Глава 16. Свадьба, тринадцать испытаний и вампир по любви

Прошёл год.

Целый год с того дня, как нас выписали из больницы. Год с того дня, как парни упали на траву от счастья. Год с того дня, как я впервые вышла на улицу, держась за руку Карлайла.

И за этот год многое изменилось.

Дом, который сгорел, отстроили заново. Парни работали как проклятые — в прямом смысле, потому что Вика всё ещё иногда насылала на них мелкие проклятия, чтобы не расслаблялись. Но дом получился красивее, чем был. Больше. Светлее. С отдельной комнатой для каждой из нас. С огромной кухней. С библиотекой. С оранжереей для Марганы. С подвалом для Люци. С чердаком для Джесс. С балконом для Шинобу. С мастерской для Чайник. И с отдельной комнатой для Юки, которую парни обставили как маленький дворец.

Мои шрамы зажили. Не полностью. Они остались. Но стали бледнее. Тоньше. Менее страшными. Я привыкла к ним. Я даже начала их любить. Потому что они были частью меня. Частью моей истории.

Я научилась снова двигать правой рукой. Не полностью. Но достаточно, чтобы есть. Чтобы писать. Чтобы держать чашку. Чтобы обнимать.

Я научилась снова улыбаться. По-настоящему. Не только про себя. Но и вслух.

Я научилась снова жить.

А Карлайл... Карлайл был рядом. Каждый день. Каждое утро. Каждый вечер. Он приходил. Он садился рядом. Он держал меня за руку. Он смотрел на меня. Долго. Тепло.

И каждый день он говорил мне, что я красивая. Что я добрая. Что я сильная. Что он меня любит.

И каждый день я начинала верить. Медленно. Осторожно. Но верить.

А потом девочки узнали о его предложении.

Не от меня. От него. Потому что он сам им сказал. Пришёл. Встал в центре гостиной. Посмотрел на них. И сказал:

— Я хочу, чтобы Лена жила со мной. Навсегда.

Девочки замолчали. Все. Сразу. Даже Майки.

— Что? — переспросила Вика.

— Я хочу, чтобы Лена жила со мной, — повторил Карлайл. — В моём доме. Как моя жена. Как моя семья. Как моя навсегда.

Девочки переглянулись. Потом посмотрели на меня. Я сидела в кресле у окна. С чашкой чая в левой руке. И смотрела на них.

— Лена, — сказала Вика. — Ты знала?

— Знала, — сказала я тихо.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что подумаю.

— Ты сказала, что подумаешь? — переспросила Майки. — Самому красивому мужчине на планете, который предложил тебе жить с ним навсегда?

— Да, — сказала я. — А что?

— Лена, — сказала Майки медленно. — Ты либо святая, либо сумасшедшая.

— Я ни то, ни другое, — сказала я. — Я просто... не знаю.

— Чего ты не знаешь? — спросила Кеи.

— Я не знаю, хочу ли я, — сказала я честно. — Я не искала отношений. Я никогда не искала. Я боялась. Я боюсь. Я не знаю, как это — быть с кем-то. Я не знаю, что делать. Я не знаю, что говорить. Я не знаю, как себя вести. Я...

— Лена, — перебила меня Вика. — Замолчи.

Я замолчала.

Вика посмотрела на меня. Долго. Потом улыбнулась — тепло, мягко.

— Ты боишься, — сказала она. — Это нормально. Все боятся. Но знаешь, что я тебе скажу?

— Что? — спросила я.

— Ты заслуживаешь счастья, — сказала Вика. — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то смотрел на тебя так, как смотрит он. Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. И если ты боишься — это нормально. Но не позволяй страху решать за тебя.

Я смотрела на неё. На мою Черную ведьму. На мою наставницу. На мою сестру.

— Ты правда так думаешь? — спросила я тихо.

— Правда, — сказала Вика. — И все девочки так думают. Мы все хотим, чтобы ты была счастлива.

Я посмотрела на девочек. На всех. На Майки. На Арину. На Кеи. На Шинобу. На Джесс. На Маргану. На Чайник. На Ви. На Люци. На Юки.

И все они кивнули. Все. Сразу.

— Ладно, — сказала я. — Я подумаю.

— Ты уже думаешь, — сказала Вика. — Просто перестань бояться.

Но девочки не остановились на этом.

Они решили, что Карлайл должен пройти испытания. Тринадцать испытаний. Как в сказках. Как в легендах. Как в историях, которые рассказывают детям.

— Тринадцать? — переспросил Карлайл, когда Вика объявила ему об этом.

— Тринадцать, — подтвердила Вика. — Чтобы доказать, что ты достоин.

— Достоин чего? — спросил он.

— Достоин Лены, — сказала Вика.

Карлайл посмотрел на меня. Я сидела в кресле. С чашкой чая. И надувала щёчки.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

— Ты даже не спросил, что это за испытания, — сказала Майки.

— Мне всё равно, — сказал Карлайл. — Я пройду любые.

Девочки переглянулись. И улыбнулись. Все. Сразу.

— Тогда начнём, — сказала Вика.

Испытание первое: Приготовить пирог

Карлайл должен был приготовить пирог. Сливовый. С корицей. Своими руками. Без магии. Без помощи.

Он справился. За два часа. Пирог получился идеальным. Золотистым. Ароматным. Вкусным.

— Вкусно, — сказала Майки, попробовав.

— Очень, — согласилась Арина.

— Я бы съела ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание второе: Спеть гимн

Карлайл должен был спеть гимн. Наш гимн. «Огонь, который вы зажгли, — это огонь в наших сердцах». На мотив марша.

Он спел. Не идеально. Но с душой. Громко. С чувством. С выражением.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы послушала ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание третье: Станцевать танец бобра

Карлайл должен был станцевать танец бобра. Тот самый, который Странник придумал. С движениями. С прыжками. С хлопками.

Он станцевал. Не идеально. Но смешно. Очень смешно. Девочки смеялись. Все. Даже Люци. Даже Джесс. Даже Шинобу.

— Хорошо, — сказала Вика, вытирая слёзы.

— Очень, — согласилась Майки, держась за живот.

— Я бы посмотрела ещё, — сказала Кеи, хихикая.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И смеялась. Тихо. Про себя. Но всё равно смеялась.

Испытание четвёртое: Прочитать «Войну и мир» на одной ноге

Карлайл должен был прочитать «Войну и мир». Вслух. На одной ноге. С завязанными глазами.

Он читал. Четыре часа. Не упал. Не запнулся. Не сдался.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы послушала ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание пятое: Съесть угли

Карлайл должен был съесть угли. Те самые. Которые парни ели два месяца.

Он съел. Всё. До последнего. Не поморщился. Не пожаловался. Не сдался.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы не смогла, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание шестое: Посадить дерево

Карлайл должен был посадить дерево. Одно. Своими руками. Без магии. Без помощи.

Он посадил. Красиво. Ровно. Правильно.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы посмотрела ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание седьмое: Помыть туалет

Карлайл должен был помыть туалет. Без перчаток. Без магии. Без помощи.

Он помыл. Чисто. Идеально. Безупречно.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы не смогла, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание восьмое: Проквасить капусту

Карлайл должен был проквасить капусту. Вручную. Без рецепта. Без магии.

Он проквасил. Идеально. Вкусно. Ароматно.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы съела ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание девятое: Найти бобра

Карлайл должен был найти бобра. Того самого. Который появлялся в комнатах парней. Каждый день. Новый.

Он нашёл. Тридцать бобров. За один день. И принёс их всех Вике.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы не смогла, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание десятое: Починить катану

Карлайл должен был починить катану. Ту самую. Люци. Которая пострадала при пожаре.

Он починил. Идеально. Красиво. Безупречно.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы посмотрела ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание одиннадцатое: Создать иллюзию

Карлайл должен был создать иллюзию. Красивую. Светлую. Живую.

Он создал. Поле цветов. Белых. Ромашек. И в центре — я. Сидящая в кресле. С чашкой чая. И улыбающаяся.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Очень, — согласилась Майки.

— Я бы посмотрела ещё, — сказала Кеи.

Карлайл улыбнулся. И посмотрел на меня. Я сидела в стороне. С чашкой чая. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Испытание двенадцатое: Признаться в любви

Карлайл должен был признаться в любви. Публично. Громко. Искренне.

Он признался. Встал на одно колено. Взял меня за левую руку. Посмотрел в глаза. И сказал:

— Лена. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты — моя жизнь. Моё сердце. Моя душа. Я хочу быть с тобой. Всегда. Вечно. Навсегда.

Я смотрела на него. И чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Но я не заплакала. Я просто надула щёчки. И кивнула.

— Хорошо, — прошептала я. — Будь рядом.

Он улыбнулся. Тепло. Мягко. Так, как улыбался только мне.

— Спасибо, — сказал он.

Испытание тринадцатое: Пройти в комнату невесты

Карлайл должен был пройти в комнату невесты. Увидеть меня. В свадебном платье. И не упасть.

Он не упал. Точнее, он упал. Но не сразу.

Он вошёл. Остановился. Посмотрел на меня. Долго. Очень долго.

А я стояла. В белом платье. С цветами. С фатой. С причёской. С макияжем. Красивая. Наконец-то красивая.

И он упал. В обморок. Прямо там. На пол.

А вместе с ним упали все парни. Все двенадцать. Потому что они стояли за дверью. И подглядывали. И когда увидели меня — тоже упали.

Девочки смеялись. Все. Громко. Счастливо.

А я стояла. И улыбалась. Тихо. Про себя. Но всё равно улыбалась.

Свадьба была через неделю.

Целую неделю девочки готовили меня. Целую неделю они украшали дом. Целую неделю они придумывали, как сделать этот день идеальным.

И вот настал день.

Я стояла перед зеркалом. В белом платье. Которое девочки сшили для меня. Своими руками. С любовью.

Платье было прекрасным. Лиф с вырезом «сердечко». Открытые плечи. Белые цветы. Магнолии. Лилии. Зелёные веточки. Пышные рукава. Фонарики. Летящие. Как крылья. Колье из белых кристаллов. Пышная юбка. Асимметричная. Каскадная. С воланами. С шлейфом. С бантом. С цветами.

Причёска — «эльфийская мальвинка». Верхняя часть волос собрана. Нижние пряди накручены. Мягкие волны. Белые цветы. Как у лесной нимфы.

Я смотрела на себя. И не узнавала. Это была я. Но красивая. Наконец-то красивая.

— Ты прекрасна, — сказала Вика, стоя рядом.

— Очень, — согласилась Майки.

— Самая красивая, — сказала Кеи.

— Самая счастливая, — сказала Арина.

— Самая любимая, — сказала Шинобу.

— Самая добрая, — сказала Джесс.

— Самая сильная, — сказала Маргана.

— Самая смелая, — сказала Чайник.

— Самая умная, — сказала Ви.

— Самая весёлая, — сказала Люци.

— Самая нежная, — сказала Юки.

Я посмотрела на них. На моих девочек. На мою семью. И улыбнулась. Тихо. Незаметно. Но по-настоящему.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё.

— Не за что, — хором сказали девочки. — Мы тебя любим.

— Я вас тоже, — сказала я. — Очень.

Свадьба была в саду.

Там, где парни посадили тысячу деревьев. Там, где цвели цветы. Там, где пели птицы. Там, где было красиво.

Гости собрались. Все. Девочки. Парни. Дедушка. Медсёстры. Врачи. Даже бобры. Все.

Карлайл стоял у алтаря. В чёрном костюме. С белой розой в петлице. Красивый. Наконец-то красивый.

Я шла к нему. Медленно. Осторожно. Под руку с Дедушкой. Который вёл меня. Крепко. Надёжно. Как будто не отпустит никогда.

И когда я подошла. Когда я встала рядом с Карлайлом. Когда я посмотрела в его глаза.

Я поняла. Что больше не боюсь. Не боюсь шрамов. Не боюсь будущего. Не боюсь отношений.

Потому что рядом был он. Карлайл Каллен. Самый красивый мужчина на планете. Который любил меня. Меня. Девушку со шрамами. Девушку, которая ест как хомячок. Девушку, которая зевает как котёнок. Девушку, которая картавит.

И я сказала «да». Громко. Чётко. Счастливо.

И он сказал «да». Громко. Чётко. Счастливо.

И мы поцеловались. Под тысячей деревьев. Под солнцем. Под аплодисменты.

И я улыбнулась. Тихо. Незаметно. Но по-настоящему.

Прошёл год.

Год счастливой жизни. Год любви. Год тепла.

Я вставала рано. Каждый день. Готовила завтрак. Вкусный. Сытный. Ароматный. Потом убирала. Потом стирала. Потом готовила обед. Потом ужин. Потом ждала Карлайла.

Он приходил. Уставший. Но счастливый. Он обнимал меня. Целовал. Говорил, что я красивая. Что я добрая. Что он меня любит.

И я верила. Каждый день. Всё больше. Всё сильнее.

А потом настал тот день.

Я спала. Долго. Крепко. Сладко. И проснулась к обеду.

Я открыла глаза. Потянулась — осторожно, насколько позволяла правая сторона. Зевнула — тихо, по-кошачьи. И принюхалась.

Пахло едой. Вкусной. Сытной. Ароматной.

Я встала. Пошла на кухню. И замерла.

Карлайл стоял у плиты. Готовил. В фартуке. С лопаткой. И... вилял жопкой.

Он вилял жопкой. Пока готовил. Тихо. Ритмично. Счастливо.

Я смотрела на него. Долго. Очень долго. А потом не удержалась.

Я подошла. Тихо. Осторожно. И шлёпнула его по жопке. Игриво. Нежно. Легко.

И убежала. Со смехом. Громким. Счастливым.

Он замер. Обернулся. Посмотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом улыбнулся. Тепло. Мягко. Так, как улыбался только мне.

— Лена, — сказал он.

— Что? — спросила я, выглядывая из-за угла.

— Иди сюда.

— Не пойду.

— Лена.

— Не пойду!

— Лена.

— Ну ладно.

Я подошла. Он обнял меня. Крепко. Нежно. Счастливо. И поцеловал. Долго. Тепло.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — сказала я. — Я тоже.

И мы стояли. На кухне. Обнявшись. Счастливые. Живые.

А потом родились дети.

Девочка. Луна. И мальчик. Сэм.

Луна была похожа на меня. Блондинка. Зелёные глаза. Милая улыбка. Тихий голос. И она ела как хомячок. И зевала как котёнок.

Сэм был похож на Карлайла. Светлые волосы. Спокойные глаза. Тёплая улыбка. И он был добрым. Как отец.

Они росли. Счастливо. Весело. Шумно.

И они устраивали хаус. Каждый день. Новый. Смешной. Раздражающий.

Они прятали обувь. Они сдвигали вещи. Они подкладывали бобров. Они меняли сахар на соль. Они моргали в зеркалах с задержкой. Они пели гимн. Они танцевали танец бобра.

И мы смеялись. Все. Вместе. Счастливо.

А потом настал тот день.

Тяжёлый день. Страшный день. День, когда Луна родилась.

Роды были тяжёлыми. Очень тяжёлыми. Для человека. Для меня.

Я потеряла много крови. Я была на грани. Я умирала.

И Карлайл сделал то, что должен был сделать. То, что мог сделать только он.

Он обратил меня. В вампира.

Это было больно. Очень больно. Но это спасло мне жизнь. И я стала такой же, как он. Бессмертной. Вечной. Его.

И когда я открыла глаза. Когда я увидела его. Когда я увидела Луну. Когда я увидела Сэма.

Я поняла. Что счастлива. По-настоящему. Навсегда.

Потому что рядом был он. Карлайл Каллен. Самый красивый мужчина на планете. Который любил меня. Меня. Девушку со шрамами. Девушку, которая ест как хомячок. Девушку, которая зевает как котёнок. Девушку, которая картавит. Девушку, которая стала вампиром. Ради него. Ради детей. Ради любви.

Я улыбнулась. Тихо. Незаметно. Но по-настоящему.

И мы жили. Долго. Счастливо. Вечно.

Конец.