14 глава

Ти собирала вещи в чемоданы, ком застрял в её горле. От мысли, что она не будет видеть Ника целый год, не поцелует, не обнимет, на глаза снова наворачивались слёзы. В комнате царил хаос: платья валялись на кровати, учебники громоздились на полу, а любимые духи опрокинулись на ковёр, оставив липкое фиолетовое пятно — как символ её испорченного настроения.
Кайл аккуратно постучал в её открытую дверь, привлекая внимание. Ти быстро вытерла слезу с щеки и делала вид, будто не замечает брата — нарочито увлечённо складывала свитер, хотя тот уже трижды падал с края кровати.

Кайл мягко смотрел на сестру, прислонившись плечом к дверному косяку. Его поза излучала ту самую «старшую братскую мудрость», которую Ти терпеть не могла — будто он один знал все ответы на вопросы мироздания.

— Ты готова? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче.

— Да. Готова, — голос Ти чуть дрогнул, но она постаралась говорить твёрдо, даже слишком твёрдо, с напускной решимостью человека, который убеждает в первую очередь себя.

— Милая… Так будет лучше. Ник не достоин тебя.
— Почему ты так думаешь? — сказала она, наконец подняв на него глаза. В них читалась боль и вызов, а ещё — едва заметная искра раздражения: «Опять начинается…»

— Ты ещё спрашиваешь? Ти, ты знаешь его с детства, знаешь, какой он ветреный. Он разобьёт тебе сердце. Да и вообще, сам его поступок — соблазнить младшую сестру друга…

— Это не он соблазнил меня, а я! — сказала Ти, и в её голосе прозвучала отчаянная искренность, приправленная долей подросткового бунта.

— Что? — Кайл удивлённо приподнял бровь, словно услышал, что земная ось вдруг решила вращаться в обратную сторону.
— Это я. Я люблю его с детства, Кайл, — повторила она тише, но твёрдо. — И это не просто увлечение.

Кайл вздохнул, провёл рукой по волосам и сложил руки на груди — классическая поза «я сейчас прочитаю тебе лекцию».

— Я знал об этом, но думал, что твоя детская одержимость им прошла.

— Не прошла, как видишь. И это не одержимость, а любовь! — в голосе Ти зазвучали стальные нотки, а пальцы невольно сжали рукав свитера — будто она готовилась к битве.

Кайл усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки — только горькая забота с лёгким налётом снисходительности.
— Ти, тебе всего шестнадцать. Ты ещё не знаешь, что такое настоящая любовь. Это не только бабочки в животе и мечты о ком‑то. Это выбор каждый день, это работа над отношениями, это умение видеть человека целиком — со всеми его недостатками.

Ти сжала край свитера, стараясь не выдать, как сильно задевают её слова брата. В голове пронеслось: «О, ну конечно, мистер Всезнайка, который в свои двадцать два успел пережить ровно одну драму с соседкой по общежитию».

— Может, я и молода, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, — но я знаю, что чувствую. И знаю, что он — не просто мечта. Он добрый, он заботится обо мне, он…
— Он поступил нечестно, — резко перебил Кайл, и в его голосе зазвучала неприкрытая горечь. — Сначала клялся Ноа в вечной любви, называл её единственной, а потом… Ты правда веришь, что с тобой будет иначе? Думаешь, он станет другим?

Ти почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя не отводить взгляд.

— Это было по-другому, — тихо, но твёрдо возразила она. — Между нами всё случилось не из-за какой‑то прихоти. Мы оба этого хотели.
Кайл усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только усталость и разочарование.

— «Оба хотели», — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Ти, ты понимаешь, что он воспользовался твоей привязанностью? Ты же буквально выросла у него на глазах. Он старше, опытнее, он должен был держать дистанцию. Но вместо этого он переступил черту — и теперь ты платишь за это своей болью.

— Ты не знаешь всего! — голос Ти задрожал, но она не сдавалась. — Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты не был рядом, когда он поддерживал меня после ссоры с мамой, когда сидел со мной всю ночь, когда я болела, когда…
— она запнулась, сглотнув комок в горле, — когда он единственный не смеялся надо мной, когда все в школе дразнили меня из‑за роста.

Кайл на мгновение замолчал, изучая её лицо — покрасневшие глаза, напряжённую линию губ, упрямый взгляд. Он сделал глубокий вдох, пытаясь смягчить тон:

— Я верю, что были и хорошие моменты. Но это не отменяет того, что он поступил безответственно. Он взрослый парень, а ты — ещё подросток. И то, что между вами произошло, ставит под угрозу всё: его отношения с Ноа, твое будущее, нашу дружбу.
Ти стиснула кулаки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— А моё сердце тебя не волнует? — прошептала она. — Ты думаешь только о правилах, о том, «как должно быть», но не о том, что я чувствую. Да, мне шестнадцать. Да, я, может, не всё понимаю. Но я знаю, что мне было хорошо с ним. Что я чувствовала себя живой, нужной, любимой… И я не могу просто взять и вычеркнуть это из памяти, как будто ничего не было.

Кайл подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо.
— Я не хочу, чтобы ты страдала. Ты достойна того, кто будет смотреть только на тебя. Кто будет ценить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Ти кивнула, не в силах говорить. В голове крутились мысли: «А вдруг он прав? Вдруг я просто цепляюсь за детскую мечту?» Но где‑то глубоко внутри, за всеми сомнениями, теплилась упрямая искра: «А что, если это всё‑таки любовь? Настоящая, пусть и неидеальная?»
Она бросила взгляд на фотографию Ника на столе — он смеялся, обнимая её за плечи, а за спиной раскинулся парк в зелёных красках. Сердце болезненно сжалось.

«Год без него… — подумала Ти. — Смогу ли я?»

                      ***
Ник находился в своей квартире, когда ему позвонила Ноа. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город — огни улиц и вывесок уже мерцали в сгущающихся сумерках. На глянцевой чёрной столешнице кухонного острова отражались блики от неоновой вывески соседнего здания.

— Ник, ты дома? — прозвучал её взволнованный голос.

— Да, а что? — сказал он, надевая кожаную куртку и придерживая плечом телефон к уху. В голове уже прокручивал план: успеть закончить сборы, доехать до дома, проводить Ти в аэропорт — рейс через три часа.
Рядом, на хромированной ножке журнального столика, сидел котёнок с ярко‑зелёными глазами — Н, как его коротко называл Ник. Пушистый комочек с черной шерстью лениво потянулся, зевнул и уставился на хозяина, будто ожидая объяснений, почему тот так суетится.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — продолжила Ноа.

— О чём? — Ник замер на месте, бросив взгляд на часы над входом. Время неумолимо тикало. Котёнок прыгнул на подлокотник кресла, вытянул лапу и попытался поймать отражение в зеркальной панели шкафа.

— Не по телефону. Это важно.

Ника взволновал её голос — он чувствовал, что случилось что‑то не так. В груди неприятно заныло, а пальцы невольно сжались вокруг телефона.

— Ладно, — выдохнул он.

— Я приеду к тебе в апартаменты. До встречи, — сказала Ноа и сбросила звонок.

Ник нахмурился, положил телефон на столешницу и провёл рукой по волосам.
Ник нахмурился, положил телефон на столешницу и провёл рукой по волосам. Котёнок, потеряв интерес к отражению, спрыгнул на пол и направился к миске с кормом, недовольно мяукнув — пора было его кормить.

«Что случилось? И о чём она хочет поговорить?» — мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом. Он нервно постучал пальцами по столешнице, пытаясь предугадать, что могло произойти. Взгляд скользнул по комнате: гладкий чёрный диван, стеклянный журнальный столик с парой книг и пультом, минималистичные настенные часы, тикающие с механической точностью. Всё выглядело так же безупречно, как всегда, но внутри у Ника нарастало ощущение хаоса.
Тревога нарастала. Он взглянул на сумку с вещами у двери — Ти должна была уехать сегодня, и он обещал быть рядом в этот день. Обещал проводить её, обнять на прощание, сказать что‑то важное — то, что так и не решился озвучить вслух.

«Не успею, — с неприятной ясностью осознал Ник. — Если Ноа приедет сейчас, разговор затянется. А потом ещё дорога…»

Он подошёл к панорамному окну и уставился на улицу, где машины неспешно ползли в вечерних пробках. Вспоминал лицо Ти — как она старалась улыбаться, но глаза выдавали тревогу. «Она боится этого года без меня, — подумал Ник. — А я не могу даже проводить её нормально».
Раздался короткий сигнал — пришло сообщение. Ник схватил телефон:

Ти: Ты ещё не выехал? Я готова, жду…

Он сжал телефон в ладони, чувствуя, как внутри всё сжимается. Котёнок подошёл сзади, потерся о ногу и громко замурлыкал, будто пытаясь подбодрить. Ник машинально наклонился и погладил мягкую шерсть.

— Всё будет нормально, Н, — тихо сказал он скорее себе, чем питомцу.

В этот момент раздался звонок в дверь. Он вздрогнул, медленно повернулся и посмотрел в сторону прихожей.

«Ноа уже здесь», — понял он.
Глубоко вздохнув, Ник направился к двери. Ладони слегка вспотели, а в груди нарастало ощущение, будто он стоит на краю пропасти — вот‑вот сделает шаг, и всё изменится. Он помедлил секунду, сжал кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, и открыл дверь.

На пороге стояла Ноа. Её лицо было бледным, она теребила пальцы от нервов, а в глазах читалась смесь страха и решимости. На ней было лёгкое платье, которое казалось слишком ярким для её нынешнего состояния — словно она выбрала его наугад, не задумываясь.

— Проходи, — сказал Ник, отступив в сторону и пропуская её внутрь.

Она вошла внутрь, осторожно ступая, будто боялась, что пол под ней вот‑вот провалится.
— О чём ты хотела поговорить? — спросил Ник, засунув руки в карманы брюк. Его голос прозвучал ровнее, чем он ожидал, но внутри всё сжалось в тугой узел.

— Не при входе же… Давай пойдём в гостиную, — сказала Ноа, оглядываясь по сторонам, словно впервые видела эту квартиру.

Они прошли в гостиную. Ник машинально отметил, как котёнок Н, до этого дремавший на диване, поднял голову, прищурил свои зелёные глаза и снова свернулся клубочком.

— Хочешь выпить воды или чаю? — предложил Ник, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Воды, пожалуйста, — тихо ответила Ноа.

Ник поставил перед Ноа на столик рядом с диваном стакан с прохладной водой, а себе заварил кофе — руки слегка дрожали, когда он насыпал зёрна в кофемолку. Аромат свежесмолотого кофе наполнил комнату, но Ник едва ли его замечал.

Он присел напротив неё, скрестив ноги, и посмотрел прямо в глаза:

— Так что?

Ноа сжала стакан в руках, её пальцы побелели от напряжения. Она опустила взгляд, потом снова подняла его на Ника.

— Ник… Я не знаю, как тебе об этом сказать. Я долго скрывала это от тебя…

Ник напрягся. В груди что‑то ёкнуло, а пульс участился.

— Скрывала что? — его голос прозвучал глухо, почти без интонации.

Она тяжело вздохнула, глубоко вдохнула и выдохнула, будто собираясь с силами.

— Я беременна.
Ник застыл. Он не верил своим ушам. В комнате повисла тишина — даже тиканье настенных часов, казалось, замерло. Перед глазами поплыли образы: Ти, её улыбка, её глаза, полные тревоги перед отъездом…

— Это точно? — сказал он, глядя в пустоту перед собой.

— Да. Я делала тест. Два раза, — её голос дрогнул. — И… симптомы есть. Тошнота по утрам, усталость…
Ник моргнул. В голове всплыла Ти. Его любимая. Если она узнает, то будет ужасно расстроена — она и так слишком остро реагировала на Ноа, а теперь, когда узнает, что её любимый станет отцом ребёнка от другой женщины… Сердце защемило от мысли о её боли, о том, как это разрушит её и без того хрупкое состояние перед отъездом.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Поедем в больницу, — сказал он твёрдо, вставая. — Надо проверить наверняка. Тест мог солгать.

Ноа замешкалась, её глаза расширились от неожиданности.

— В больницу? Ты что, не веришь мне? — в её голосе прозвучала обида, смешанная с тревогой.
— Верю, — Ник сел обратно, посмотрел ей прямо в глаза. — Просто хочу быть уверенным на сто процентов. Это слишком серьёзно, чтобы полагаться только на тест.

— Это правда, Ник, — она опустила взгляд. — Меня тошнит по утрам, я плохо себя чувствую… Но… если ты хочешь, поедем.

Ник кивнул. Он встал, подошёл к окну и уставился на город за стеклом. Огни мерцали, машины двигались по улицам, люди шли по своим делам — а его мир только что перевернулся с ног на голову.

«Как я скажу об этом Ти? — подумал он. — И что будет дальше?»

Котёнок Н подошёл к нему, потерся о ногу и замурлыкал. Ник наклонился, погладил мягкую шерсть и глубоко вздохнул.
— Хорошо, — сказал он, поворачиваясь к Ноа. — Давай завтра с утра поедем. Сейчас уже поздно. А пока… давай просто попробуем всё обдумать.

Ноа кивнула, сделала глоток воды и слегка улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Спасибо, — прошептала она. — Что не сорвался, не накричал…

Ник молча кивнул. Внутри него бушевали противоречивые чувства: шок, растерянность, тревога за будущее — и острое желание защитить Ти от этой новости, хотя понимал, что скрывать такое долго не получится.
Ноа подошла к котёнку и погладила его, улыбаясь.

— Малыш Н… Как я соскучилась по тебе! Ник, помнишь, как мы его забрали из приюта? — её голос потеплел, в нём зазвучали ностальгические нотки. — Ты тогда так волновался, выбирал между ним и рыжим полосатиком… А я сразу сказала: «Этот — наш. Посмотри, какие у него глаза!»
Ноа специально пыталась пробудить в Нике общие воспоминания, чтобы он вспомнил время их отношений — те дни, когда они были счастливы и уверены в своём будущем. Она нежно подняла котёнка на руки, и тот доверчиво уткнулся носом в её плечо.

Но Ник молчал и думал о Ти. В глубине души он не хотел этого ребёнка — считал, что тот появился не вовремя, не в том месте и не в то время. Перед глазами вставало её лицо: как она хмурилась, когда злилась, как улыбалась, когда он шутил, как смотрела на него — так, будто он был целым миром.

— Ник? — позвала Ноа, осторожно опуская котёнка на диван.

Ник повернул к ней голову.

— Что?
— Ты думаешь о ней, да? — в её голосе прозвучала горькая уверенность.

Ник не ответил. Он подошёл к окну, сжал пальцами край столешницы, чувствуя, как под кожей пульсирует напряжение.

— Ник… Давай начнём сначала? Ради нас. Ради нашего с тобой ребёнка, — тихо сказала Ноа. Её голос дрогнул, но она продолжила: — Кайл всё равно не позволит вам быть вместе. Не разрушай дружбу.

Ник резко обернулся. В его глазах вспыхнула решимость.

— Ноа, я люблю её, — произнёс он твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Люблю, понимаешь? И ни её брат, ни ребёнок — ничего не изменят.
Ноа почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она отступила на шаг, прижав ладонь к груди. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина — только тиканье часов нарушало её.

— Ты не можешь так просто… — начала она, но голос подвёл, и она замолчала, сглотнув.

— Я не «просто», — перебил Ник, делая шаг к ней. — Я понимаю, что это сложно. Для тебя, для меня, для всех. Но я не могу притворяться. Не могу делать вид, что мои чувства к Ти — это какая‑то ошибка.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь подобрать слова.

— Я буду рядом с тобой, — продолжил он уже мягче. — Буду помогать, поддерживать, делать всё, что нужно для ребёнка. Но я не стану притворяться, что люблю тебя так, как раньше. И не стану отказываться от Ти.
Ноа пыталась сдержать слёзы. Внутри поднялся гнев — горячий, обжигающий, — но она его сдерживала, стискивая зубы. В груди всё сжалось, а в горле встал ком. Она отвернулась к окну, чтобы Ник не увидел, как дрожат её губы.

Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались.

— Ладно, — произнесла она наконец, и голос прозвучал неожиданно ровно, почти бесстрастно. — Пусть будет так.

Тем временем Ти вышла из такси у аэропорта вместе с Кайлом и с трудом тащила два чемодана на колёсиках. Ветер трепал её тёмные прямые волосы, забрасывая пряди в лицо. Она снова и снова проверяла телефон — экран светился в ладони, но от Ника по‑прежнему не было ни сообщения, ни звонка.

«Он обещал… — думала Ти, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Обещал приехать, проводить перед отъездом…»

Кайл заметил, что девушка всё время смотрит на телефон, но ничего не сказал. Он лишь вздохнул, окинул взглядом суетящуюся толпу и предложил:

— Пойдём, возьмём кофе из автомата? Тебе нужно отвлечься.
Ти кивнула, стараясь не выдать, как сильно дрожат руки.

— Да, давай.

Они подошли к автомату. Кайл вставил карту, выбрал два капучино, и пока машины гудела, наполняя чашки, Ти осматривалась, вглядываясь в толпу. Она искала знакомый силуэт — высокую фигуру, тёмную куртку, улыбку, которую так любила.

«Ник, где же ты?..» — мысленно повторяла она, чувствуя, как внутри растёт тревога.

Вдруг телефон в кармане джинсов завибрировал. Ти быстро вытащила его и разблокировала экран.
Ти, срочно приезжай ко мне в апартаменты. Это важно.

Сообщение от Ника.

Ти замерла на мгновение, а потом похолодела. Сердце пропустило удар, а в голове зазвучало: «Что‑то случилось. Поэтому он не приехал! Что‑то произошло…»

Она подняла глаза на Кайла — тот как раз забирал чашки из автомата.
— Я… мне нужно идти, — выпалила Ти, бросая чемоданы на пол.

— Что? Куда? — Кайл обернулся, удивлённо вскинув брови. — Ти, рейс через час!

— Я должна! — она уже пятилась к выходу. — Ник написал, что это важно. Я быстро, я вернусь!

Не дожидаясь ответа, она бросилась к выходу из терминала.

— Ти! — крикнул Кайл ей вслед, держа в руках две чашки кофе. — Ти, стой!

Но она уже выбежала на улицу. У входа стояли жёлтые такси. Ти влетела в первое попавшееся, распахнула дверь и, задыхаясь, выпалила:

— Адрес: улица Доминикана , дом 17, корпус 3. Пожалуйста, быстрее!
Водитель кивнул, тронулся с места. Машина влилась в поток, резко развернулась и помчалась по вечерним улицам.

Ти откинулась на сиденье, сжала телефон в ладони. В голове крутились вопросы: «Что случилось? Почему он не приехал в аэропорт? Почему просит приехать к нему? И почему так срочно?»
Город мелькал за окном: огни витрин, вывески, силуэты прохожих. Такси мчалось вперёд, а Ти всё сильнее сжимала телефон, будто он мог дать ей ответы — или хотя бы дать силы встретить то, что ждёт её в апартаментах Ника.

Ти поднялась на седьмой этаж. Дверь квартиры Ника оказалась не запертой — слегка приоткрыта, будто приглашая войти. Девушка замерла на мгновение, прислушиваясь. Ни звука. Только далёкий гул лифта где‑то внизу да слабое гудение вентиляции.

Она толкнула дверь и вошла. В прихожей пахло вином и какими‑то пряными духами — незнакомый, чужой запах, резанувший по нервам.

— Ник! — крикнула Ти, и её голос эхом отразился от гладких стен прихожей.
Ответом ей была тишина — густая, давящая, почти осязаемая. Ти сглотнула, чувствуя, как внутри зарождается тревога, холодная и липкая.

Она поднялась по лестнице на второй этаж. Ступени чуть слышно скрипели под ногами, и этот звук казался оглушительным в мёртвой тишине квартиры.

— Ник? — снова позвала она, уже тише, почти шёпотом.

Ти открыла дверь спальни и застыла на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену.
Ник лежал в постели с Ноа. Ноа явно была без одежды — лишь простыня частично прикрывала её тело, покоившееся на груди Ника. Сам Ник лежал с закрытыми глазами — похоже, спал. Рядом на тумбочке стояли бокалы с допитым вином, один опрокинут, по дереву стекала тёмная капля, оставляя на полированной поверхности уродливый след. На полу валялась чья‑то рубашка, а на спинке кресла небрежно висел шёлковый шарф — яркий, красный, кричащий.

Ноа заметила Ти первой. Её лицо на мгновение исказилось — смесь удивления и досады, — но почти сразу она взяла себя в руки. В глазах вспыхнул холодный огонь, в котором читались торжество и жажда мести. Она слегка приподнялась, поправила простыню и с ядовитой улыбкой произнесла:

— Ти? Что ты здесь делаешь?

Ти не могла пошевелиться. Мир вокруг будто замедлился: звуки приглушились, цвета стали блёклыми, а воздух — густым и тяжёлым, как вязкий сироп. В груди что‑то оборвалось, и на секунду ей показалось, что она сейчас упадёт.

«Нет… Этого не может быть, — пронеслось в голове. — Он же обещал… Он должен был быть в аэропорту, со мной… Мы должны были попрощаться. »
Сквозь пелену в глазах она заметила, что на тумбочке рядом с бокалами лежит её фотография — та, где она смеётся, а Ник обнимает её сзади. Теперь снимок был перевёрнут лицом вниз, словно его поспешно спрятали.

Ник вздрогнул от голоса Ноа, открыл глаза и резко сел в постели. Его взгляд метнулся к двери — и столкнулся с глазами Ти. На лице отразилось неподдельное изумление, затем шок и, наконец, острая боль вины. Он машинально потянулся к одежде, разбросанной у кровати.

— Ти… — выдохнул он, протягивая руку. — Это не то, что ты думаешь!
Ти отступила на шаг, будто его голос физически оттолкнул её. В горле стоял ком, глаза щипало от слёз, но она сжала кулаки, заставляя себя не расплакаться. Пальцы непроизвольно сжались вокруг телефона — тот выскользнул и упал на пол с глухим стуком.
Дрожащими руками Ти подобрала его с пола и, не оглядываясь, бросилась прочь из квартиры.

— Ти, постой! Детка… — Ник, на ходу надевая брюки, побежал за ней.
Ноа улыбнулась, глядя, как разрушила их отношения. Она откинулась на подушки, поправила простыню и с удовлетворением выдохнула, чувствуя, как внутри разливается горьковатое, но сладкое чувство победы.

— Ти, милая, не уходи! — кричал Ник, задыхаясь.

Девушка тем временем влетела в лифт и нажала на кнопку с цифрой «1». Парень рванулся следом, но дверцы лифта закрылись прямо перед его носом.

Он выругался, ударил кулаком по стене и побежал к лестнице.

— Проклятье! — бросил он сквозь зубы, перепрыгивая через ступени.
Ти плакала — от боли, от предательства того, кого она любила всем сердцем. Слёзы застилали глаза, мешали видеть, но она машинально вытирала их рукавом куртки, стараясь не споткнуться на бегу.

«Брат был прав…» — билась в голове мысль. Она вспоминала слова Кайла о том, что Ник разобьёт ей сердце. Так и вышло. Он разбил его — переспав со своей бывшей, той, кто когда‑то значил для него так много.

Ник выбежал на улицу, тяжело дыша. Он заметил Ти у обочины — она как раз садилась в такси.

— Ти! — он рванулся к ней, схватил за руку и развернул к себе.
— Не трогай меня! — крикнула она, пытаясь вырваться. Но он не слушал — прижал к себе и не отпускал, несмотря на её сопротивление.

— Малышка… — его голос дрожал.

— Никакая я тебе не малышка! — Ти оттолкнула его с неожиданной силой. — Ты мне изменил, предал меня! Кайл был прав насчёт тебя!

— Дикарка, я люблю тебя, — в его голосе звучала искренняя боль.

— Не любишь! — она сделала шаг назад, её губы дрожали. — Тех, кого любишь, не изменяешь. Между нами всё кончено, Ник.

Голос Ника был умоляющим, а в тёмных глазах читалась неподдельная боль. Он сделал шаг ближе:
— Нет! — она отпрянула, выставив вперёд руку, словно защищаясь. — Не подходи ко мне! Больше никогда не смей ко мне приближаться. Я уеду с Кайлом в Лондон. Сегодня же.

Она резко развернулась, распахнула дверь такси и села внутрь. Водитель вопросительно посмотрел на Ника, но тот лишь покачал головой.

— В аэропорт, пожалуйста, — тихо сказала Ти, и её голос почти сорвался на всхлип.
Машина тронулась с места. Ник стоял на тротуаре, сжимая кулаки, и смотрел вслед уезжающему такси. Дождь, который начался незаметно, смешивался с каплями на его лице — было уже не разобрать, где дождь, а где слёзы.

Ветер трепал его волосы, холодный и безжалостный, а город вокруг жил своей жизнью: мимо проходили люди, сигналили машины, мигали светофоры. Но для Ника всё это вдруг потеряло смысл. Он остался один посреди шумного мегаполиса, осознавая, что только что потерял самое дорогое.