение Мелани. До того, как вы подписали все эти брачные контракты между вашими семьями. Если бы я вошла в тот ресторан на год раньше... это бы что-то изменило? Или ты всё равно поступил бы так же?
В комнате мгновенно повисла оглушительная тишина. Мой вопрос попал точно в цель, и я отчетливо увидела, как маска абсолютного превосходства на лице Брайана Кларка впервые за всё время дала глубокую трещину. Его рука на моей щеке застыла. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его темных, почти черных глазах промелькнула целая буря эмоций — от глухого шока до какого-то странного, болезненного осознания, которое он сам до конца не мог сформулировать.
Этот вопрос заставил его вернуться в ту реальность, где он еще не был связан обязательствами и где всё могло пойти по совсем другому сценарию.