12 глава

Утром Ти на кухне готовила завтрак для них с Ником. Аромат кофе и поджаренного хлеба наполнял пространство, а за окном медленно разгорался рассвет. Она сосредоточенно помешивала омлет, когда почувствовала, как чьи‑то руки обвили её талию сзади.

Ник, с голым торсом, прижал её спину к своей груди и нежно поцеловал в шею.

— Дикарка готовит? Надо же… — усмехнулся он, щекоча дыханием кожу.

Ти нарочито надула губы, стараясь не улыбнуться:
— Я не так редко готовлю, — сказала она, слегка толкнув его бедром.
— Ага… — протянул Ник с ироничным сомнением в голосе.
Он сел за стол, а Ти принялась раскладывать омлет по тарелкам. В этот момент раздался резкий звонок в дверь.

— Ты кого‑то ждёшь? — настороженно спросила она, оборачиваясь к Нику.
— Нет, — он нахмурился, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.
— Пойду открою.

Ти вытерла руки об фартук и направилась к двери. Открыв её, она застыла как статуя.

— Кайл? — выдохнула она.

— Привет, малышка! Я приехал раньше, — Кайл широко улыбнулся, вкатывая в прихожую чемодан на колёсах. Его волосы заметно отросли, а в глазах светилась радость встречи. — Не ждала такого сюрприза, да?
— Привет… — растерянно ответила Ти, всё ещё не веря своим глазам. — Ты… неожиданно.

— Ты что готовила? Глазам не верю, — Кайл втянул носом воздух. — Омлет?
— Да… — Ти невольно улыбнулась, но тут же напряглась, вспомнив о Нике.
— А где Ник? — Кайл окинул взглядом квартиру.
— Он… у себя… то есть у тебя в комнате. Переодевается, — Ти запнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
— Аа… вкусно пахнет, омлет готовишь?
— Да.

В этот момент из комнаты вышел Ник — уже в футболке. Он замер на пороге, встретившись взглядом с Кайлом.
— О, дружище, привет! — Кайл шагнул вперёд и крепко обнял его, хлопнув по спине. — Спасибо, что приглядел за ней, пока меня не было.
— Не за что… — Ник ответил на объятие, но его голос прозвучал чуть напряжённо. Он бросил быстрый взгляд на Ти — та стояла у двери, сжимая край фартука.

Кайл отстранился, оглядывая их обоих:
— Что, уже завтракаете? Отлично, я как раз голодный с дороги! — он прошёл на кухню, по пути потрепав Ти по голове. — Ну‑ка, сестрёнка, накладывай и мне. И кофе, если можно.
Ти кивнула, стараясь собраться с мыслями, и вернулась к плите. Ник последовал за ней, незаметно коснувшись её руки в знак поддержки.

— Так что, — Кайл сел за стол, устраиваясь поудобнее, — какие тут у вас новости? Что пропустили без меня?
Ти замерла с кофейником в руке, обменявшись с Ником коротким, многозначительным взглядом. Воздух между ними на мгновение сгустился — они оба понимали: момент истины приближается.

— Ну, — Ник прокашлялся, — есть кое‑что, о чём нам с Ти нужно тебе рассказать…
Кайл перебил его:

— О, забыл сказать замечательную новость! — он посмотрел на сестру с сияющей улыбкой. — Мы уезжаем в Лондон.

— Что? — синхронно сказали Ник и Ти, словно в унисон.
— Да. Бизнес наших родителей там, Ти, и мне будет неудобно всё время летать туда‑сюда. Лучше мы снимем квартиру там и переедем.

Ник посмотрел на Ти — его сердце пропустило удар, а внутри всё похолодело. Лондон. Тысячи километров. Месяцы разлуки — если не годы.

— Так что… в самое ближайшее время нам нужно переехать, — сказал Кайл, потягивая кофе и не замечая, как побледнели лица собеседников. — Думаю, через две‑три недели уже сможем всё уладить.
Ти посмотрела на Ника. Их взгляды встретились — в её глазах читалась паника, в его — шок и отчаяние. Всё, что они только начали строить, вдруг оказалось под угрозой.

— Кайл… — Ти с трудом сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Ты серьёзно? Так внезапно?

— Внезапно? — Кайл удивлённо поднял брови. — Я думал об этом последние пару месяцев. Просто ждал окончательного решения от партнёров. И вот — оно пришло. Разве это не здорово? Новый город, новые возможности!
Ник наконец пришёл в себя. Он сделал шаг вперёд, стараясь говорить спокойно, хотя голос чуть дрожал:

— Кайл, это… серьёзное решение. А как же Ти? Её учёба, друзья, жизнь здесь?

— Учёбу можно перевести, — отмахнулся Кайл. — А друзья… ну, будут новые. В Лондоне тоже полно интересных людей.

Ти почувствовала, как к горлу подступает комок. Она перевела взгляд с брата на Ника — тот стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел куда‑то в сторону.

— Но… — она запнулась, — я не уверена, что хочу уезжать. Здесь моя жизнь. Мои планы.
Кайл нахмурился:
— Ти, не начинай. Это не каприз, а серьёзная возможность. Я несу за тебя ответственность. И это лучший вариант для нас обоих.

Ник резко поднял голову:
— Ответственность — это хорошо. Но Ти взрослая девушка. Она имеет право решать за себя.

Кайл окинул его пристальным взглядом:
— Ты что, против этого переезда?

Ник помолчал, потом твёрдо ответил:
— Я против того, чтобы её заставляли...Ти может остаться со мной.

Кайл удивился:
— С тобой? С чего бы это?

— Я же как‑то приглядывал за ней месяц, буду приглядывать и дальше.

— Ник, спасибо, конечно, но у тебя есть своя жизнь. Семья и Ноа. Ты не должен возиться с чужой сестрой.

Ночью Кайл разрешил Нику переночевать на диване в гостиной, пока Ник не соберёт свои вещи и не уедет в свою квартиру.

Ник лежал на диване, уставившись в потолок. В комнате было темно, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески, рисуя на стене причудливые узоры — дрожащие линии и расплывчатые пятна, которые то появлялись, то исчезали от колыхания тюля на сквозняке. Где‑то вдалеке гулко пробили часы — два часа ночи. Тишина стояла такая плотная, что слышно было, как тикают наручные часы у Ника на тумбочке: тик‑так, тик‑так — будто отсчитывали минуты до чего‑то неизбежного.
Он думал о Ти — о её улыбке, которая всегда появлялась не сразу, а после короткой паузы, будто она сначала проверяла, можно ли доверять моменту. О её смехе — звонком, чуть хрипловатом, когда она по‑настоящему веселилась. О взгляде, который теперь принадлежал только ему. «Я не хочу её отпускать. Теперь, когда мы по‑настоящему обрели друг друга», — крутилось у него в голове. Сердце сжималось от одной мысли о разлуке, в груди словно образовался тяжёлый комок, мешающий дышать ровно.
Дверь комнаты Ти тихо скрипнула — едва слышно, но Ник мгновенно напрягся, уловив этот звук в ночной тишине. Он услышал лёгкие шаги — она вышла оттуда в майке и пижамных шортах, осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие этой ночи. Ти подошла к дивану и, не говоря ни слова, легла рядом, подтянув колени к груди. Её волосы пахли жасмином — тот самый шампунь, который она всегда использовала.
Ник молча убрал край одеяла в сторону и обнял её, накрыв одеялом. Прижал её голову к своей груди, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся её сердце — тук‑тук, тук‑тук — в такт его собственному. Ти обняла его крепко, уткнулась носом в плечо, и он ощутил лёгкое тёплое дыхание сквозь ткань футболки.

— Я не хочу уезжать, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала такая тоска, что у Ника защемило в груди. — Совсем не хочу…

Он провёл ладонью по её волосам, слегка погладил спину, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия.

— Ты никуда не поедешь, — твёрдо сказал он. — Останешься со мной. Я что‑нибудь придумаю. Обязательно. Слышишь?
Ти подняла голову, и в тусклом свете он разглядел блеск её глаз.

— А если Кайл… если он запретит? — прошептала она.

Ник слегка сжал её плечи:
— Тогда мы поговорим с ним. По‑честному, по‑взрослому. Мы не дети, чтобы нас куда‑то «отправлять». Ты имеешь право выбирать. И я… я буду рядом. Что бы ни случилось.

Она снова прижалась к нему, вздохнула глубоко — будто сбрасывая с себя груз страха.

— Обещаешь? — её голос звучал почти по‑детски, уязвимо.
— Клянусь, — Ник поцеловал её в макушку. — На этот раз — по‑настоящему. Никаких игр, никаких полунамёков. Я тебя не отпущу.

Они лежали так долго, слушая дыхание друг друга, стук сердец, далёкие звуки ночного города за окном. Дождь, начавшийся ещё вечером, теперь стих, оставив после себя влажную свежесть, просачивающуюся сквозь приоткрытую форточку. Где‑то далеко проехала машина, мигнули фары, осветив на мгновение стену — и снова тьма, уютная и безопасная, потому что они были вместе.
Ти постепенно расслабилась в его объятиях, её дыхание стало ровным, медленным. Ник знал, что она засыпает. Он продолжал гладить её по спине, чувствуя, как уходит напряжение, как вместо тревоги приходит тихая, глубокая уверенность: он найдёт способ. Для неё. Для них.

«Мы справимся, — думал он, глядя в темноту. — Обязательно справимся».

Ник собрал свои вещи и положил чемодан в красное «Феррари». Двигатель рыкнул, откликаясь на поворот ключа, и машина плавно выехала со двора. Он бросил последний взгляд на окна квартиры, где осталась Ти, — в груди защемило. Но он вернётся. Обязательно вернётся.

Через полчаса Ник уже поднимался по лестнице в свою квартиру. Открыл дверь и замер на пороге: в гостиной у окна стояла Ноа. Она кормила их общего котёнка — тот забавно подпрыгивал, пытаясь поймать кусочек курицы, который она держала в пальцах. Солнечный свет падал на её рыжие волосы, создавая вокруг головы золотистый ореол.
— Ник… здравствуй, — тихо сказала она, заметив его.

— Привет, — коротко ответил Ник, закрывая за собой дверь.

С тех пор как они с Ноа «взяли паузу», прошло несколько недель. За это время они не обменялись ни словом. Ноа всё ещё любила его — это читалось в каждом движении, в осторожных взглядах, в том, как она сейчас замерла, боясь спугнуть момент. Но она понимала: его сердце и разум принадлежат другой.

Ник прошёл вглубь комнаты, поставил чемодан у стены.
— Кайл вернулся, теперь я могу вернуться к себе, а тебе больше не нужно приглядывать за моей квартирой, — сказал он ровным голосом.

Ноа молча достала из сумки связку ключей и протянула ему:
— Держи.
— Спасибо, что присматривала за квартирой и за котёнком, — Ник взял ключи, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Ноа глубоко вздохнула, сжала пальцами край фартука:
— Ник, давай поговорим.
— О чём? — он повернулся к окну, будто разглядывая что‑то на улице.
— О нас. Мы ведь любили друг друга.
— Когда‑то — да. Но теперь — нет, — твёрдо сказал он, наконец посмотрев ей в глаза.

Она вздрогнула, словно от пощёчины.
— Ты совсем не любишь меня? — голос её дрогнул.
— Ноа, уходи, — выдохнул Ник.

Она удивилась — её голубые глаза стали круглыми, губы задрожали:
— Ты прогоняешь меня?
— Нет, — он провёл рукой по волосам, — но мне не нравится этот разговор. Он ни к чему не приведёт.

Ноа сжала кулаки, в глазах блеснули слёзы:
— Что с тобой сделала эта малолетка? — в её голосе прозвучала горечь.
— Она не малолетка, — резко ответил Ник. — И дело не в ней одной. Дело во мне. Я просто… перестал быть тем, кто мог быть с тобой.

Он сделал шаг к ней, но не для объятия — чтобы взять её за плечи и мягко развернуть к двери:
— Прости, Ноа. Правда, прости. Но я не могу притворяться. Не могу делать вид, что всё как прежде.

Котёнок, забытый на полу, мяукнул и потерся о ногу Ника. Ноа опустила взгляд, потом кивнула — коротко, судорожно:
— Я поняла, — прошептала она. — Прости, что задержалась.
Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась:
— Будь счастлив, Ник, — сказала почти беззвучно и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Ник остался стоять посреди комнаты. В ушах ещё звучал её голос, а перед глазами стояло лицо Ти — её улыбка, взгляд, в котором было столько жизни, столько правды. Он глубоко вздохнул, опустился на корточки и взял на руки котёнка:
— Ну что, малыш, — тихо сказал он, — похоже, начинается новая глава.
Тот мурлыкнул в ответ, уткнулся носом в ладонь. Ник улыбнулся — впервые за этот день по‑настоящему. Он знал: принял трудное, но верное решение. Теперь главное — не подвести тех, кто в него верит. И прежде всего — Ти.

                     ***

Ник предложил Кайлу выпить в их любимой кофейне — с кирпичными стенами, живыми растениями в высоких кадках и панорамными окнами, из которых открывался вид на оживлённую улицу. Мягкий свет ламп и аромат свежесваренного кофе создавали уютную атмосферу, но Ник не замечал этого: он сидел у окна, сжимая в руках чашку остывающего американо, и был решительно настроен рассказать другу всё как есть.

Кайл наконец появился — запыхавшийся, с лёгким румянцем на щеках от быстрой ходьбы. Он сел напротив Ника, стряхнул капли дождя с куртки.

— Прости, опоздал… Ты уже сделал заказ? — сказал Кайл, беря лист с меню.
— Нет, — коротко ответил Ник, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Кайл подозвал официантку и заказал себе американо с корицей.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил он, откинувшись на спинку стула.

— Я хотел поговорить о Ти, — сказал Ник, глядя другу прямо в глаза.

— Надеюсь, она не доставила тебе хлопот за месяц? — усмехнулся Кайл.

— Нет. Кайл, я хочу серьёзно поговорить — это важно, — произнёс Ник, подчёркивая каждое слово.
— Даже так? Ну ладно, — Кайл слегка приподнял бровь, но усмешка всё ещё играла на губах.

Ник сделал глубокий вдох:

— Я люблю твою сестру.

Кайл замер. Сначала он подумал, что это какая‑то дурацкая шутка, но, встретив твёрдый, серьёзный взгляд Ника, нахмурился:

— Что значит «я люблю твою сестру»?

— Мы любим друг друга. И у нас отношения, — твёрдо произнёс Ник.

— Ты в своём уме?! — Кайл повысил голос, и несколько человек за соседними столиками невольно обернулись. — Как давно это длится?!
— Неделю… Но на самом деле это длится очень давно. Я всегда любил её, — тихо сказал Ник. — Просто долго не мог признаться себе. Мне казалось, что я отношусь к ней как к сестре друга, но…

— Замолчи! — Кайл резко встал, отодвигая стул с резким скрипом. — Я не для того оставлял на тебя сестру, чтобы ты ее трахал!
Ник поднялся следом:

— Кайл, послушай…

— Что слушать? Чего ты ожидаешь услышать? Что я скажу: «О, да, давайте будьте вместе, совет да любовь»? Нет!

— Почему? — крикнул Ник, теряя терпение.

Кайл обернулся, его лицо было искажено болью и гневом:

— Ник… Она моя сестра. Единственный близкий человек, который у меня остался. А ты… Ты разобьёшь ей сердце.
— С чего ты это взял? — Ник шагнул ближе.

— Сам не понимаешь? Ты был бабником. Мы вместе с тобой клеили девчонок, и я видел, как ты их используешь и меняешь. Я не желаю такого парня своей сестре.

— Я изменился, — голос Ника зазвучал твёрже. — Тогда мы были подростками, Кайл. Да, я вёл себя как идиот. С тех пор я вырос. И я люблю Ти не так, как тех девушек. Она для меня — всё.

Кайл сжал кулаки, взгляд его метался, будто он пытался найти в словах Ника хоть намёк на ложь.

— Нет, Ник, — он покачал головой. — Мы больше не друзья. Ты разрушил нашу дружбу. Предал меня и моё доверие.
В кофейне повисла тяжёлая тишина. Официантка, проходившая мимо с подносом, невольно замедлила шаг. Ник почувствовал, как внутри всё сжалось — он понимал, что сейчас теряет не только друга, но и возможность спокойно быть рядом с Ти.

— Кайл, — тихо произнёс он, — я не хотел никого предавать. Я дорожу нашей дружбой. Но я не могу отказаться от Ти. И не стану. Потому что она — не ошибка. Она — мой выбор. И если ты не можешь это принять сейчас, дай себе время. Но не руби с плеча. Давай поговорим позже, когда ты успокоишься.
— Мы не поговорим, Ник, — жёстко отрезал Кайл, не оборачиваясь. — Я доверил тебе близкого, единственного человека. Не для этого. Как кстати подвернулась мысль о переезде в Лондон…

— Ти никуда не едет, — твёрдо сказал Ник.

— Это не тебе решать, — бросил Кайл.

— Она будет жить со мной. И она не ребёнок — ей шестнадцать…
— Вот именно что ребёнок, ей всего шестнадцать, — перебил Кайл. — И пока ей не исполнится хотя бы восемнадцать, она несовершеннолетняя.

Ник напрягся, предчувствуя что‑то недоброе:
— К чему ты клонишь?

Кайл усмехнулся — холодно, без тени прежней дружбы:
— Я её опекун. Законный. А она мой приёмный ребёнок по документам. И должна быть со мной. А если ты посмеешь её украсть или как‑то забрать… Я сообщу в полицию.

— Нет! — голос Ника дрогнул, но он тут же взял себя в руки.
— Да! — Кайл сделал шаг к нему, глаза горели решимостью. — Ты её никогда не увидишь. Я увезу её, и она забудет тебя.

— Нет, Кайл, не забирай её у меня! — Ник шагнул вперёд, сжал кулаки. — Ты не можешь так поступить!

— Могу, — Кайл выпрямился во весь рост. — И поступлю. Она не твоя, а моя. Я дал ей дом, воспитание, будущее. А ты… Ты просто соблазнивший её ловелас, который не понимает, что творит.
Ник сглотнул. В груди бушевала буря: гнев, отчаяние, страх за Ти. Он сделал глубокий вдох, стараясь говорить спокойно:
— Ты не можешь решать за неё. Она имеет право выбирать.

— Имеет, — кивнул Кайл. — Когда станет совершеннолетней. А до тех пор её выбор — это мой выбор.

Он развернулся, чтобы уйти, но Ник схватил его за рукав:
— Послушай, давай поговорим с ней вместе. Пусть она сама скажет, чего хочет.
Кайл резко стряхнул его руку:
— Не надо мне твоих компромиссов. Я всё решил. Завтра мы уезжаем. Ник. И не пытайся связаться с Ти. Если я узнаю, что ты пытался — я выполню своё обещание.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился, обернулся:
— Знаешь, что самое обидное? Я верил тебе. Считал другом. А ты воспользовался моим доверием. Использовал мою слабость, чтобы забрать у меня самое дорогое.

Ник стоял, словно окаменев. Слова застряли в горле. Он смотрел, как Кайл выходит из кофейни, и понимал: ситуация стала намного серьёзнее, чем он думал.
Когда дверь за другом захлопнулась, Ник опустился на стул. Руки дрожали. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами стояло лицо Ти — её улыбка, взгляд, в котором было столько доверия.

«Я не сдамся, — твёрдо решил он. — Я найду способ. Мы будем вместе. Во что бы то ни стало».

Он достал телефон, открыл переписку с Ти и набрал сообщение:
«Ти, нам нужно срочно поговорить. Встретимся — у старой скамейки в парке. Через час. Это очень важно».
Отправив сообщение, Ник поднялся, бросил на стол купюру за кофе и вышел из кофейни. Ветер ударил в лицо, но он не чувствовал холода. В голове билась одна мысль: он должен защитить Ти. И он это сделает.