4 глава

Они молча ехали по ночному городу. Улицы мерцали огнями неоновых вывесок, фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт — после летнего дождя всё блестело, отражая свет фар и витрин. Ти смотрела в окно, наблюдая, как капли стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры. В салоне царила напряжённая тишина — только тихий гул мотора и редкие звуки города за окном.

Ник резко остановился у какого‑то кафетерия — небольшого, с тёплым жёлтым светом из окон и вывеской «Sweet Corner», слегка мигающей в темноте. Он повернулся к Ти:
— Извини. Я не знаю, что на меня нашло. Просто… не хочу, чтобы какой‑то озабоченный придурок использовал тебя, — сказал он, глядя на девушку. Ти по‑прежнему молча смотрела в окно, её отражение дрожало в стекле, подсвеченное фонарным светом.

— Ты мне как младшая сестра. Я не желал бы такого для Мэдди, — добавил Ник. Мэдди — так звали его младшую сестру по матери от второго брака, крошечную светлую девочку с косичками.
— Я понимаю, — наконец произнесла Ти, всё ещё не глядя на него. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалась какая‑то новая, непривычная мягкость.

Ник попытался улыбнуться — кривовато, неловко, но искренне:

— Если хочешь, пойдём в кафе и закажем по чизкейку? — предложил он, чувствуя вину. — Сладкое всегда помогает, да?

— Давай, — сказала Ти, и они вышли из машины.

На улице всё ещё капал летний дождь — мелкий, тёплый, почти ласковый. Ти глубоко вдохнула: в воздухе пахло свежестью, мокрой землёй и чем‑то сладким — видимо, из кафе. Она улыбнулась, уловив этот аромат, и вошла внутрь.
Внутри кафе было уютно: стены покрашены в бежевый цвет, по обе стороны располагались небольшие круглые столики с мягкими стульями, на каждом — маленькая лампа с кремовым абажуром, создающая мягкий, приглушённый свет. В углу играл негромкий джаз, а от стойки доносился аромат свежесваренного кофе и выпечки.

Ти села за один из столиков у окна, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. Ник отправился делать заказ.

Вдруг она почувствовала вибрацию смартфона в кармане. На экране высветилось имя брата — Кайл.

— Алло? — она подняла трубку.

— Привет, малышка, как ты? — раздался в динамике заботливый голос Кайла.
— Нормально, — ответила Ти, невольно улыбнувшись.

— Всё хорошо? У тебя странный голос, — сказал Кайл, явно беспокоясь.

— Всё хорошо, — повторила Ти. — Мы с Ником зашли в кафе.

— Ну ладно, — в голосе брата прозвучало облегчение. — Будь осторожна, ладно? И позвони, если что.

— Хорошо, — пообещала Ти. — Пока.

Она закончила разговор как раз в тот момент, когда Ник вернулся с заказом. Он поставил перед ней тарелку с чизкейком, украшенным ягодой, и чашку горячего шоколада.
— Вот твой чизкейк. С кем ты говорила? — поинтересовался он, усаживаясь напротив.

— С Кайлом. Сказала ему, что мы в кафе. Про вечеринку, естественно, ничего не сказала, — улыбнулась Ти.

— Ладно, — кивнул Ник.

К ним подошла красивая блондинка‑официантка — высокая, с идеальной укладкой и ослепительной улыбкой.

— Вам нужно что‑нибудь ещё? — спросила она, но взгляд её был направлен исключительно на Ника, а ресницы чуть заметно дрогнули в немом флирте.

Но тот либо не замечал, либо не хотел замечать.

— Нет, спасибо. Ти, а тебе? — он повернулся к девушке, игнорируя официантку.
— Нет, спасибо, — вежливо ответила Ти.

— Как хотите, — официантка окинула Ти прохладным взглядом и отошла, чуть покачивая бёдрами.

Ти усмехнулась и наклонилась к Нику:

— Она явно положила на тебя глаз.

— Знаю, — сказал он, ухмыльнувшись.

— Да? А почему не среагировал?

— Потому что мне это не нужно. У меня есть Ноа, — ответил Ник просто, без пафоса, но твёрдо.
Ти почувствовала укол ревности — острый, неприятный, — но виду не подала. Молча взяла ложку и начала есть чизкейк, стараясь сосредоточиться на вкусе: нежном, сладком, с лёгкой кислинкой ягод.

Ник заметил её изменившееся выражение лица, но не стал ничего говорить. Он тоже взял ложку и откусил кусочек чизкейка, потом сделал глоток кофе.

— Вкусно, — произнёс он, пытаясь разрядить обстановку. — Тебе нравится?

— Да, — коротко ответила Ти, всё ещё избегая его взгляда.
За окном дождь начал стихать, огни города мерцали сквозь влажную дымку, а в кафе пахло сладким десертом, ванилью и свежезаваренным кофе. Капли на стекле медленно стекали вниз, рисуя причудливые дорожки, а мягкий свет ламп создавал вокруг столика уютный остров спокойствия.

Ник снова попытался разрядить обстановку:

— У тебя есть парень? — спросил он, осторожно поднимая взгляд на Ти.
— Нет, — коротко ответила она, помешивая ложечкой остывающий шоколад.

— А почему? — не унимался Ник.

— Ты ещё спрашиваешь? Найти хорошего парня не так уж и легко, — Ти подняла глаза, в них мелькнула горечь. — Посмотри хотя бы на моего брата. Сегодня одна, завтра другая… Как будто люди — это игрушки, которые можно менять, когда надоест.

— Я был таким же, пока не встретил Ноа, — задумчиво произнёс Ник, глядя в свою чашку. — Да, поначалу мы не ладили. Я думал, что она и её мать нацелены на деньги моего отца. Но когда я узнал её получше, то понял, что она — та самая. И тогда я изменился. Стал верным, заботливым парнем.
Разговоры о Ноа Ти явно не нравились, но она старалась делать вид, будто не ревнует его и ей всё равно. Она поднесла ложку с чизкейком ко рту, медленно прожевала, стараясь скрыть волнение.

— Может, и ты найдёшь того, кто изменится ради тебя, — заключил Ник, пытаясь улыбнуться.

— Тогда почему ты ударил того парня на вечеринке? — вдруг спросила Ти, поставив чашку на блюдце с тихим стуком.

Ник напрягся. Он не хотел возвращаться к этой теме и не знал, что ответить. В голове крутились десятки оправданий, но ни одно не казалось достаточно убедительным.

— Я уже извинился, — произнёс он, избегая её взгляда.
— Это да, но мне интересно, почему ты это сделал? — настаивала Ти, наклоняясь вперёд. Её глаза сверкнули — в них читалось не просто любопытство, а что‑то большее: вызов, ожидание правды.

— Не хотел, чтобы тебя использовали, — повторил Ник, уже менее уверенно. — Я уже говорил это, Ти.

— Ну ты ведь только что сказал, что каждый может измениться, — Ти откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — До Ноа ты ведь был таким же? Двойные стандарты?
Он молчал, не зная, что ответить. Если честно, Николас сам не понимал, зачем так поступил. Если подумать, в том, что она танцевала и целовалась с тем парнем, не было ничего такого. Она взрослая, свободная, имела право веселиться.

Ти внимательно наблюдала за ним, ловя каждую эмоцию на его лице. В её взгляде читалось: «Ну давай, объясни. Докажи, что ты не просто пытаешься меня контролировать».

Наконец Ник глубоко вздохнул и произнёс:

— Возможно, ты права. Я… перегнул палку. Просто я слишком остро отреагировал. Я привык заботиться о тех, кого считаю близкими. И когда увидел тебя с ним… испугался, что тебя могут обидеть.
Ти слегка расслабилась. Впервые за вечер в её глазах появилось что‑то похожее на понимание.

— Испугался? — переспросила она, чуть смягчившись. — За меня?

— Да, — Ник наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Ты для меня не просто сестра друга. Ты… важный человек. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Даже если иногда я веду себя как полный идиот.
Ти не была удовлетворена его ответом до конца — в груди всё ещё шевелилось что‑то колючее, недосказанное, — но промолчала. В его взгляде читалась искренность, и это сбивало с толку: она привыкла видеть в Нике только строгого опекуна, а сейчас он вдруг стал… другим.

— Идём домой, — сказал он, поднимаясь из‑за стола и отодвигая стул.
Ти поднялась. Ник открыл дверь кафетерия для неё, и в тот же миг небо словно решило устроить финальный аккорд вечера: хлынул дождь — не мелкий моросящий, а настоящий летний ливень, густой и шумный, барабанящий по асфальту и крышам.

— Ой! — Ти от неожиданности отпрыгнула назад, но Ник рассмеялся:

— Бежим!

Они бросились к машине — не просто шли, а именно бежали, смеясь и уворачиваясь от потоков воды, которые обрушивались с неба. Ти вскрикивала, когда особенно крупная капля попадала за шиворот, а Ник, прикрывая её рукой, кричал:
— Быстрее! Иначе превратимся в уточек!

Они добежали до «Феррари», запрыгнули внутрь, захлопнули двери — и замерли на мгновение, переводя дух. Оба были мокрыми: волосы прилипли ко лбу, куртки потемнели от воды, капли стекали по лицам.

Ти первой рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову:

— Ну и погодка!

Ник тоже рассмеялся, откидываясь на спинку сиденья:

— Зато освежились. Ничего, сейчас включу обогрев — высохнем по дороге.
— Зато освежились. Ничего, сейчас включу обогрев — высохнем по дороге.

Он завёл двигатель, включил печку и кондиционер на режим обдува. В салоне постепенно стало теплее, воздух наполнился лёгким запахом мокрой ткани и кожи сидений. Ти стряхнула капли с волос, провела рукой по лицу и вдруг поймала взгляд Ника — тот смотрел на неё с какой‑то новой теплотой, почти нежностью.

Она отвела глаза, но улыбка всё равно не сходила с губ.
— Знаешь, — тихо сказала Ти, глядя в окно, где струи дождя стекали по стеклу, рисуя причудливые узоры, — может, ты и правда не такой уж мажор. Иногда.

Ник усмехнулся, переключил передачу и плавно тронулся с места:

— О, спасибо за снисхождение, дикарка. Это почти комплимент.

— Почти, — подтвердила Ти, и они снова рассмеялись.
Машина выехала на дорогу, фары разрезали влажную темноту улиц, а дождь за окном продолжал идти, смывая остатки напряжения и обид. В салоне играла тихая музыка — какая‑то старая рок‑баллада, — и Ти, незаметно для себя, начала подпевать, постукивая пальцами по колену.

Ник покосился на неё, улыбнулся и прибавил звук.

Город вокруг жил своей ночной жизнью: мигали светофоры, мелькали витрины магазинов, проносились редкие машины. А в красном «Феррари» становилось всё уютнее.
— А знаешь, в детстве я была влюблена в тебя, — неожиданно выпалила Ти, и её голос слегка дрогнул. Она тут же пожалела о сказанном, но слова уже сорвались с губ.

Ник усмехнулся, на мгновение оторвав взгляд от дороги:

— Я знаю.
— Как? — Ти широко раскрыла глаза, искренне удивившись. Ведь она думала, что хорошо скрывает свои чувства все эти годы. — Ты… ты правда знал?
— Это было и так ясно, — Ник пожал плечами, но в голосе прозвучала непривычная мягкость. — Ты бегала за мной всё время, каждые три минуты меняла наряды, чтобы понравиться, хвостиком таскалась за нами с Кайлом.
— Ну, мне ведь было интересно, что вы делаете, — буркнула она, слегка краснея. — А вы не разрешали мне с вами тусоваться, говорили: «Уходи, мелкая!»
— Да, мы были теми ещё засранцами, — Ник усмехнулся, вспоминая былые времена. — Но знаешь… — он сделал паузу, — это было даже трогательно. Ты так искренне старалась быть частью нашей компании.
Ти замолчала, разглядывая свои руки. В груди что‑то ёкнуло — смесь смущения, ностальгии и какой‑то детской радости от того, что он это помнил.
— И что ты тогда думал обо мне? — осторожно спросила она.
— Думал, что ты забавная, — честно ответил Ник. — И упрямая. И… в чём‑то даже крутая. Ты не сдавалась, хотя мы тебя отталкивали. Это вызывало уважение.
Он бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся:

— Ты всегда была не такой, как все.

Ти почувствовала, как теплеет внутри. Она не ожидала таких слов — они прозвучали неожиданно искренне и тепло.

«Не такой, как все?..» — эхом отозвалось у неё в голове.
Она почувствовала себя той самой влюблённой девчонкой, какой была в детстве: с косичками, в джинсовых шортах и футболке с мультяшным героем, бегущей за Ником и Кайлом, кричащей: «Возьмите меня с собой!». Но сейчас она изо всех сил пыталась делать вид, будто ей уже давно всё равно на него. Будто та глупая детская влюблённость давно прошла, будто она её переросла.
Но, услышав эти слова из уст Ника, Ти вдруг поняла: она не прошла вовсе. Просто спряталась где‑то глубоко — под слоями сарказма, дерзости, показного равнодушия. А теперь, словно искра, вспыхнула снова — робко, но настойчиво.

Она отвернулась к окну, чтобы скрыть румянец, который предательски выступил на щеках. Капли дождя всё ещё стекали по стеклу, рисуя причудливые линии, а огни города мерцали вдалеке, как далёкие звёзды.

— Да ладно, — пробормотала Ти, стараясь говорить небрежно. — Просто я не люблю, когда мне указывают, что делать.
Ник тихо рассмеялся:
— Это точно. Ты никогда не слушалась. Даже когда мы с Кайлом строго-настрого запрещали тебе лезть в наши дела, ты всё равно находила способ. Помнишь, как ты спряталась в багажнике, а мы только через полчаса заметили?

— Вы тогда так перепугались, — улыбнулась Ти, и в её голосе прозвучала ностальгия. — Кричали, что отведут меня к родителям, а потом сами же и смеялись.
— Потому что ты была… — Ник запнулся, подбирая слово, — живой. Настоящая. Без масок. И это впечатляло.

Ти закусила губу. Ей хотелось сказать что‑то резкое, отшутиться, но слова застряли в горле. Вместо этого она тихо спросила:
— А сейчас? Сейчас я для тебя такая же?

Ник на мгновение задумался, не отрывая взгляда от дороги. Фары встречных машин на секунду ослепили его, и он слегка прищурился.

— Ещё более, — ответил он наконец. — Ты выросла, стала сильнее, увереннее. Но в глазах всё тот же огонёк. Тот самый, что был у маленькой Ти, которая не боялась бросить вызов двум подросткам вдвое старше её.
В салоне снова зазвучала музыка — та же рок‑баллада, но теперь она казалась какой‑то другой: более глубокой, наполненной смыслом. Ти смотрела на мелькающие за окном огни, а в груди разливалось странное чувство — будто она наконец услышала то, что хотела услышать все эти годы.

— Спасибо, — прошептала она почти неслышно.

Ник кивнул, не говоря больше ни слова. Но улыбка, застывшая на его губах, сказала больше любых фраз.
Дождь за окном почти прекратился. Асфальт блестел, отражая огни уличных фонарей, а воздух стал свежим и чистым. В машине было тепло и уютно.
Она откинулась на сиденье, глубоко вздохнула и улыбнулась — по‑настоящему, искренне.

Ти рисовала в своей постели, устроившись поудобнее среди подушек. Окно было открыто настежь, как всегда: свежий утренний воздух наполнял комнату, принося с собой запахи цветущих кустов и далёкого кофе из соседней кофейни. Солнечные полосы, пробиваясь сквозь жалюзи, ложились на розовые стены причудливым узором — будто кто‑то невидимый разбросал золотые ленты.
Она задумчиво водила карандашом по бумаге, погружённая в мысли о вчерашнем разговоре с Ником. «Он сказал: „не такая, как остальные“. Говорил так, будто… будто тоже что‑то чувствует. А если так, то у меня есть шанс… шанс отбить его у Ноа. Ох, я так ненавижу эту рыжую выпендрежницу! — Ти скривила губы, вспоминая Ноа с её лучезарной улыбкой и нарочито невинным взглядом. — Я знаю, что её мать, Рафаэлла, вышла замуж за отца Ника. Первое время она вела себя неблагодарно, злилась на отца Ника и на самого Ника. Но потом околдовала его — вот уж актриса, ничего не скажешь!»
Ти не заметила, как её рука сама выводила знакомые черты. Только спустя несколько минут она опомнилась и взглянула на лист — на бумаге был он. Красивое лицо, тёмные волосы, чуть насмешливый изгиб губ, глубокие глаза, в которых всегда читалась какая‑то скрытая мысль. Она замерла на мгновение, любуясь рисунком, а потом испуганно оглянулась, будто Ник мог появиться в комнате прямо сейчас.

Услышав его голос за дверью, Ти поспешно сложила лист пополам и сунула его под подушку, накрыв сверху декоративной подушкой с вышитыми звёздами — на всякий случай.
— Ти, Кайл звонит по фейстайму! — громко сказал Ник, постучав в дверь.
— Иду! Уже бегу! — откликнулась она, вскакивая с кровати и приглаживая волосы.

Ти поспешно спрятала рисунок и выбежала из комнаты, чуть не споткнувшись о брошенные на полу кроссовки. В гостиной пахло свежесваренным кофе — Ник, видимо, успел приготовить себе чашку. На кухонном столе лежал открытый ноутбук, перед ним сидел Ник, дожидаясь её. Он поднял глаза, улыбнулся и махнул ей рукой:

— Давай, садись рядом.
Ти встала позади Ника, и он принял звонок.

— Привет, малышка, привет, Ник! — бодро произнёс Кайл, помахав рукой. Сзади него виднелся интерьер номера отеля: бежевые шторы, большая кровать с пушистым покрывалом и ваза с фруктами на столике.
— Привет, друг, — отозвался Ник, чуть наклонив голову.
— Привет, — сказала Ти, стараясь выглядеть непринуждённо.
— Как вы? — спросил Кайл, прищурившись.
— Хорошо, — синхронно ответили Ник и Ти, после чего переглянулись и усмехнулись.

— Ти, ты же не обижаешь Ника? — с напускной строгостью спросил Кайл.
— Нет. Она чудо, — тут же ответил Ник, бросив на Ти короткий взгляд.

Ти невольно усмехнулась. «О, правда? — подумала она, мысленно закатив глаза. — Какой актёр, надо же!»
— Не похоже на неё, — усмехнулся Кайл. — Но да ладно. Как вы проводите время? Ник, ты же контролируешь, чтобы она спала по ночам?
— Конечно, — без запинки ответил Ник. — Вчера Ти помогала мне готовить ужин.
Ти с удивлением посмотрела на него — она не помогала ему ни с каким ужином. «Что это ещё за импровизация?» — мелькнуло у неё в голове.
— О, даже так? — удивился Кайл. Его голубые глаза стали тревожными. — Обычно она не любит готовить, питается в основном едой быстрого приготовления. Это точно моя сестра, а не инопланетянин?
Ти закатила глаза:
— Почему? Ты сомневаешься во мне? — сказала она нарочито оскорблённым тоном, сложив руки на груди.
— Нет, конечно, детка, — рассмеялся Кайл. — Просто удивляюсь. Рад, что вы ладите. Берегите друг друга, ладно?
— Обязательно, — кивнул Ник. — Всё под контролем.
— Отлично. Ну, я побежал — у меня встреча через полчаса. Целую вас обоих!
— Пока, брат! — махнула рукой Ти.
— Удачи, Кайл, — добавил Ник, закрывая ноутбук.
Как только экран погас, Ти повернулась к Нику:
— «Помогала готовить ужин»? Серьёзно? — она подняла бровь. — Ты мог бы придумать что‑то более правдоподобное.
— Зато он успокоился, — подмигнул Ник. — И это главное.

Ти покачала головой, но не смогла сдержать улыбки. В воздухе всё ещё витал аромат кофе, а за окном щебетали птицы — утро обещало быть хорошим.

Вечером Ник решил позвать Ти на ужин. Он подошёл к двери её комнаты, постучал и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его застыть на пороге.

Комната Ти напоминала поле боя после масштабной вечеринки: повсюду валялся мусор — пустые банки из‑под газировки, коробки от пиццы (одна даже лежала на столе, будто её использовали как подставку), куча грязных кружек с остатками чая и кофе, в углу — целая гора скомканных бумажек, а рядом — стопка книг и журналов, небрежно сваленных в кучу. На стуле висела толстовка, с которой свисали наушники, а на подоконнике громоздились какие‑то скетчи, баночки с красками и кисти в стакане с мутной водой.

— Ти? — осторожно позвал Ник.
Девушка, сидящая за столом с ноутбуком, вздрогнула и сняла массивные наушники — те повисли у неё на шее, как ожерелье. Она обернулась и широко улыбнулась:

— А, мажор Лейстер! — весело бросила она. — Чего надо?

— Я хотел позвать тебя ужинать, — начал Ник, но тут его взгляд снова скользнул по комнате. — Но… что за бардак?!
— Это не бардак, — Ти взмахнула рукой, словно демонстрируя произведение искусства, — это… творческий беспорядок. Видишь, тут система! Банки сгруппированы по цвету, кружки — по степени загрязнения, а бумажки… ну, они ждут своего часа.

Ник приподнял бровь:

— Творческий, значит…

Ти кивнула с серьёзным видом, будто объясняла что‑то очевидное маленькому ребёнку.

— После ужина сделаешь уборку, — твёрдо сказал Ник, скрестив руки на груди.

— Ну Ни‑и‑ик, — протянула Ти, закатив глаза, — не будь занудой. Я же работаю! У меня дедлайн по рисунку, а ты со своими правилами…
Она махнула в сторону стола, где на экране ноутбука мерцал незаконченный цифровой скетч.

— Дедлайн, говоришь? — Ник подошёл ближе, заглянул в экран и невольно улыбнулся. — Ого, это ты нарисовала? Неплохо. Очень даже.

Ти слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки:

— Да, я. Но это не отменяет того, что ты зануда.

— Зато я тот зануда, который приготовил ужин, — усмехнулся Ник. — И если ты не спустишься через десять минут, я съем твою порцию спагетти с песто.

— Что?! — Ти подскочила на месте. — Только не песто! Это моё любимое! Ладно, иду. Но уборка — только после ужина, договорились?
— Договорились, — кивнул Ник. — Десять минут. И чтобы к моему возвращению здесь хотя бы банки стояли в ряд!
Он подмигнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Ти вздохнула, оглядела комнату и пробормотала:

— Ладно, творческий беспорядок, пора немного упорядочиться… Но только чуть‑чуть!

Она быстро собрала несколько банок и кружек в коробку, смахнула бумажки в угол (чтобы не бросались в глаза) и, напоследок бросив взгляд на рисунок, выключила ноутбук.