Глава 15

Цицерон сидел за столом и долго перепроверял все выплаты и доходы Фиска, но одна вещь не сходилась. Кингпин ежемесячно на протяжении полугода присылал по миллиону баксов Майлзу Уоррену, который только недавно стал известен всему миру. Цезарь был адвокатом уже очень долгое время, но одно не давало ему покоя — зачем это нужно было Фиску. Неужели он на самом деле добряк, который хочет избавить мир от рака? Это могло бы послужить хорошим доводом для его досрочного освобождения. Но стоит ли его освобождать или лучше продолжить вести бизнес Кингпина самому? Все эти мысли судорожно вертелись в голове Цицерона, который что-то записывал в блокнот и грыз ручку

Он продолжал это делать, пока Человек-Паук не открыл окно и не прыгнул внутрь.

– Хорошо, что ты не заменил эти классические рамы чем-нибудь таким, чего я не смог бы открыть. Иначе пришлось бы выбивать окно.

Цицерон судорожно потянулся вперед – к тревожной кнопке, а может, и к спрятанному оружию – но тут же передумал. Цокнув языком, он откинулся на спинку кресла и вздохнул.

– Тут есть еще прекрасная новая дверь, которой, знаешь ли, и ты мог бы воспользоваться.

– И не увидеть этой замечательной гримасы страха и сожаления на твоем лице? Ни за что.

– Пф-ф-ф. Если она тебе так нравится, сделай снимок. Если уж на то пошло, вот тебе мои ключи – хоть все помещение снимай на видео.

Выпрямившись, он снял с пояса связку ключей и кинул ее на ковер перед Человеком-Пауком.

Человек-Паук взглянул на связку.

– А тот, от потайного хода, как помечен?

– Мне нечего прятать – ни от тебя, ни от кого другого.

– Правда? Честно-честно?

Цицерон накрест чиркнул пальцем через грудь, взметнув в воздух свой ярко-красный галстук.

– Вот те крест на грудь и чтоб я сдох! Теперь мы ведем исключительно законный бизнес.

– Да-а-а. Хороший, добрый Цезарь Цицерон, я читал о ней в «Гангстерз тудей». Пишут, будто процветает – по крайней мере, на бумаге.

– А ты теперь адвокат? – губы Цицерона снова растянулись в блаженной улыбке. – Конечно, на бумаге. Как это нынче говорится?.. Эпоха физических объектов миновала. – Он взмахнул рукой. – Нынче все эфемерно. Нынче, пуская деньги в оборот, мы делаем больше денег, чем раньше имели… Прошу прощения, имели бы с любого незаконного промысла – если бы когда-нибудь занимались такими вещами. Чего мы естественно, никогда себе не позволяли.

Совершенно не впечатленный его речью, Человек-Паук присел на край стола.

– Наподобие похищения людей? Мне до сих пор интересно, как ты из этого выпутался.

– Хочешь поболтать о старых добрых деньках? Ладно, поболтаем.

Цицерон встал, повернулся к Питеру спиной и налил себе скотча из хрустального графина в баре позади стола.

– Прости, тебе не предлагаю: это уж больно хорошее пойло, и ты его недостоин.

Отпив глоток, он причмокнул.

– Так, на чем мы остановились? Ах да, похищение. Согласно свидетельским показаниям – да, я присутствовал в неких определенных местах одновременно с несчастными жертвами. Однако, в то время как против означенных жертв совершались преступления, они были лишены возможности видеть посредством мешков, надетых на голову, и, эрго ипсо факто, были не в состоянии отличить настоящих преступников от случайных свидетелей, одним из каковых был и я. Как было показано мной под присягой, я находился в пути, намереваясь сообщить о преступлении властям, но подвергся нападению и незаконному задержанию со стороны некоего стенолаза. Волею случая, этого последнего, за отсутствием такового, не удалось допросить, в силу чего его версия событий была оставлена без внимания.

Цицерон снова чмокнул губами.

– И, допустим – всего лишь допустим! – что некто с моими возможностями смог свалить оставшиеся обвинения на Человека-Паука. Скорее всего, на суде, который состоится этак через полгода, он как-нибудь выкрутится. Поэтому, пока я не добавил незаконное проникновение и угрозы к длинному списку твоих прегрешений, составленному копами, почему бы тебе не покончить со всей этой праведной чушью и не сказать прямо, что, черт возьми, тебе нужно?

– Будь по-твоему.

С этими словами Человек-Паук бросил скрепку со стола Цицерона прямо в его бокал.

Бокал разбился, и адвокат отпрыгнул в сторону, спасаясь от осколков и брызг.

– Вот без этого было никак?

– Да, вроде того. Отвечая на твой первый вопрос: вчера ночью был совершен теракт.

Притворившись, будто падает в обморок, Цицерон прижал ладонь тыльной стороной ко лбу.

– Ах! Теракт в Нью-Йорке! Какой ужас! Я же сказал: мы этим больше не занимаемся. – Он наклонился, подобрал связку ключей и встряхнул ею перед носом Питера. – На! Посмотри сам.

Даже не коснувшись адвоката, Человек-Паук вскинул ногу и выбил связку ключей из его руки. Перелетев через весь кабинет, она угодила прямиком в карман пальто с меховым воротником, висевшего в углу.

Цицерон уставился в белые круги вокруг глаз на маске Человека-Паука.

– Я говорю правду. Если это незаконно, я ничего об этом не знаю. Я половину людей выставил вон. Поверь мне, с ними расстаться было нелегко. Эти болваны были так предан хозяину, что их даже стало жалко, но они не вписывались в новый корпоративный стиль, понимаешь? – Цицерон прищурился. – Так что же они в этом необычного? Должно быть, что-то из ряда вон, раз уж ты лично вылез из своей паутины. Он что-то украл? Золотой слиток? Экспериментальные лучи смерти, превращающие хомячков в монстр-траки?

– Он убил всех людей в кафе.

Цицерон сморщился, будто глотнув уксуса.

– Зачем?

«Хм-м… Может, он и не знает ничего?»

– Я надеялся, ты мне расскажешь.

Цицерон откашлялся.

– Если б я знал!

С одной стороны, слова Цицерона вроде бы внушали доверие. С другой стороны, такова уж была его работа, а дело свое он знал хорошо.

Паук и Цезарь около минуты продолжительно и с настроенностью смотрели друг на друга, будто ожидая подвоха. Питер напоследок зыркнул на адвоката и выскочил в окно.

«Когда уже этот придурок разобьётся?», — подумал Цицерон.