10 глава

Ник приводил разных женщин и появлялся пьяным каждый день — назло Ти. Он словно специально выбирал самые громкие компании, самых ярких красоток, самых вызывающих нарядов. Целовал их перед ней, обнимал, шептал на ухо какие‑то глупости и громко хохотал, бросая на Ти косые взгляды — проверяя, задело ли.
Он хотел сделать больно — так же больно, как она сделала ему, отвергнув его чувства. Выбрала старые обиды вместо того, чтобы дать им шанс. И теперь он мстил — демонстративно, грубо, без намёков на деликатность.
Но Ти не собиралась сдаваться. Она слишком долго терпела, слишком долго молчала. И однажды она решила сыграть по его правилам.

В тот вечер она привела в дом парня из своей школы по имени Керц — красивого, сексуального, с дерзкой улыбкой и уверенным взглядом. Керц был в курсе плана: Ти заранее всё объяснила и попросила подыграть.
— Просто веди себя так, будто мы пара, — сказала она. — И ничего больше. Мне нужно, чтобы Ник почувствовал то же, что и я.
— Понял, — усмехнулся Керц. — Будем играть в любовь.

Они вошли в квартиру, смеясь и держась за руки. Ти нарочито громко сказала:
— Керц, проходи, чувствуй себя как дома!
Ник как раз стоял в гостиной с очередной подружкой — высокой брюнеткой в блестящем платье. Услышав голоса, он обернулся — и замер. Его лицо на мгновение потеряло привычную самоуверенность, глаза расширились от удивления.

— Ты кто такой?! Что тут делаешь?! — резко бросил он, шагнув вперёд.

Керц лишь приподнял бровь, но отвечать не стал — вместо этого он обнял Ти за талию и слегка притянул к себе.

— Ник, прекрати, — спокойно сказала Ти, глядя ему прямо в глаза. — Он мой парень.
— Парень? — Ник хрипло рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Твой парень? Ты серьёзно?
— Да, мой парень, — твёрдо повторила Ти. — Идём, Керц. — Она взяла его за руку и повела к себе в комнату.

— Стоять! — голос Ника прозвучал жёстко, почти угрожающе. — Он никуда с тобой не пойдёт!
— Это не тебе решать, — отрезала Ти, не оборачиваясь.

Ник сделал шаг вперёд, сжал кулаки. Его лицо исказилось от злости — той самой, которую он так долго копил.
— Ти, ты не будешь трахаться с этим недоумком! — выпалил он.

Ти резко развернулась. В её глазах сверкнула сталь.
— Нет, буду, — чётко произнесла она. — Я буду это делать с кем хочу, когда хочу и где хочу. И ты не имеешь права мне указывать.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Ник смотрел на неё — впервые, кажется, по‑настоящему смотрел. Не как на надоедливую девчонку, а как на женщину, которая больше не собирается молчать.

Керц, уловив момент, слегка сжал руку Ти и мягко сказал:
— Пойдём, — его голос прозвучал спокойно, почти успокаивающе.
Ти кивнула и снова повернулась к Нику. В её взгляде больше не было обиды — только холодная решимость.
Она повела Керца к своей комнате, но перед тем, как закрыть дверь, обернулась. Ник всё ещё стоял на месте, сжимая и разжимая кулаки, будто боролся с самим собой. Их взгляды встретились — и в этот миг оба поняли: игра, которую они вели, больше не шутка. Что‑то изменилось. Навсегда.
Ти закрыла дверь своей комнаты. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках, и жестом показала Керцу, чтобы тот начал.

Они принялись изображать звуки «секса»: Ти приглушённо стонала, Керц тяжело дышал, периодически раздавался скрип кровати — они слегка покачивали её, чтобы создать нужный эффект. За стеной стояла мёртвая тишина — и это только подстёгивало их продолжать.

Через пару минут Ти не выдержала и прыснула от смеха, прикрыв рот рукой. Керц тоже не смог сдержать ухмылку.
— Ну что, думаю, он всё услышал, — шёпотом сказал Керц, стараясь говорить серьёзно, но глаза его смеялись.
— Да, должно сработать, — кивнула Ти, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Спасибо, что помог. Ты настоящий друг.

Керц подошёл ближе, и выражение его лица вдруг стало другим — более серьёзным, даже напряжённым. Он окинул Ти взглядом, слегка наклонил голову и негромко произнёс:
— Слушай, эти звуки так возбудили, что, может быть… ну… — он указал на кровать, и в его голосе зазвучали новые, совсем не дружеские интонации. — …расслабимся по‑настоящему?

Ти мгновенно напряглась. Она отступила на шаг, скрестив руки на груди, и строго посмотрела на него:
— Не говори чушь. Мы просто изображаем. Я просила тебя подыграть, а не переходить границы.

— Да ладно тебе, — Керц сделал ещё шаг вперёд, пытаясь улыбнуться обольстительно. — Зачем упускать шанс? Мы же уже начали…
— Остановись, — Ти повысила голос, но тут же понизила его до шёпота, бросив взгляд на дверь. — Я сказала «нет». И это значит «нет». Ясно?
Керц замер, слегка опешив. На его лице отразилось замешательство — он явно не ожидал такого отпора.
— Ладно‑ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Извини. Перегнул. Просто… ты очень красивая.
— Спасибо, но это не меняет моего решения, — твёрдо сказала Ти. — Давай просто закончим этот спектакль и выйдем.

Керц кивнул:
— Согласен. Пошли?
— Да.

Она открыла дверь и вышла в коридор. Ник стоял у стены напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было искажено гневом, кулаки сжаты, а глаза метали молнии. Он явно всё слышал — и теперь смотрел на Ти так, будто видел её впервые.
Ти, напротив, чувствовала странное удовлетворение. Внутри разливалась тёплая волна триумфа: получилось. Она заставила его ревновать. Заставила почувствовать то же, что чувствовала сама все эти месяцы, когда он приводил в дом своих подружек и демонстративно флиртовал перед ней.
Ник процедил, не глядя в сторону Керца:
— Пошёл вон. Сейчас же.

Керцу не нужно было повторять дважды — он сразу ушёл, бросив на Ти короткий взгляд, в котором читалось: «Будь осторожна».

А Ник, сделав размашистых два шага, подошёл к ней и прижал её к стене. Его дыхание было прерывистым, глаза горели непонятной смесью ярости и чего‑то ещё — чего‑то, что Ти не решалась назвать.

— Зачем?! Скажи мне, зачем?! Ты совсем тупая?! Идиотка! — его голос звучал хрипло, почти надрывно.
Ти, напротив, улыбнулась — широко, победно. Довольная, что смогла заставить его ревновать, что наконец‑то вывела из себя этого всегда невозмутимого Ника.
— Понравилось тебе ? — спросил он.
— Очень, — сказала она, и в голосе прозвучала дерзкая насмешка.
— Дура! — выдохнул Ник.
— Сам дурак! — парировала Ти.
— Ненавижу тебя! — крикнул он.
— А я тебя! — она крикнула в ответ, но в глазах уже блестели слёзы — не от боли, а от переполнявших её эмоций.

Они на миг замолчали. Воздух между ними будто сгустился, стал почти осязаемым. Ти смотрела в его глаза — тёмные, бушующие, — и вдруг осознала, как сильно всё это время хотела именно такой реакции от него. Не равнодушия, не пренебрежения, а вот этой дикой, необузданной вспышки.

И в следующий момент Ник резко поцеловал её — страстно, горячо, так, что у Ти перехватило дыхание. Он прижимал её к себе, явно не желая отпускать, будто боялся, что она исчезнет, растворится, как мираж.
Ник взял её на руки и, не разрывая поцелуя, потащил к кровати. Положил на постель, осторожно, но уверенно, и на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде читалось что‑то новое — не просто желание, а какая‑то отчаянная потребность.

Он снял с неё футболку, шорты — движения были резкими, но в то же время бережными. Ти, не отставая, стянула с него рубашку и кинула куда‑то в сторону. Ткань глухо упала на пол, но ни один из них не обратил на это внимания.

Его тело было красивым, сексуальным — подтянутое, с чётко очерченными мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Ти провела ладонью по тёплому прессу, ощущая, как напряжены его мышцы, и снова поцеловала — глубоко, жадно.
Ник проделал дорожку из поцелуев по её шее, ключице, груди, животу — каждый касание губ обжигало, заставляло кожу гореть. Он опускался всё ниже, и Ти невольно выгнулась навстречу, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

— Ах… — она вздохнула, ощутив его язык в сокровенном месте. Ти опустила ладонь в его тёмные волосы, погрузила пальцы в них, слегка сжала.

Дыхание Ти участилось, стало прерывистым. Она больше не играла, не мстила, не пыталась что‑то доказать. Сейчас существовали только они двое — и то, что давно копилось между ними, наконец вырвалось наружу.
Он ласкал её языком, двигал круговыми движениями — то едва ощутимо, то настойчивее, заставляя тело отзываться дрожью. Ладонь девушки сжала в кулаке простыню, ткань чуть затрещала под пальцами. Она шире раздвинула колени, отдаваясь ощущениям без остатка.
Ник ухмыльнулся, уловив этот безмолвный призыв, и начал усерднее ласкать её, слушая её прерывистые стоны наслаждения — тихие, трепетные, полные неподдельного восторга. В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое, а комната, казалось, наполнилась теплом их переплетённых тел и учащённым дыханием.

Ти выгнулась сильнее, её пальцы в волосах Ника сжались чуть крепче, а губы беззвучно прошептали его имя — словно молитву, вырвавшуюся из самой глубины души.
Ник поднялся выше, снова накрыл её губы своими, и Ти ответила с такой же страстью, обвила его руками, прижалась всем телом.
— Ник, подожди… Я должна кое‑что сказать, — сказала она, краснея. Её голос дрожал, а пальцы слегка вцепились в его плечи.

— Что? — он слегка отстранился, глядя ей в глаза. В его взгляде читалось искреннее любопытство и лёгкая тревога.

— Ты у меня первый. У меня никого не было, — прошептала Ти, опустив взгляд. Щёки пылали, а сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук.
Ник на мгновение замер. Его выражение лица смягчилось — насмешка, которая мелькнула было, тут же исчезла, сменившись чем‑то тёплым, почти трепетным. Он осторожно приподнял её подбородок, чтобы снова встретиться с ней взглядом.

— Спасибо, что сказала, — тихо произнёс он и снова поцеловал её — нежно, почти невесомо. — Я буду осторожен. Обещаю.

Он избавился от оставшейся одежды и вернулся к ней. Осторожно провёл ладонью по её щеке, затем — вдоль шеи, плеча, спускаясь к талии. Каждое его движение теперь было наполнено особой заботой.
Аккуратно вошёл и сделал нерезкое движение, давая ей время привыкнуть.

— Я буду нежным, детка, — сказал он тихим бархатным голосом, почти успокаивающим. — Если будет больно или некомфортно — сразу скажи, ладно?

Ти кивнула, вцепившись пальцами в простыни. Дыхание участилось, но в глазах не было страха — только доверие и желание.

Он сделал ещё одно движение, медленно, осторожно, наблюдая за её реакцией.

— Нет, я наоборот хочу быстрее, — вдруг сказала она, неожиданно для самой себя. Голос прозвучал твёрдо, хотя щёки всё ещё горели. — Не надо осторожничать. Я хочу чувствовать тебя целиком. Сейчас.
Ник удивился её просьбе, но в его глазах вспыхнул огонёк восхищения. Он слегка улыбнулся — тепло, одобрительно.

— Как скажешь, — прошептал он, и в его голосе прозвучала новая нотка — не просто страсть, а глубокое, искреннее уважение к её решению.
Он подчинился её желанию, но даже ускорившись, не потерял той бережности, которую пообещал. Каждое движение теперь было одновременно страстным и внимательным, словно он старался запомнить каждую секунду, каждое её ощущение.

Ти закрыла глаза, отдаваясь моменту. Всё, что было раньше — обиды, игры, попытки что‑то доказать — вдруг стало далёким, неважным. Остались только они двое, их дыхание, их прикосновения, их общее «сейчас».
Ти резко поменяла их местами и сама стала задавать темп. Она опустилась сверху, слегка запрокинув голову, и на мгновение замерла, ловя его взгляд — в нём читались восхищение и затаённое желание. Её волосы рассыпались по плечам, обрамляя раскрасневшееся лицо.
Она двигалась плавно, но уверенно, задавая ритм, который отзывался в них обоих дрожью удовольствия. Кусая губу, чтобы сдержать стон, она положила ладони на его грудь, ощущая под пальцами биение его сердца — частое, неровное, синхронизированное с её собственным.

Ник приподнялся на локтях, заворожённо наблюдая за ней. Его руки скользнули по её бёдрам, слегка сжимая, поддерживая её движения.

— Ти… — выдохнул он, и в этом шёпоте прозвучало что‑то новое: не просто страсть, а признание её силы, её смелости, её права быть такой — свободной, решительной, настоящей.
Она улыбнулась — чуть заметно, краешком губ, — и наклонилась ближе, почти касаясь его лица. Её дыхание щекотало его кожу, а волосы слегка задевали щёку.

— Нравится? — тихо спросила она, чуть замедлив движение, чтобы продлить этот миг.

— Больше, чем ты можешь представить, — хрипло ответил Ник, и его пальцы скользнули вверх по её спине, вызывая волну мурашек. — Ты невероятна.
Ти снова ускорилась, полностью погружаясь в ощущения. Она больше не играла роль — она была собой, без масок и притворства. Каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд были искренними.

Ник не выдержал — приподнялся, обхватил её за талию и перевернул, снова оказываясь сверху. Но теперь это не было доминированием: это было партнёрством, тандемом двух людей, которые наконец поняли друг друга без слов.

Он склонился над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы.
— Теперь моя очередь, — прошептал он, и его губы коснулись её виска, затем щеки, затем губ — нежно, почти благоговейно.

Ти обвила его шею руками, притягивая ближе.
— Да… — выдохнула она, запуская пальцы в его тёмные волосы. — Так лучше.

Их движения стали синхронными — плавными, глубокими, полными смысла. Больше не было ни игр, ни мести, ни попыток что‑то доказать. Только два человека, которые нашли друг друга — не через обиды и ревность, а через откровенность, доверие и взаимное желание быть вместе.
Дыхание Ти участилось, она закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Ник почувствовал, как она дрожит в его руках, и прижал её к себе ещё крепче, шепча на ухо:
— Я здесь. Я с тобой. Всегда.
И в этот момент, когда мир вокруг перестал существовать, сузился до точки, она была сосредоточена только на Нике — не на его силе, что сейчас бушевала в нём, а на чём‑то большем: на тепле его кожи, на прерывистом дыхании, на том, как его пальцы слегка дрожали, скользя по её спине. Всё лишнее исчезло — остались только они, их близость, их дыхание в унисон.

— Ник… — шептала она, и в этом шёпоте слились все невысказанные слова: обида, прощение, желание, надежда.
Ти застонала, почувствовав оргазм — волна накрыла её внезапно, но мягко, разливаясь по телу теплом и лёгкой дрожью. Она выгнулась навстречу Нику, вцепилась пальцами в его плечи, будто боясь, что это ощущение исчезнет, растворится, как дым.

Ник замер на мгновение, глядя на неё — её раскрасневшееся лицо, влажные волосы, прилипшие ко лбу, приоткрытые губы. В его глазах мелькнуло что‑то трепетное, почти уязвимое — будто он только сейчас по‑настоящему увидел её; не надоедливую девчонку из детства, не объект для игр и мести, а женщину, которую он так долго не решался разглядеть.
Они лежали в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться после бурной страсти. Ти прижималась к его груди, слушая, как постепенно выравнивается его сердцебиение. Её пальцы лениво рисовали невидимые узоры на его плече, а Ник медленно гладил её спину — от шеи до поясницы, снова и снова, словно убеждаясь, что она действительно рядом.

— Я люблю тебя, — сказал Ник, сжимая её в объятиях чуть крепче. Его голос звучал непривычно тихо и серьёзно, без тени насмешки или привычной бравады.

Ти вздрогнула — столько лет она мечтала услышать эти слова от него. В груди что‑то защемило, к глазам подступили слёзы, но она не стала их сдерживать. Одна капля скатилась по щеке, упала ему на плечо.
— Ты… правда? — прошептала она, боясь поверить, боясь, что это всего лишь отголосок страсти, мимолётное чувство, которое исчезнет с рассветом.

Ник приподнялся на локте, чтобы заглянуть ей в глаза. Его взгляд был твёрдым, ясным — никаких сомнений, никакой игры.

— Правда, — твёрдо сказал он. — Давно уже. Просто был слишком глуп, чтобы это признать. Слишком боялся.

— Боялся чего? — Ти провела ладонью по его щеке, ощущая лёгкую щетину под пальцами.
— Боялся потерять дружбу с Кайлом, — продолжил Ник, и в его голосе прозвучала непривычная для него нотка искренности. — Ты его маленькая сестрёнка. Он не простит мне этого. Не поймёт, как я мог… как я осмелился смотреть на тебя не как на ребёнка.

Ти замерла, впитывая его слова. В груди защемило — она вдруг отчётливо осознала, через какой внутренний конфликт он прошёл. Все эти годы он разрывался между чувствами к ней и верностью лучшему другу.

— Ты думаешь, что Кайл будет против? — тихо спросила она.
Ник вздохнул и провёл рукой по волосам — жест, который выдавал его волнение.
— Не просто против, Ти. Он воспримет это как предательство. Мы с ним дружим с первого класса — помнишь, как он защитил меня от старшеклассников, когда те отобрали у меня деньги? С тех пор мы всегда друг за друга. И вдруг я… влюбляюсь в его младшую сестру. В ту, кого он считает почти дочерью.
— Но мы же не делаем ничего плохого, — возразила Ти, осторожно коснувшись его плеча. — Мы взрослые люди. И наши чувства… они настоящие. Разве дружба должна мешать счастью?
— В идеале — нет, — Ник горько усмехнулся. — Но Кайл не такой. Он собственник. Он привык опекать тебя, решать за тебя. И если я скажу ему: «Слушай, я люблю Ти», он не станет слушать аргументы. Он увидит только одно: лучший друг положил глаз на его маленькую сестрёнку.
— Ты его недооцениваешь, — Ти покачала головой. — Да, он опекает меня. Но он не слепой. Он видел, как мы с тобой… как между нами всё непросто. Может, он даже догадывается.
— Догадки — это одно, — отрезал Ник. — А официальное заявление — совсем другое. Для Кайла это будет как красная тряпка для быка. Он начнёт давить на меня, требовать «не портить тебе жизнь», а на тебя — чтобы ты «одумалась». И мы окажемся между двух огней.

Ти помолчала, обдумывая его слова. Потом решительно подняла подбородок:
— Значит, мы поговорим с ним вместе. Не по отдельности, а вдвоём. Чтобы он увидел: это не минутная страсть, не каприз. Это то, что зрело годами. И что мы готовы за это бороться.
Ник посмотрел на неё с восхищением:
— Ты действительно готова? Прямо сейчас?
— Да. Потому что я устала прятаться. Устала от этих игр, от обид, от недосказанностей. Если он настоящий друг — он поймёт. А если нет… — она на мгновение замялась, но тут же твёрдо закончила: — …значит, нам придётся научиться жить без его одобрения. Но не друг без друга.
Ник медленно улыбнулся — впервые за долгое время по‑настоящему, без маски цинизма:
— Знаешь, в этом вся ты. Прямолинейная, смелая, честная. И именно за это я тебя и люблю.
Он снова притянул её к себе, нежно провёл ладонью по щеке:
— Хорошо. Давай сделаем это. Дождёмся, когда Кайл приедет. Кстати, когда он приезжает? — сказал Ник.

— Через неделю, — ответила Ти, слегка улыбнувшись. — Этот месяц так быстро прошёл. Ещё недавно я думала, что не дождусь его возвращения, а теперь… теперь даже немного страшно.

— Да, — Ник задумчиво кивнул, глядя в окно. — Неделя. Целая неделя, чтобы решить, как всё ему сказать.

Ти повернулась к нему, приподнялась на локте:
— А может, не стоит ждать? Может, лучше позвонить ему сейчас, по телефону? Объяснить всё заранее?
Ник нахмурился:
— Нет, — твёрдо ответил он. — Такие вещи не говорят по телефону. Кайл заслуживает того, чтобы мы посмотрели ему в глаза, когда будем это говорить. Чтобы он видел — мы не шутим, не поддались минутной слабости. Это серьёзно.

— Ты прав, — Ти вздохнула и откинулась на подушку. — Просто… я боюсь его реакции. Вдруг он разозлится? Вдруг хлопнет дверью и уедет, даже не выслушав?

Ник перевернулся на бок, лицом к ней, и взял её за руку:
— Если так случится… мы это переживём. Но я всё‑таки верю в Кайла. Он вспыльчивый, да. Может наговорить сгоряча. Но он не жестокий. И он нас обоих любит. Просто ему нужно время, чтобы переварить новость.

— Надеюсь, ты прав, — тихо сказала Ти. — Я не хочу терять брата из‑за этого. Но и терять тебя я тоже не хочу.

— Не потеряешь ни того, ни другого, — уверенно произнёс Ник. — Мы найдём способ всё уладить. А пока… у нас есть целая неделя. Давай проведём её вместе. По‑настоящему вместе. Без игр, без обид, без оглядки на то, что подумают другие.
Ти улыбнулась — на этот раз широко и искренне:
— Звучит как план. Неделя для нас двоих. Никаких масок. Никаких старых страхов. Только мы.

— И никаких блондинок в клубе, — добавил Ник с лёгкой усмешкой, приподнимая бровь.

Ти рассмеялась — звонко, свободно, впервые за долгое время без тени горечи:
— Никаких блондинок. И никаких парней, — она шутливо ткнула его в плечо. — Только ты и я.

— Договорились, — Ник наклонился и поцеловал её — мягко, нежно, совсем не так, как раньше. — Значит, начинаем прямо сейчас?