Глава 16

В комнате для допросов сидели детектив Махоуни и женщина-риелтор: полицейскому на вид лет тридцать, хотя на самом деле, возможно, и больше, а риелтору – лет сорок с хвостиком, хотя, возможно, на самом деле моложе. Детективу была маловата его форма, риелтору – великоват ее пиджак. Риелтору явно хотелось находиться где-то в другом месте. Через четверть часа Махоуни тоже захотелось, чтобы риелтор находилась где-то еще. Риелтор нервно улыбнулась и раскрыла рот, чтобы что-то сказать. Детектив вдохнул и выдохнул так, будто не решил для себя, то ли ему не хватает воздуха, то ли он хочет высморкаться.

– Просто ответьте на мой вопрос, – сказал он.

Энергично кивнув, риелтор выпалила:


– Респект!

– Я просил ответить на мой вопрос! – повторил полицейский с выражением лица, какое бывает у человека, разочаровавшегося в жизни еще в самом детстве и пребывающего в таком состоянии по сей день.

– Вы спросили, как называется агентство, в котором я работаю! – неуклонно продолжала риелтор, барабаня пальцами по столу таким образом, который вызывал у детектива желание запустить в риелтора каким-нибудь предметом с острыми углами.

– Я не спрашивал, как называется ваше агентство. Я задал вопрос о злоумышленнике, который удерживал помещение, которое вы сдавали Физзи-ко.

– «Респект», понимаете?! Потому что наши клиенты нуждаются в уважении. С этим не поспоришь. Поэтому, когда мне звонят, я всегда отвечаю: «Добрый день, вы позвонили в агентство недвижимости «Респект»! Мы уважаем ваше решение».

Детектив постарался набраться терпения. Он закрыл глаза и надавил большими пальцами на веки с такой силой, словно это были кнопки, которые надо удерживать в нажатом положении десять секунд, чтобы вернуть действительность к заводским настройкам.

– Хорошо… А теперь я задам несколько вопросов о квартире и злоумышленнике, – простонал полицейский.

У него тоже выдался тяжелый день. Участок у них, конечно, маленький, ресурсы – скромные, но компетенция – на самом высоком уровне. Это он сразу после ситуации с захватом заложников тщетно пытался объяснить по телефону начальнику начальника своего начальника. Начальник намеревался направить следственную группу из Вашингтона, чтобы дело передали ей. Начальник делал ударение не на «следственной группе», а на слове «Вашингтон», будто волшебная суперсила может прибыть только из столицы. Да это, черт побери, диагноз, подумал Махоуни. Он сильнее надавил на веки. Это последний шанс доказать начальству, что он способен и сам во всем разобраться, но разве с такими свидетелями что-то докажешь?

– Окидоки, – прощебетала риелтор.

Детектив заглянул в свои записи.

Полицейский сделал несколько интенсивных вдохов и выдохов.

– Понятно. Продолжим разговор. Какой была ваша первая реакция, когда вы узнали о злоумы…

– Вы же сказали, что сначала будете спрашивать о сдаваемом месте. Вы так и сказали: «о месте и злоумышленнике». Вот я и подумала, что сначала…

– Ладно! – прорычал полицейский.

– Ладно! – прощебетала риелтор.

– Поговорим о помещении. Вы хорошо знакомы с его планировкой?

– Разумеется, я же риелтор! – воскликнула риелтор, поборов желание добавить «…агентства недвижимости «Респект», потому что мы уважаем своих клиентов», поскольку полицейский явно жалел о том, что вычислить по пуле его табельное оружие не составит труда.

– Опишите ее, пожалуйста.

Риелтор просияла:

– Помещение мечты! Уникальная возможность приобрести здание в спокойном районе, но вместе с тем неподалеку от самого сердца города. Открытая планировка! Оптимальная освещенность!

На этой фразе полицейский ее перебил:

– Я имею в виду, есть ли в помещении чулан, подсобные помещения, которые не бросаются в глаза, – что-то в этом роде…

– Вам не нравится открытая планировка? Вам нравятся стены? Что ж, в этом нет ничего плохого! – попыталась подбодрить его риелтор, хотя в ее голосе слышалось разочарование: стены любят только крайне ограниченные люди.

– Может быть, там есть гардеробы, которые не…

– А я уже говорила про освещенность?

– Да.

– Исследования подтверждают, что свет делает человека счастливее! Вам это известно?

Полицейскому явно не хотелось, чтобы его счастье зависело от освещенности. Некоторые предпочитают сами определять меру счастья в собственной жизни.

– Давайте по существу.

– Окидоки!

– Есть ли в помещении скрытые помещения, не обозначенные в плане?

– А район просто создан для семьи с ребенком!

– Какое отношение это имеет к делу?

– Я просто хотела добавить штрих к картине. Респект во всем. Это место – просто рай для детей! Впрочем, конечно… если не считать сегодняшнего происшествия. Так вот, не считая этого: район приспособлен для жизни с детьми! А дети, они такие, сами знаете, они обожают полицейские автомобили!

Риелтор задорно взмахнула рукой и изобразила голосом полицейскую сирену

– Больше похоже на мелодию из фургона с мороженым.

– Ну, вы меня поняли.

– Я бы попросил вас просто отвечать на вопросы.

– Извините. Так, о чем это мы?

– Каков точный размер помещения?

Риелтор растерянно улыбнулась:

– А вы разве не хотите спросить о грабителе? Я думала, мы поговорим про нападение.

Запрокинув голову, полицейский решительно уставился в потолок. Говорила ему мама, что полицейские – это мальчики, которые так и не смогли придумать себе новые мечты. Всех мальчиков в детстве спрашивают: «Кем ты хочешь стать?» – и в какой-то момент почти все отвечают: «Полицейским!» – хотя у большинства из них позднее появляются более интересные планы. На мгновение ему захотелось, чтобы подобные планы в свое время тоже созрели в его голове – возможно, тогда его жизнь стала бы проще, может быть, он даже обзавелся семьей. Надо сказать, мама всегда им гордилась, она никогда не критиковала его выбор. Мама была пастором и понимала, что не все профессии – только способ зарабатывать деньги. А вот папа всегда был против того, чтобы сын носил форму. Похоже, это до сих пор тяжелым грузом лежало на сердце Махоуни; он поднял усталый взгляд на риелтора:

— Да. Давайте поговорим о злоумышленнике.

На кухне в полицейском участке Махоуни встретил Стэна Картера. Один налил себе воды, другой пил кофе. Отношения у них были сложные, как это часто бывает между полицейскими разных поколений. В конце своей карьеры человек стремится к смыслу, а в начале – к цели.

– Здрасте, – крякнул Картер.

– Привет, – огрызнулся Махоуни.

– Предложил бы я тебе кофе, да ты небось по-прежнему не любитель? – Картер хмыкнул с таким видом, будто нелюбовь к кофе делала человека ущербным.

– Не любитель, – ответил Махоуни с таким видом, будто ему предложили отведать человечинки.

Они кардинально расходились в вопросах еды и питья, как, впрочем, и во всех остальных вопросах, что было причиной постоянных раздоров, когда они патрулировали город в полицейской машине и наступал обеденный перерыв. Картер обожал сосиски с порошковым пюре, купленные на заправке, а Махоуни, когда они вместе сходили в местный ресторанчик и заказывали шведский стол, то вырывал свою пустую тарелку из рук официанта с криком: «Я еще не доел! Это ведь шведский стол! Как доем, сам увидишь – лягу под стол и свернусь клубочком!» Любимым блюдом Махоуни было – выражаясь языком Картера – «всякая хрень, вроде водорослей, морской капусты и сырой рыбы – он, видать, вообразил себя раком-отшельником». Один любил кофе, другой – чай. Один смотрел на часы в ожидании обеда, другой – конца обеденного перерыва. Картер считал, что для полицейского главное – поступать по совести, Махоуни – вести себя корректно.

– Уверен? Могу сделать тебе это чертово фраппучино, или как там его. Я даже купил специально соевое молоко, вот только вопрос, кого они для этого доили! – Картер раскатисто захохотал, при этом искоса с беспокойством поглядывая на Махоуни.

– Мм, – ответил детектив, пропустив саркастическое замечание мимо ушей.

– А как поговорили с чокнутой риелторшей? – бросил Картер таким тоном, будто просто сострил, а тема его ничуть не волнует.

– Прекрасно! – заверил его Махоуни с плохо скрываемым раздражением и двинулся к двери.

– Ты сам-то как? – спросил Картер.

– Я в полном порядке! – простонал молодой детектив.

– Точно?

– Точно!

– А это что? – Картер посмотрел на лоб Махоуни.

– Все в порядке. Ну все, мне пора.

– Ну да, ну да. Может, помочь тебе с допросом той чокнутой тетки? – Старый детектив выдавил улыбку, силясь отвести озабоченный взгляд от ботинок молодого.

– Сам справлюсь.

– А то смотри, я готов помочь.

– Спасибо, не надо!

– Уверен? – крикнул Картер вслед Махоуни. Но ответом была тишина.

Картер стоял на кухне один и допивал свой кофе. Когда ты старый, то не знаешь, как объяснить молодому, что ты за него волнуешься. Трудно подобрать слова, если все, что ты хочешь сказать, умещается в одной фразе: «Я вижу, что тебе больно».

На полу, где стоял Махоуни остались красные пятна. У человека подошвы до сих пор в крови, а он даже не замечает. Картер отжал тряпку и осторожно протер пол. Руки его дрожали. А может, Махоуни не соврал? Может, у него и правда все в порядке? А вот у Картера-то нет.

Каратель тихо оттирал кровь со своего бронежилета, на котором изображен рисунок белого черепа в своей квартире (если её можно было так назвать). Она представляла из себя небольшую комнату с кроватью, тумбочкой и дверью, ведущей в туалет, который был ещё меньше «гостиной». Фрэнка всё вполне устраивало. Место для снаряжения есть. Место для отдыхать есть. Место для фотографии с семьёй есть. Этого было уже достаточно.

Телефон-раскладушка Касла резко завибрировал на тумбочке. Фрэнк аккуратно взял и раскрыл его. «Карен», гласила надпись на экране. Каратель отложил костюм вместе с тряпкой подальше и ответил:

— Фрэнк, это ты? Здравствуй. Ты слышал что-нибудь о том, что происходило вчера? — в голосе Карен слышалась тревога. Фрэнк знал, что для неё это привычное состояние, но что-то всё равно было не так.

— Не слышал. У меня были… дела.

— Кто-то совершил массовое убийство прошлой ночью. Ты, случаем, не имеешь к этому отношения?

— Нет, — почесал голову Фрэнк. — по-твоему я настолько псих, что два год бегал за преступниками, а потом меня переклинило и я начал убивать гражданских?

— Ты меня неправильно понял. Может быть опять началась какая-то война банд, о которой я не в курсе? Или, возможно, Билли Руссо восстал из мертвых и решил вырезать полгорода?

— Если бы что-то такое началось, то я бы сказал. Да и твой красный друг бы сообщил тебе. Если тебя это так напрягает, то могу поискать этого весельчака.

— Только если постараешься не умереть.

— Не дождешься. Удачи, Карен.

Фрэнк положил трубку и потянулся к жилету. Телефон снова зазвенел.

— Доброе утро, Касл. Это детектив Махоуни. Вам что-нибудь известно о недавнем теракте?