Настоящая леди

Марго замерла на мгновение, её глаза встретились с глазами Ребекки — в них не было ни капли узнавания, лишь холодная пустота. Никлаус напрягся, его пальцы сжались в кулаки, а Элайджа едва заметно сдвинулся вбок, готовясь к любому развитию событий.

— Ты не посмеешь, — процедил Клаус, голос дрожал от ярости. — Если ты тронешь её…

— Я знаю, что делаю, — отрезала Марго, не отводя взгляда от Ребекки.

Она медленно подняла клинок, остриё замерло в дюйме от груди Ребекки. Брайан ухмыльнулся, предвкушая трагедию, а Ник уже рванулся вперёд, но Элайджа резко схватил его за плечо:

— Стой. Она что то задумала.

В тот же миг Марго рванулась вперёд — но не к Ребекке, а к Брайану. Её движение было столь стремительным, что даже вампиры едва успели отследить. Клинок с хрустом вошёл в плечо Брайана.

— Ой, прости‑прости, — пропела Марго с притворной заботой, выдергивая оружие. — Я что, помешала? Ты ведь так любил свои театральные паузы…

Брайан вскрикнул, рухнул на колени, кровь хлынула из раны.

— Ты… — он попытался поднять руку, но Марго уже развернулась к ошарашенным первородным братьям.

— Хватайте Бекку!

Элайджа мгновенно оказался у алтаря, схватил Ребекку за руку. Клаус, всё ещё не веря своим глазам, последовал за ним. Они исчезли в вихре теней, оставив Марго наедине с Брайаном.

— Ну что, Брайан, — Марго склонила голову, её голос стал сладким, почти мурлыкающим. — Думал, мы будем играть по твоим правилам? А я вот решила внести немного… женского шарма в эту грубую мужскую игру.

Брайан попытался собраться с силами, его глаза вспыхнули, и в тот же миг голову Марго пронзила волна невыносимой боли. Казалось, мозг плавится, перед глазами замелькали огненные пятна. Она стиснула зубы, но не отступила.

— Ой, ну перестань, — фыркнула она, поправляя прядь волос. — Это всё? Я‑то думала, ты подготовился к встрече с настоящей леди.

Она шагнула ближе, наклонилась к его лицу и прошептала с ледяной улыбкой:

— Знаешь, что самое обидное в таких, как ты? Ты даже не понял, что твоя «великая» игра — это просто детский спектакль. А теперь… — она выпрямилась, взмахнув клинком, — пора тебе узнать, что бывает, когда пытаешься манипулировать женщиной, которая не терпит манипуляций.

Марго размахнулась и влепила Брайану звонкую пощёчину — не грубую, но уничижительно‑изысканную, словно отчитывала нерадивого ученика.

— Это тебе за Ребекку. И за то, что решил, будто можешь играть с нами, как с куклами.

Она отступила на шаг, окинула его презрительным взглядом и добавила с лёгкой усмешкой:

— Кстати, твой багровый макияж на плече — так себе решение. Я бы посоветовала что‑то более сдержанное. Но, увы, у тебя уже не будет времени на эксперименты.

С этими словами она развернулась, плавно, почти танцуя, направилась к выходу, оставив Брайана корчиться на холодном каменном полу.

Маргарита вышла на поросшую мхом площадку перед старой часовней, вдохнула прохладный ночной воздух и улыбнулась. Лунный свет пробивался сквозь ветви старых деревьев, отбрасывая причудливые тени на обветшалые стены.

— Ну что, девочки, — пробормотала она, обращаясь к невидимым собеседницам. — Вот так надо разбираться с мужиками.

Она поправила волосы, стряхнула с рукава несуществующую пылинку и направилась к товарищам — с видом женщины, только что завершившей идеальный спектакль. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым уханьем ночной птицы и шелестом листвы. Старая часовня за её спиной казалась немым свидетелем разыгравшейся драмы, храня в своих стенах эхо недавних событий.

Но едва она сделала несколько шагов, её вампирский слух уловил приглушённые голоса впереди — Элайджа и Клаус всё ещё пытались привести Ребекку в чувство. Марго напряглась, сосредоточилась — и в долю секунды оказалась рядом с ними.

Ребекка медленно приходила в себя: взгляд становился осмысленным, дыхание выравнивалось. Клаус держал её за руку, в глазах читалась смесь тревоги и облегчения. Элайджа стоял чуть поодаль, сжимая в руке древний медальон.

— Марго… — прошептал Клаус, поднимая на неё взгляд. В его голосе звучала непривычная для него нотка — благодарность. — Ты спасла её. Спасибо.

Марго лишь холодно усмехнулась, скрещивая руки на груди.

— Не стоит, Клаус. Я сделала это не ради тебя. И не ради Элайджи. — Её голос звучал твёрдо, без тени теплоты. — Я сделала это ради Ребекки. Она вытащила меня из той клетки, в которую ты и твои близкие загнали меня. Теперь мы в расчёте.

Клаус хотел что‑то сказать, но Марго уже отступила на шаг.

— Не надо слов. Они ничего не изменят.

Она бросила последний взгляд на Ребекку — та слабо улыбнулась в ответ — и развернулась, чтобы уйти.

— Куда ты? — окликнул её Элайджа.

— Туда, где меня не будут пытаться использовать в чужих играх, — бросила Марго через плечо. — Берегите её. И не забывайте: следующий раз я могу не прийти.

Её фигура уже начала растворяться в ночной тьме, когда перед ней резко возник Клаус. Он появился так стремительно, что даже вампирский взгляд едва уловил движение. Его лицо было близко — слишком близко для их натянутых отношений.

— Останься, — произнёс он, и в его голосе прорезались привычные властные ноты, но сквозь них пробивалось что‑то ещё — едва уловимое, почти неузнаваемое.

Маргарита замерла. Медленно подняла взгляд, встретившись с его глазами. В лунном свете его черты казались резче, а тени — глубже.

— Что, прости? — её голос прозвучал тише, чем она планировала.

— Ты нужна здесь, — повторил Никлаус, не отводя взгляда. — Не для меня. Для неё.

Он сделал паузу, словно подбирая слова — непривычное для него занятие.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, и это взаимно. Но сейчас… сейчас это не важно. Важно то, что ты — единственная, кто может предугадать его ходы. Кто может увидеть то, чего не видим мы.

Марго усмехнулась, но в этой усмешке не было прежней язвительности.

— Ты просишь меня остаться? Ты? — она покачала головой. — Это даже мило. В каком‑то извращённом смысле.

— Это не просьба, — резко ответил он, но тут же сбавил тон. — Ладно. Просьба. Впервые за столетия я прошу кого‑то остаться. Используй это как оружие против меня, если хочешь. Но останься.

Тишина повисла между ними, плотная, как туман над болотом. Где‑то вдали снова ухнула ночная птица, нарушая напряжённую тишину.

Марго медленно отстранилась, её глаза сверкнули в темноте.

— Я останусь, — наконец произнесла она, и каждое слово звучало как взвешенное решение. — Ради блондиночки. И только пока она нуждается в моей помощи.

Клаус кивнул, его губы дрогнули в полуулыбке — не победной, но благодарной.

— Этого достаточно.

— Нет, — Марго шагнула назад, восстанавливая дистанцию. — Этого никогда не будет достаточно. Но пока сойдёт.

Она развернулась и направилась к Ребекке, оставив Клауса стоять в тени старой часовни — с осознанием, что даже в самой холодной вражде иногда проглядывает искра чего‑то иного.