6 глава

Спустя неделю Ти и Ник отправились в парк аттракционов — именно там он договорился встретиться со своей сестрёнкой Мэдди (по матери). Ти очень хотела познакомиться с ней: Ник много рассказывал о малышке, и ей стало любопытно, какая она. К тому же Ти втайне надеялась, что общение с ребёнком поможет ей лучше понять Ника — ведь, как известно, многое о человеке можно узнать по тому, как он относится к младшим.
У ворот парка аттракционов с драматичным шуршанием шин остановилась затонированная машина — такая чёрная и блестящая, будто её только что выкатили с обложки журнала про «жизнь богатых и знаменитых». Из неё вышла высокая женщина в облегающем платье с откровенным декольте. Её лицо выдавало следы пластических операций: губы слишком пухлые, скулы слишком острые, а взгляд — слишком холодный. Причёска выглядела чересчур идеальной — будто она только что вышла с фотосессии, где позировала в роли «роковой дамы у фонтана». Рядом с ней стояла девочка лет семи с двумя светлыми косичками, в розовом сарафанчике и сандалиях с бантиками. В руках она сжимала плюшевого единорога — единственного, кто выглядел здесь по‑настоящему искренне.
— Ник! — запищала Мэдди и бросилась к брату, чуть не споткнувшись о собственные ноги от восторга.

Ник подхватил её на руки, закружил так, что косички разлетелись в стороны, а потом крепко прижал к себе:

— Мэдди, моя маленькая принцесса! Как ты? Скучала?

Женщина смерила сына и его спутницу холодным, оценивающим взглядом — так, будто они были экспонатами на выставке, причём не самыми удачными. Она чуть приподняла бровь, осмотрела Ти с головы до ног, задержавшись на её простых джинсах и футболке с принтом панды. Ник ответил ей тем же — его лицо мгновенно стало жёстким, отчуждённым, а губы сжались в тонкую линию.
— Здравствуй, Николас, — процедила женщина, окинув взглядом Ти. Уголки её губ приподнялись в насмешливой ухмылке. — Вижу, у тебя новая спутница? А как же Ноа? Неужели она уже вышла из моды?

— Тебя это не касается, — отрезал Ник, крепче прижимая к себе Мэдди.

— Окей, — она небрежно махнула рукой с длинным лакированным ногтем, на котором красовался какой‑то замысловатый узор. — Мэдди, детка, ты побудешь с Ником до вечера. И постарайся не слишком его утомлять — он ведь такой занятой, верно?
Она села обратно в машину, хлопнула дверью с нарочитым пафосом и укатила, оставив после себя лишь шлейф тяжёлых духов с нотами чего‑то слишком сладкого и удушающего, и ощущение чего‑то неприятного — будто кто‑то пролил на пол сироп, а убирать придётся не ей.

Ти подвинулась ближе к Нику и прошептала, едва шевеля губами:

— Да она просто мегера…

— Мягко сказано, — буркнул Ник, но тут же улыбнулся, глядя на Мэдди. — Ладно, принцесса, чем займёмся?
Малышка Мэдди внимательно посмотрела сначала на брата, потом на Ти. Её брови слегка нахмурились, а губки поджались — явно обдумывала что‑то серьёзное.

— Это твоя новая девушка? — спросила она прямо, без обиняков, с детской непосредственностью, которая иногда бывает куда опаснее взрослых намёков.

Ник и Ти переглянулись неловко. В голове у Ти пронеслось: «Ну вот, началось. Сейчас будет лекция о том, что Ноа — единственная и неповторимая».

— Нет, это… моя подруга, — поспешно ответил Ник, слегка поправляя косички Мэдди. — Очень хорошая подруга.
Мэдди глядела на Ти с лёгким неодобрением. Она много раз гуляла с Ноа, привыкла к ней и в своём детском сознании уже видела девушкой брата именно Ноа.
Ти заметила это и улыбнулась — искренне, открыто, стараясь расположить к себе девочку:

— Слушай, Мэдди, я принесла с собой безопасные краски, — она заговорщицки подмигнула и указала на свой маленький рюкзак, который висел у неё на плече. — Я могу нарисовать на лице мордочки — хочешь? У меня тут и кисточки, и всё‑всё‑всё! Можно сделать тигра, панду, единорога…

— Бабочку! С синими крылышками и блёстками! — глаза Мэдди загорелись любопытством, а неодобрение вмиг испарилось, сменившись чистым восторгом.
Ти взяла её за руку:
— Пойдём! Я нарисую такую бабочку, что все в парке обзавидуются. С крошечными усиками, с переливами…

Ник улыбнулся, глядя на девочек. В груди разливалось непривычное тепло — такое, будто он наконец оказался там, где должен быть. На ум почему‑то пришла мысль: «Мои девочки…» Но они не были его, точнее, одна из них. Он помотал головой, отгоняя лишние мысли. «Что со мной? Я люблю Ноа. Только Ноа».
Тем временем Ти уже успела нарисовать на лице сестрёнки Ника красивую бабочку безопасными красками — с синими и фиолетовыми переливами, с крошечными блёстками вокруг усиков. Мэдди восторженно крутилась перед зеркалом на аттракционе «Комната смеха», разглядывая себя со всех сторон и хихикая, когда её отражение растягивалось и сжималось.

— Хочешь на горки? — спросила Ти малышку, подмигивая.

— Да! Ник, ты с нами? — Мэдди схватила его за руку и потянула вперёд.
— Да, конечно, — Ник подошёл к ним, положил руку на плечо Мэдди и улыбнулся. — Куда скажете — туда и пойдём.
Они направились к аттракциону, смеясь и обсуждая, какие ещё рисунки можно сделать. Ти поймала взгляд Ника — в нём было что‑то новое: благодарность, теплота, может, даже лёгкая растерянность. Но она не стала заострять на этом внимание — вместо этого она подмигнула ему и потянула Мэдди к кассе:

— Держим курс на самые высокие горки! Будем визжать так, что птицы с деревьев посыплются!
Мэдди радостно взвизгнула, Ник усмехнулся и последовал за ними. Солнце светило ярко, в воздухе пахло сахарной ватой и попкорном, где‑то вдалеке играла весёлая музыка, а карусель кружилась, переливаясь огнями.
Ребята подошли к горкам — высоким, с крутыми виражами и петлями, от одного взгляда на которые захватывало дух. Над аттракционом красовалась вывеска с мультяшным драконом и надписью «Молниеносный вихрь». У входа толпились посетители: кто‑то нервно теребил билет, кто‑то смеялся, пытаясь подбодрить друга, а кто‑то уже возвращался с раскрасневшимися щеками и глазами, полными восторга.

— Ого, какие они высокие! — ахнула Мэдди, задирая голову. Её косички подрагивали от волнения, а пальцы непроизвольно сжали руку Ти.

— Не бойся, — улыбнулась Ти, погладив девочку по плечу. — Мы же с тобой, будем рядом.
Они купили билеты, прошли инструктаж от улыбчивого оператора в оранжевой жилетке и заняли места в вагончике. Мэдди села в центре, а Ник и Ти — по обе стороны от неё, чтобы оба могли держать малышку за руки, если ей станет страшно.

— Готовы? — Ник подмигнул сестрёнке.

— Да! — пискнула Мэдди, вцепившись в поручни.

— Только не кричи слишком громко, а то у нас уши заложит, — шутливо предупредил Ник.
— Я постараюсь… — серьёзно пообещала Мэдди, но в глазах уже плясали озорные искорки.
Вагончик тронулся с места, медленно пополз вверх по рельсам. С каждой секундой высота увеличивалась, и парк внизу становился всё меньше: разноцветные палатки, крошечные фигурки людей, карусель, похожая на яркую конфетку.

— Ух ты! — выдохнула Мэдди, забыв про страх. — Отсюда весь мир видно!

Ти улыбнулась, сжала её ладошку:

— Нравится?

— Очень! — девочка захлопала в ладоши. — Но… а сейчас что будет?

В этот момент вагончик достиг вершины и замер на долю секунды — будто специально, чтобы усилить напряжение.
— Сейчас будет самое интересное! — Ник крепче сжал руку Мэдди.

И они полетели вниз — с головокружительной скоростью, с резкими поворотами и подъёмами, с петлями, где на мгновение казалось, будто они зависли в воздухе.

— Ааааа! — закричала Мэдди, но в её крике не было страха — только восторг. — Это так круто! Ещё! Ещё!

Ти смеялась, ветер трепал её волосы, а где‑то рядом хохотал Ник — искренне, беззаботно, как ребёнок.

Когда вагончик наконец остановился у платформы, Мэдди тяжело дышала, её щёки раскраснелись, глаза сияли:

— Это было… это было… — она пыталась подобрать слова.
— Волшебно? — подсказала Ти.
— Да! Волшебно! — Мэдди вскочила на ноги. — Ник, Ти, давайте ещё раз!

Ник переглянулся с Ти и рассмеялся:
— Ну что, подруга, кажется, нас только что завербовали в команду экстремалов.
— По рукам, — Ти подмигнула ему. — Второй заход, Мэдди?
— Да!!! — девочка запрыгала на месте. — На «Молниеносный вихрь» снова!

Оператор, наблюдавший за этой сценой, только головой покачал:
— Вижу, вам понравилось. Третий ряд, занимайте места!
Мэдди схватила Ти и Ника за руки и потащила к посадке, а солнце всё так же ярко светило над парком, заливая аттракционы золотистым светом.

После «Молниеносного вихря» они направились в «Комнату страха» — тёмный лабиринт с кривыми зеркалами, скрипучими половицами и зловещей музыкой. На каждом шагу их поджидали фигуры в гриме: вампиры с клыками, зомби с разорванными рубашками и мумии, замотанные в лохмотья. Из динамиков раздавались жуткие стоны, а холодный ветер из вентиляторов шевелил волосы.

Мэдди сначала сжалась и вцепилась в руку Ника, но уже через пару минут, увидев особенно нелепого зомби с отваливающимся носом, хихикнула:

— Он не страшный, он смешной!
— Вот и молодец, — Ник потрепал её по голове. — Видишь, все эти монстры — просто актёры.

— Да, и костюмы у них… — Ти сделала вид, что внимательно изучает мумию. — …немного потрёпанные. Смотри, у этой бинты уже в дырочку!

Мэдди звонко рассмеялась, страх окончательно отступил, и она уже смело шагала вперёд, разглядывая декорации.

Выбравшись из «Комнаты страха» на яркий свет, Мэдди радостно выдохнула:
— Ух ты! Это было почти так же круто, как горки!
— Почти, — подмигнул Ник. — Но не совсем.

— Мэдди, хочешь мороженого? — спросила Ти, заметив неподалёку тележку с разноцветными шариками. В животе у неё самой заурчало при виде клубничного и шоколадного вкусов.
Но Ник перебил её:
— У Мэдди диабет, ей нельзя есть сладкое.
— Аа… ясно, — Ти смущённо улыбнулась, чувствуя себя неловко из‑за того, что не знала этого. — Прости, Мэдди.

Мэдди на секунду расстроилась, но тут же оживилась:
— Ничего страшного! Можно я тогда возьму фруктовый лёд? Там ведь мало сахара, да, Ник?
— Точно, — кивнул Ник. — Фруктовый лёд — можно. И он даже полезнее.
— Ура! — Мэдди захлопала в ладоши. — Клубничный! Хочу клубничный!

— Будет тебе клубничный, — Ник подмигнул Ти. — Пойдёмте.
Они направились к тележке. Ти заметила, как Ник незаметно сжал плечо сестрёнки — мягко, ободряюще. В груди у неё потеплело: она вдруг отчётливо поняла, насколько Ник заботлив и внимателен к Мэдди.

Продавец в яркой футболке с изображением пингвина ловко насадил на палочку розовый брикет фруктового льда. Мэдди приняла его с восторгом, осторожно лизнула и зажмурилась от удовольствия:
— Вкуснотища!
— Главное — не торопись, а то зуб замёрзнет, — предупредил Ник.
— Хорошо, — Мэдди послушно замедлила темп, с важным видом держа лакомство двумя пальчиками.
Ти улыбнулась, глядя на них:
— А мне, пожалуй, шоколадное мороженое. Кто‑то должен компенсировать вашу «полезность».
— Логично, — рассмеялся Ник. — Два шоколадных, пожалуйста!

Солнце пригревало, в воздухе витал аромат сахарной ваты, а где‑то вдалеке снова зазвучала весёлая музыка парка. Мэдди с довольным видом облизывала фруктовый лёд, Ник поправлял сползшую косичку сестрёнки, а Ти ловила момент — такой простой, тёплый и настоящий.
Вдруг Ник неловко дёрнул рукой — и капля шоколадного мороженого плюхнулась прямо на футболку Ти, оставив тёмное пятно.
— Ой, прости! — Ник замер с ложкой в руке, виновато моргнул. — Вот же…

Ти расхохоталась, запрокинув голову:
— Ничего страшного! Зато теперь у меня тематическое пятно — под цвет мороженого.

— Давай я вытру, — Ник достал из кармана салфетку, но тут же остановился. — Хотя нет, лучше подержи пока мой телефон — я сбегаю, смочу салфетку водой.

Он протянул ей смартфон и торопливо отошёл в сторону туалетов.
Ти машинально взяла телефон, рассеянно погладила экран. В голове крутились мысли о том, как здорово они проводят время втроём — так по‑семейному, так легко…

И тут телефон завибрировал в её руке. На экране высветилось имя — «Ноа».

Сердце Ти пропустило удар. Пальцы невольно сжались вокруг корпуса телефона. В груди поднялась волна противоречивых чувств: лёгкая ревность, укол обиды, смутное раздражение. Она на мгновение замерла, борясь с порывом сбросить вызов — просто нажать на красную кнопку и сделать вид, что ничего не было.
Но вместо этого Ти глубоко вздохнула, дождалась, пока телефон перестанет звонить, и аккуратно удалила вызов из журнала. Экран погас, отразив в стекле её собственное задумчивое лицо.

«Он сам решит, с кем ему говорить», — мысленно сказала она себе, стараясь унять внутренний трепет.
Ник вернулся через пару минут, вытирая руки влажной салфеткой:
— Ну что, всё в порядке? Не сильно испачкала?
— Да ерунда, — Ти улыбнулась, протягивая ему телефон. — Всё хорошо.
— Спасибо, что подержала. И прости ещё раз за мороженое.
— Забудь, — она подмигнула. — Зато теперь у меня есть повод купить новую футболку. Может, с единорогом?
— С единорогом — идеально, — рассмеялся Ник.

Мэдди, доевшая фруктовый лёд, потянула их за руки:
— А теперь куда? На колесо обозрения?
— Конечно, принцесса, — Ник снова взял сестрёнку за руку. — Веди нас!
Они двинулись дальше по аллее парка, мимо разноцветных палаток и шумных аттракционов. Ти шла чуть позади, наблюдая за братом и сестрой, и пыталась сосредоточиться на ярких огнях, смехе детей, аромате карамельных яблок — на всём том, что делало этот день таким особенным. Но где‑то глубоко внутри всё ещё звучало это имя: «Ноа»…

Вечером Ник и Ти вернулись домой — в уютную, но слегка захламлённую квартиру, где на стенах висели постеры с рок‑группами, а на полках теснились книги и сувениры из разных поездок. В воздухе ещё витал слабый запах краски — Ти утром пыталась нарисовать что‑то на холсте, но бросила на полпути.

Ник был весёлым, в приподнятом настроении от встречи с сестрой — он то и дело улыбался, вспоминая, как Мэдди визжала от восторга на горках. Он даже насвистывал какую‑то бодрую мелодию, скидывая кроссовки у двери с таким энтузиазмом, будто выиграл в лотерею.
А вот Ти была не в настроении, но старательно делала вид, будто её не задел звонок его девушки. Она медленно разулась, повесила куртку на крючок — чуть ли не с церемониальной серьёзностью, — и замерла на секунду, глядя в никуда.

— Здорово было, да? — спросил Ник, потягиваясь и широко зевая. — Мэдди такая смешная, когда пугается, а потом сразу хохочет…

— Да. Мэдди славная, — Ти улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, как резинка, которую слишком сильно растянули. — Может, ещё как‑нибудь встретимся?
— Можно. Конечно, — Ник повесил куртку на крючок. — Мы можем сводить её в зоопарк или в аквапарк. Она обожает дельфинов.
Внезапно телефон Ти завибрировал в кармане джинсов — резко, настойчиво, будто кто‑то стучал в дверь посреди ночи. Она достала его и увидела сообщение от того, кого совсем не ожидала увидеть в уведомлениях:

«Детка, хочешь встретиться в кафе? Я скучаю».

От бывшего парня. Не то чтобы даже бывшего — она сходила с ним на свидание всего один раз. После того как он начал к ней приставать, Ти его отшила и заблокировала везде, где только можно. И вот теперь он снова объявился — как призрак прошлого, который решил напомнить о себе в самый неподходящий момент.
— Всё в порядке, Ти? — спросил Ник, заметив, как изменилось её лицо. — Ты какая‑то бледная.
— А? Да… — она поспешно спрятала телефон, будто он мог взорваться. — Просто… спам, наверное.
— Что за спам такой, что ты так переменилась в лице? — Ник прищурился, но не стал давить. — Ладно. Ты голодная? Может, закажем пиццу? С ананасами и ветчиной?
— Нет. Я пойду к себе, — Ти развернулась и направилась к комнате, чуть не споткнувшись о брошенный Ником рюкзак.

Ник посмотрел ей вслед, нахмурившись. Что‑то было не так, но он не стал настаивать. «Ну и ладно, — подумал он. — Может, у неё просто день такой. Или месячные. Или просто я слишком много болтаю».

Ти зашла в комнату, закрыла дверь и, не задумываясь, заблокировала контакт бывшего. «Ещё раз объявится — отправлю его в вечный бан», — мысленно пообещала она. Упала на кровать, уставившись в потолок, где в углу скопилась паутина — видимо, пора делать уборку. В голове крутились мысли:

«Всё было хорошо. Мы провели время с Ником и его сестрой — как семья. Как настоящая семья, чёрт возьми! Пока не позвонила она. Ноа. В этом, конечно, нет ничего такого. Ник не мой парень, а Ноа — его девушка. Понятно, что они не только звонят друг другу. Хоть от этой мысли мне и неприятно… Но в глубине души мне бы хотелось, чтобы он был моим».
Она вздохнула, перевернулась на бок и подтянула колени к груди. «Ти, ну сколько можно? Он с ней, а ты тут страдаешь, как героиня дешёвого романа. Соберись!»

Тем временем Ник открыл сообщение от Ноа. Та написала:

«Зачем ты игнорируешь мои звонки?!».

Ник нахмурился, недоумевая. Он проверил историю звонков — ни одного звонка от Ноа.
— Я не игнорирую твои звонки, ты мне и не звонила, — написал он в ответ.
— Вообще‑то звонила, — сразу же ответила девушка.

Ник задумался. Почему на телефоне не видно звонка от Ноа? Техническая ошибка или… Он вспомнил, что давал телефон Ти. Могла ли она удалить звонок от Ноа? Но зачем ей это? «Может, случайно? Или… нет, не может быть. Ти не такая». Он не знал наверняка, поэтому не стал спрашивать об этом саму Ти.
Вместо этого он взял ключи от машины — те звякнули в руке, будто насмехаясь над его нерешительностью, — и направился к её комнате.

Ти сидела на кровати, глядя на фотографию родителей. На снимке они были счастливы: маленький Кайл (в детстве его волосы были светлыми, но с возрастом немного потемнели) смеялся, а малышка Ти — пухленькая, с косичками — держала его за руку и строила смешную гримасу. Солнечный свет из окна падал на фото, подчёркивая каждую деталь — улыбку матери, блеск в глазах отца.
Ник застыл у порога, не решаясь нарушить этот сокровенный, почти интимный момент. В комнате пахло ванилью — Ти недавно зажигала ароматическую свечу. Где‑то за стеной соседи включили телевизор, и доносился голос ведущего новостей, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.

— Ты скучаешь по ним? — вопрос вырвался сам собой.

Ти кивнула:
— Очень.

Она подняла на него глаза и заметила ключи в его руке.
— Куда‑то едешь?
— Да, по делам… — сказал Ник, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он вдруг почувствовал себя так, будто врёт первокласснику про Санту Клауса.

Ти кивнула. На её губах появилась горькая улыбка — такая тонкая, почти незаметная, но от этого ещё более болезненная. Когда Ник говорил «по делам», это всегда значило одно — он едет к ней. К Ноа.
— Понятно.
Ник замер, разрываясь между двумя чувствами: остаться с Ти, поддержать её, поговорить — или поехать к своей девушке, к которой он действительно скучал. В голове крутилось: «А что, если остаться? Сказать Ноа, что сегодня не получится? Но она же обидится… А Ти… она ведь просто подруга. Просто подруга, чёрт возьми!». В конце концов он всё‑таки решил поехать.

Он сел в машину и почему‑то чувствовал себя мерзавцем. Хотя просто ехал к своей девушке — к которой очень скучал. «Ну да, — подумал он с сарказмом. — Просто едешь к своей девушке. Просто. Ничего такого. Просто оставляешь кого‑то, кому, возможно, нужна твоя поддержка. Просто».

Когда он доехал до своей квартиры, на парковке его уже ждала Ноа. Она стояла, прислонившись к машине, — в джинсовой куртке, с распущенными рыжими волосами, которые слегка развевал ветер. В руках она держала бумажный стаканчик с кофе — видимо, ждала уже давно.

— Ноа, я думал, ты будешь в апартаментах, — сказал он, вылезая из машины.
— Мне не терпелось увидеть тебя, — она поцеловала его и прижалась к нему. От неё пахло жасмином и чем‑то сладким — то ли духами, то ли карамелью.

Он ответил на поцелуй, но в голове всё ещё крутились мысли о Ти — о её грустной улыбке, о том, как она смотрела на фото родителей…
— Почему ты не ответил на мой звонок? — спросила Ноа, отстраняясь. Её голубые глаза смотрели требовательно.
— Я не видел, что ты звонила. Прости.
Ноа поверила ему и взяла за руку:
— Пойдём наверх, в нашу квартиру.

Они зашли в лифт и доехали до седьмого этажа. Открыли дверь апартаментов. Ноа тут же накинулась на Ника, целуя с голодом — явно соскучившись по их близости.

Ник отвечал на поцелуи, раздел девушку и себя. Посасывал сладкую, нежную кожу Ноа, усадил её на пианино и, раздвинув её ноги, встал между ними.

Ноа сгорала от нетерпения, её пальцы скользили по его спине, губы искали его губы.
Но Нику что‑то мешало наслаждаться моментом. Происходящее не приносило ему того наслаждения, что раньше.
— Что‑то не так? — Ноа отстранилась, глядя ему в глаза своими голубыми глазами. — Ты какой‑то отстранённый.
— Всё так. Просто… просто я, наверное, устал, — сказал он.
— Устал? Когда это тебе мешало, Ник? — усмехнулась Ноа, но в её голосе прозвучала нотка тревоги. — Ты обычно даже после марафона на работе готов… ну, ты понял.
Ник замолчал, не зная, что ответить. В голове снова всплыло лицо Ти — её улыбка, её взгляд, когда она смотрела на фото родителей. Он глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на настоящем — на Ноа, на её тепле, на их близости. Но что‑то внутри него уже изменилось. «Что со мной? — подумал он. — Почему я не могу просто быть здесь и сейчас?».
Он отстранился от неё, слегка отодвинувшись, и провёл рукой по волосам — жест, выдававший его смятение.

— Прости, не сегодня. Я правда устал… — произнёс он тихо, избегая её взгляда.

Ноа поняла всё по его взгляду — по этой неловкой паузе, по тому, как он вдруг стал отстранённым. Она горько усмехнулась, и в её голубых глазах мелькнуло что‑то жёсткое, почти ледяное.

— Это из‑за неё, да? — её голос прозвучал резко, будто удар хлыста.

— Из‑за кого? — Ник провёл рукой по волосам, стараясь выглядеть удивлённым, но получалось неубедительно.
— Из‑за Ти. Ты к ней что‑то чувствуешь? — в её голосе звучало напряжение, почти боль.

— Нет, причём здесь она? — он попытался говорить твёрдо, но голос чуть дрогнул.

— Не ври. Я всё вижу. Ты не хочешь заниматься со мной сексом из‑за неё! — её голос зазвучал громче, почти срываясь на крик.

— Это не так, Ноа!

— Так!

— Нет.

— Так докажи обратное! — крикнула она, и в её глазах блеснули слёзы — то ли от обиды, то ли от злости.
Ник замер на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он понимал, что если сейчас уйдёт — это может стать точкой невозврата. И он сделал шаг вперёд, наклонился и поцеловал её — сначала осторожно, потом всё горячее, страстнее, пытаясь убедить и её, и себя, что всё в порядке.

Но даже в этот момент, когда губы Ноа отвечали ему с жаром, а её руки скользили по его спине, в голове Ника отчётливо всплывал образ Ти. Он видел её улыбку — ту самую, немного грустную, но такую искреннюю. Представлял, как она сидит в своей комнате, смотрит на фото родителей, и в глазах у неё тоска по тем, кого уже нет рядом.

Его поцелуй становился всё более механическим — будто он выполнял какой‑то ритуал, а не отдавался моменту. Руки двигались по привычке, губы прижимались к губам Ноа, но мысли были далеко.

Ноа вдруг замерла, отстранилась и внимательно посмотрела на него. Её глаза больше не сверкали страстью — в них читалось понимание и горькая догадка.
— Ты… ты сейчас не со мной, да? — прошептала она. — Ты думаешь о ней.

Ник не нашёл, что ответить. Он опустил взгляд, чувствуя себя последним подлецом.

— Я… прости, — выдавил он наконец. — Я не хотел тебя обидеть. Просто… сегодня что‑то не так.

Ноа отступила на шаг, скрестив руки на груди. Её губы дрогнули, но она сдержалась — не заплакала, не закричала снова. Только тихо произнесла:

— Знаешь, Ник… может, нам стоит сделать паузу? Подумать.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Где‑то за окном проехала машина, хлопнула дверь подъезда, детский смех донёсся с улицы — жизнь шла своим чередом, а для Ника в этот момент мир будто раскололся надвое.

Он хотел что‑то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул:

— Да. Наверное, ты права.

Ноа отвернулась, подошла к окну и уставилась на вечерний город, раскинувшийся внизу. Ник стоял позади, чувствуя, как внутри разрастается пустота — странная, непривычная, но в чём‑то освобождающая.