Пока звучит тьма. Глава 12

Глава 12: Инферэль

Мираэль мчалась сквозь ночное небо, разрывая холодный воздух, будто время сжалось и каждая секунда имела вес.

Она не думала, не спрашивала себя зачем. Просто летела.

Так, словно от этого зависела жизнь любимого. Или... кого-то, кто значил слишком много.

Сердце стучало в висках. Магия вокруг искрилась, огненно обрамляя силуэт.

И вдруг — резкий толчок в груди.

Она почувствовала это.

Не увидела — почувствовала.

Словно пространство содрогнулось.

Та же сила. Тот же ужас. Тот же монстр.

Тьма сгущалась. Воздух словно слипался от чуждой магии.

Мираэль остановилась в воздухе. На мгновение.

Зависла, глядя в сторону, куда тянулась нить.

Я справлюсь... Я должна. Но если...

И вдруг — крик.

Пронзительный, рвущий на части.

— А-А-АААА!!!

Боль. Отчаяние.

И знакомый голос.

Арин.

— Нет... — выдохнула она.

Внутри всё оборвалось. Она даже не подумала — сорвалась с места и рванула вперёд, словно стрела, как жгучий порыв ветра.

Туда, где тьма.

Туда, где Арин.

Она летела как безумная. Словно жизнь — не только её, а всего, что она знала, — могла оборваться в любую секунду.

И она почувствовала это.

Тот же монстр. Только теперь — страшнее, чудовищнее.

Он был как бездна, впитавшая в себя весь мрак ночей. Его дыхание пропитывало воздух, превращая его в отраву. Его тень выжигала землю. Он был... злом, которое растет, когда на него не смотрят.

А рядом с ним...

— Нет... Нет, только не это...

Арин.

Разбитый. Изувеченный.

Он уже почти не двигался. Тело было словно тряпичное, разбитое о землю, и всё же — он жил. Жил, несмотря на пытку. Несмотря на зверя. Жил... чтобы увидеть ее.

И когда он поднял голову, а по подбородку стекла кровь, он улыбнулся, будто в его теле не было поломанного ни одного ребра — у нее перехватило дыхание.

— Ты... пришла, — хрипло, почти неслышно.

"Почему ты улыбаешься?!" — кричала она мысленно.

"Почему ты благодаришь, когда ты умираешь?! Почему ты вообще меня звал, если готов был встретить смерть один?!"

Она рванулась к нему, сердце колотилось, как у загнанного зверя. Всё внутри неё кричало — забери его! Улетай! БЕГИ!

Но зверь снова ударил. Тьма взвилась, как кнут.

И она — встала. Между. Им. И монстром.

Щит. Чистый свет.

Он вырос из ничего. Из страха. Из любви. Из ненависти.

И сразу же получил первый удар.

Потом второй.

Третий.

Она дрожала всем телом.

Колени подгибались. Сердце вырывало из груди. Легкие горели. Руки ломило.

С каждой секундой она чувствовала, как умирает — но не сдавалась.

А за спиной — голос. Хриплый. Израненный.

— Прости... Я... Я не должен был...

— Прости, что позвал... Это была ошибка.

— Уходи, пока можешь... Мне уже не помочь...

Она обернулась. И он — такой... сломленный, изломанный — смотрел на неё, и в его глазах был страх не за себя. А за неё.

Это убивало ее больше, чем всё остальное.

— Заткнись, — прошептала она. — Просто заткнись...

Губы дрожали.

— Ты не имеешь права... просить меня уйти.

— Разве ты не понимаешь?.. Я здесь. Я уже здесь!

— Я спасу тебя.

Монстр снова ударил.

Щит затрещал.

Треснула её губа.

Кровь тонкой линией стекла по подбородку.

Боль стала родной.

— Ты не мусор, который можно оставить умирать в лесу, — сказала она сквозь сжатые зубы. — Я не такая. Я не из тех, кто отворачивается.

Она взглянула вперёд.

На монстра. На проклятие.

На судьбу.

И тихо, с болью, но твердо прошептала:

— Мы либо умрем вместе.

— Либо я вырву тебя из этого ада.

— Я спасу тебя. Я не позволю тебе умереть.

Она поверила в это в тот миг.

Даже если это была ложь. Даже если она сама погибнет.

Она — не слабая принцесса.

Она — пульс мира.

Гнев звёзд.

Пламя, рожденное в отчаянии.

И тогда — всё изменилось.

Внутри неё что-то оборвалось.

Словно вырвалась из клетки.

Словно распалась... и снова собралась воедино, но уже иной.

Мир потемнел — но не погас.

Она парила в воздухе, как будто сама вселенная больше не имела над ней власти.

Ветер рассыпал вокруг неё искры — чёрно-фиолетовые, синие, как затмение, светящиеся, как глубинные звёзды.

Мираэль изменилась.

На её плечах расправились крылья, будто вытканные из ночного неба: полупрозрачные, но наполненные силой. На краях крыльев — светящиеся символы, древние, как сама магия. Они пульсировали, будто дышали с ней в унисон.

Одежда больше не была похожа на легкое волшебное платье — теперь это был облаченный в тьму свет: сложный узор, вплетенный в ткань из теней и сияния. На груди — знак, словно печать, которую она больше не могла скрыть.

И когда она открыла глаза, в них не было больше страха.

Только воля.

Суд.

Она почувствовала, как внутри неё текут силы, которых раньше она даже не могла представить.

Мир дышал в ее ладонях.

И когда она взглянула на свой щит — тот дрожал, еле держался — она вдохнула, подняла руку... и он изменился.

Больше не просто магия защиты.

Щит стал воронкой.

Судьей.

С каждым ударом монстр всё глубже и глубже погружался в его поверхность.

Он бился. Кричал. Его тело деформировалось. Щупальца вырывались, цеплялись за землю, за воздух.

Но он был пригвожден.

Он не понимал, что происходит.

Он — породивший страх, боль, смерть — стал жертвой её воли.

Мираэль не говорила ни слова.

Только смотрела, как он исчезает.

Как с каждым мгновением его тьма становится её светом.

Как он теряется, оставляя после себя лишь эхо...

...и наконец — тишина.

Он исчез.

И в ту же секунду Мираэль рухнула на землю. Колени обожгло болью. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу.

Она дышала. Жадно, тяжело, судорожно. Всё тело ломило.

Сила убывала, как вода сквозь пальцы.

«Я... смогла...» — промелькнуло в её голове.

«Я сделала это... Я не позволила ему...»

Она подняла голову — и увидела Арина.

Он лежал, почти не двигаясь. Его лицо было бледным, губы растрескались, веки дрожали.

Она подползла к нему. Руки дрожали. Ноги не слушались.

Но она была рядом. Уже рядом.

— Эй... — прошептала она, унимая дрожь в голосе. — Я... я справилась. Мы в порядке. Всё... закончилось...

Она обняла его за плечи, осторожно, как хрустальную фигурку. Подтянула к себе. Его голова легла ей на грудь, руки обмякли. Она уложила его к себе на колени, как будто только так могла удержать его в жизни.

Он был тёплым. Слабым.

Но живым.

И в этой тишине, на тлеющем поле, где недавно бушевала магия, она просто сидела, прижав его к себе.

Словно защищая его от всего мира.

«Ты не один. Я здесь. Я тебя не оставлю.»

Он лежал, головой на её коленях, его волосы слиплись от пота и крови, кожа была влажной и холодной. Она чувствовала его слабый, но явный пульс, который медленно, словно через силу, пронизывал её руки.

С каждой секундой она видела, как его жизнь уходит. Это было как погружение в пустоту, когда его дыхание становилось всё реже, а его лицо — всё более бесцветным, как если бы его забирала сама тьма. Она не могла этого понять, не могла принять. Он был здесь, он был живым, а она не могла его спасти, не могла отнять эту боль.

По её щеке скатилась слеза. Одна. Тихая, но отчаянная. Противно горькая, как осознание того, что она может потерять его в этот самый момент. Она не могла позволить себе это.

— Арин, я смогла. Я помогу тебе. Ты не зря позвал меня... — её слова были почти неразборчивыми, как шепот, потому что она говорила их не столько ему, сколько себе.

Он еле открыл глаза. Его взгляд был тусклым, почти исчезающим, но что-то тёплое промелькнуло в его глазах — благодарность? Это была не совсем улыбка, скорее уголок губ слегка поднялся, с таким трудом, будто он сам сражался с болью, с каждым вдохом. Боль. Столько боли в одном взгляде.

— Не... — он едва шевельнул губами, — не волнуйся.

Она не могла позволить ему говорить так. Он страдал. Он умирал.

Слёзы уже текли по её лицу, но она сжала зубы. Нет, этого не будет.

Она подняла руки над ним. Пальцы начали дрожать, но она все же сконцентрировалась. Остановила каждую мысль, каждое сомнение, каждое воспоминание, которое могло бы отвлечь её. Только сейчас она ощущала силу, которая была у неё внутри — не просто магия, а всё, что она накопила, всё, чем она была.

Магия, молния, свет, темная энергия — всё это было внутри нее, но именно сейчас она почувствовала как что-то теплое и твердое. Поток. В ее руках как будто засияло небо. Свет.

Силы, которых она не знала, не понимала до конца, теперь собирались в одном точке — именно там, где было его тело. И она позволила им выйти. Позволила себе быть сильной.

Из её рук текла энергия, сияющая, как звезды, как бескрайнее небо в ночь, что было до рассвета. Она ощущала, как каждый его вдох начинает быть ровнее, как его бледные губы начинают набирать цвет. Раны исчезали, словно их и не было.

С каждым моментом она чувствовала, как он возвращается. Её руки медленно двигались по его телу, как будто они лечили его, как будто они сами восстанавливали его силы.

Она видела, как его раны затягиваются, как его кожа снова приобретает здоровый оттенок. Её магия вливалась в него, даруя ему новые силы, и она почти не замечала, как ее собственная энергия таяла, растворялась в нём. Но она знала — она должна была это сделать.

Она почувствовала, как его дыхание стало более ровным, как его тело наконец расслабилось.

Когда последняя рана зажила, она опустила руки, чувствуя пустоту в своём теле, но при этом легкость. Она посмотрела на него. Он был жив. Он был цел.

Но с каждым мгновением её силы убывали, как если бы она отдала всё.

Её тело предательски сдало, и она, не в силах больше держаться, упала рядом с ним. Почувствовав землю под собой, она не смогла удержаться. Тьма затопила её сознание, и мир поглотил ее.

Её сердце билось, но для неё всё затмилось.

Сад был тихим, словно затаил дыхание. Где-то за каменными стенами ещё шло собрание, но Ноктис не пошёл. Он знал — если Мираэль позовёт, он придёт. Но пока она молчит... значит, не время.

Он смотрел на небо, в котором лениво дрожали огоньки вечерних звёзд. И думал.

Он помнил.

Как всё началось.

Маленькая девочка сидела у подножия старого дерева, глубоко в лесу. Она плакала — тихо, уткнувшись лицом в колени. Мир был слишком громким, а она — слишком одинокой.

Он уловил аромат одиночества — тонкий, хрупкий, почти невесомый. Запах неуверенности, боли... и силы. Необычной силы, что не рождалась, а освобождалась — как будто сама вселенная приоткрыла завесу.

Она не знала, что сделала. Не поняла, как в момент своей слабости коснулась того, что спало в глубине. Неосознанно — но уверенно — она разорвала замки, вдохнула жизнь в часть того, что было заперто.

Так появился он.

Тень? Возможно.

Ее ли? Не совсем.

Скорее — нечто древнее, что слишком долго ждало свободы, и теперь обрело форму рядом с тем, кто стал ключом.

Он услышал её голос.

— Я знаю, ты здесь. Почему не показываешься?

Он замер. Рядом никого, но она с кем-то говорила. Слишком маленькая, чтобы понимать. Слишком сильная, чтобы не чувствовать.

Нет, ещё рано. Ей нельзя знать. Ещё не время.

Он хотел уйти.

Но не смог.

Она была... беспомощна. Такая маленькая, хрупкая. Одинокая.

Он подошёл. Тихо. Сел рядом, не нарушая тишину.

— Ну же, — тихо сказал он, — зачем убегаешь так далеко в темный лес?

Она вздрогнула, но не испугалась.

— Здесь могут быть опасности. Злые монстры, злые дяди. Они могут навредить тебе.

Девочка подняла голову и посмотрела на него. Её глаза были чистыми искренними — слишком взрослыми для такого возраста.

— Я не боюсь монстров, — сказала она. — Я уже не маленькая.

Ноктис усмехнулся. Этот ответ ему понравился.

Он не был её. Но стал.

Безликий друг. Гость, что не должен был задерживаться, решил остаться. Помочь. Быть рядом.

Ей не нужно было знать. Пока что — нет.

Но он уже тогда понял: она — его начало.

В Эрэбии всегда ночь.

Тени здесь живут своей жизнью. Луна будто высечена из мрамора, холодная и недвижимая. Ветер пронзает насквозь, не оставляя после себя ни запаха, ни следа.

Каэль стоял один. Балкон утопал во мраке ночи, и только звёзды отсвечивали серебром на его кожаном плаще. Он смотрел в темноту — туда, где ничего не было, кроме пустоты.

И вспоминал.

Он показал ей миры.

Он первым открыл перед ней двери — туда, где всё не похоже на её реальность. Где воздух ощущался иначе, где можно было потеряться навсегда.

Тогда она смотрела на него настороженно. Почти враждебно.

— Почему ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила она однажды.

— Потому что, ты уже стоишь на пороге. Я же просто открываю дверь.

Она не верила. Она вообще тогда мало кому верила. Доверие для неё было чем-то почти невозможным. Как свет для того, кто вырос в темноте — яркий, ослепляющий, пугающий.

Каэль не настаивал. Он просто дал выбор.

И она выбрала.

Они прошли через многое. Иногда она злилась. Иногда молчала и не разговаривала с ним днями.

Она не задавала лишних вопросов, но видела больше, чем говорила. Чувствовала тоньше, чем хотелось признавать. И всё чаще — оставалась рядом не потому, что надо. А потому что хотела.

Он наблюдал за ней. Как она меняется. Как перестаёт быть той, упрямой и колючей. Хотя... не перестаёт. Просто колючки стали направлены наружу, не внутрь.

Сначала она сторонилась. Потом терпела. Потом начала замечать его.

Это было не сразу. Не в один день. Но он помнил каждый этот шаг.

Помнил, как она впервые сказала "спасибо" — не вслух, но взглядом.

Как однажды доверилась ему и они сражались спина к спине.

Как молча позволяла ему остаться рядом в те ночи, когда сны были слишком громкими.

Каэль провёл ладонью по перилам. Камень был холодный, как всё здесь. Но внутри него горело что-то странное. Тёплое.

— Я просто показал тебе путь, — тихо сказал он, будто обращаясь к ней, хотя знал, что она не услышит. — Но идти ты решила сама.

И с тех пор он шел рядом.

Не как наставник. Не как тень. Не как спаситель.

А как тот, кто всё сильнее боялся однажды остаться за закрытой дверью, если она выберет идти без него.

Что-то оборвалось.

Он стоял, погруженный в воспоминания, вспоминая её голос, ее детские глаза, ту первую встречу в лесу...

Но в одно мгновение — всё исчезло.

Как будто кто-то обрубил невидимую нить.

Как будто из груди вырвали часть.

Ноктис резко выдохнул. Сердце отозвалось болью. Не магической. Живой. Острой.

Он шагнул вперёд — и попытался переместиться. К ней. Как делал это сотни раз.

Но ничего.

Он всё ещё стоял в саду. Под ночным небом Эрэбии. Среди мёртвых цветов и шепчущих теней.

— Нет, — выдохнул он, сжав кулаки. — Нет, нет, нет...

Снова попытка. Резче. Сильнее.

Тишина.

Пустота.

Глухой отклик. Как будто её больше нет.

Он не чувствует её. Не слышит. Не видит через тени.

Паника подступила к горлу. Он впервые за долгие годы почувствовал себя... беспомощным.

— Не может быть... — прошептал он.

И вдруг — шаги.

Твердые, знакомые.

Не тень, не случайность. Он узнал их сразу.

Каэль.

Ноктис обернулся. Каэль уже подходил, взгляд его был таким же — напряженным, отрешенным, будто он тоже...

Каэль шёл быстро. Почти бежал. Сад был погружен во тьму, и даже ночные светильники Эрэбии казались потухшими. Что-то тревожило его с самого момента, как он вышел из замка. Что-то... неуловимое, неправильное.

Он вглядывался в темноту сада, вслушиваясь в шорохи, пока наконец не заметил знакомую фигуру.

Ноктис. Конечно. Он знал, что тот будет здесь.

Ноктис вышел из тени деревьев и сразу заговорил, не давая Каэлю ни секунды:

— Её нет.

Каэль остановился. В его взгляде промелькнуло что-то холодное — не вражда, нет. Шок.

Он уже чувствовал это, но... слышать от Ноктиса было как удар.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Я... тоже не чувствую её.

Ноктис сжал челюсть.

— Когда?

— После собрания. Я сразу пошёл к ней. Хотел просто... — он не договорил, — ...хотел убедиться, что она в порядке.

— Конечно. Ты ведь всегда рядом, — ядовито бросил Ноктис.

Каэль нахмурился, но не ответил на колкость. Он был слишком потрясен.

— Комната была пуста. Следа — ноль. Я попытался проследить её путь... пространство было чистым. Будто её вообще никогда не существовало. Как будто она — всего лишь сон.

— Не ври, — Ноктис шагнул ближе. — Ты что-то сделал. Ты был с ней чаще, чем кто-либо. Может, ты её утащил в один из своих миров и потерял?

— Ты всерьёз думаешь, что я бы позволил ей исчезнуть? — голос Каэля дрогнул. — Я бы чувствовал. Мы бы чувствовали. Она... она не могла просто исчезнуть. Без следа. Не она!

— Тогда скажи мне, почему я не вижу её тени?! — сорвался Ноктис. — Я всегда ее чувствовал, даже когда она спала. Даже когда злилась. Даже если бы она умерла... А сейчас — ничего. Ни шороха. Ни дыхания.

Каэль молчал. Он будто сам не верил в то, что происходило.

— Мы что-то упустили, — наконец выдохнул он, будто пробираясь сквозь собственную растерянность. — Это не может быть случайностью. Кто-то... стер её. Вычеркнул из всего.

— Кто? — зло выдохнул Ноктис. — Кто вообще способен на такое?

И в этот момент они оба осознали: если они не чувствуют её, если ни магия, ни тени, ни пространство не улавливают ни малейшего ее присутствия где-либо — это значит, что исчезновение Мираэль не просто случайность.

Это было сделано специально.

Сайн стоял на балконе, всматриваясь в темную бездну сада. Легкий ночной ветер обвевал его лицо, а тени деревьев плясали на земле, будто скрытые существа следили за каждым движением. Он слышал разговор Каэля и Ноктиса, доносившийся издалека, но для него важнее было не содержание их слов, а то, что они означали. Он знал, что в этот момент в воздухе витает что-то тревожное.

«Мираэль пропала...» — эти слова эхом отозвалось в его сознании. И это было не просто исчезновение. Это была проблема. Очень большая проблема. Всё пошло не так, как должно было.

Он нахмурился. Вопросы о том, где она, почему и как исчезла, теперь занимали все его мысли. Но он был готов ответить на эти вопросы. В его мире не было случайностей, и в этот раз он знал, что произошел сбой. Мираэль, несомненно, была важной фигурой, но она не была для него другом. Она — лишь инструмент. И если он ломается, выходит из-под контроля, это становится его проблемой.

Он был здесь по одной причине — следить за Мираэль. Сайн не был ни стражем, ни слугой. Он был частью более сложной игры. Игры, в которой не было места случайностям. Он был хорошим актёром, и умел скрывать свои истинные намерения. Всё, что он делал, было ради Хранителей и их миссии. Но если что-то шло не так, если Мираэль становилась угрозой, он был готов действовать.

Сайн был расчетлив и умел манипулировать. Он знал, как вести людей, скрывая свои истинные цели, и мог найти путь к своей победе даже в самых сложных ситуациях. Он не был другом Мираэль, и точно не её союзником. Он был тем, кто мог её остановить, если бы она пошла не тем путём. Тем, кто мог бы стереть её из игры, если бы это понадобилось для общего блага.

Он продолжал наблюдать, не подавая виду, что тревога сжала его. Он не знал, что стало причиной её исчезновения, но уже знал, что это связано с чем-то гораздо большим. Кто-то вмешался, кто-то нарушил ход событий.

— Странно, — сказал Сайн, улыбаясь уголком губ. Это была усмешка, полная холодного расчёта. — Очень и очень интересно.

Его лицо не выражало эмоций, но в глазах читалась готовность к действию. Он был готов к любому повороту. Вся эта ситуация привела его в ту точку, где не было места для сомнений.

Сайн был верным слугой Хранителей, но не слепым. Он не боялся сделать всё, что требовалось, чтобы восстановить баланс. И если для этого нужно было избавиться от Мираэль — он бы не колебался.

Продолжение следует