Правила игры

Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие арочные окна особняка Сальваторе, затопляя просторную гостиную и кухню тёплым, янтарным светом. В воздухе кружились мелкие пылинки, оседая на полированных дубовых панелях, тяжёлых кожаных креслах и старинных картинах в позолоченных рамах. Дом, который ночью казался готической крепостью, полной мрачных тайн и застарелых призраков, поутру выглядел удивительно уютным.

Эйлин проснулась около семи утра в гостевой спальне на втором этаже.

Она лежала на высокой застеленной кровати, уставившись в лепной потолок, а её пальцы инстинктивно поглаживали гладкую шёлковую ткань бордового платья, аккуратно брошенного на подлокотник кресла. В памяти со сбивающей с ног отчётливостью проносились события прошедшего вечера: ужин с Элайджей, страшные воспоминания о пожаре в Чикаго, тёмный полумрак подземного архива... и Деймон. Его горячие, жадные поцелуи, прохлада его ладоней на её талии и то, как безоглядно, с каким диким голодом он опускался поцелуями ниже по её животу, пока их бесцеремонно не прервал Стефан со своими бытовыми расспросами про чай и маркер.

Эйлин села на кровати, провела ладонями по лицу и тихо усмехнулась про себя.

Деймон Сальваторе был уверен, что выиграл этот раунд. Вчера в подвале он наглядно увидел её слабость, ощутил её отклик и теперь, без сомнения, витал на вершине своего бессмертного самолюбия. Он думал, что охотница сломалась, растаяла и готова сдать свои позиции при первой же удобной возможности.

— Мечтай дальше, Сальваторе, — тихо прошептала Эйлин в пустую комнату.

Отложив мысли, Эйлин быстро привела себя в порядок. Она надела удобные тёмные джинсы, заправила в них плотную тёмно-зелёную рубашку с засученными рукавами и привычно застегнула на бедре кожаные ножны с серебряным стилетом.

Суровая, собранная, профессиональная охотница Миллер вернулась на своё место. Защитная броня была полностью восстановлена, а на лице застыла маска холодного, неопровержимого спокойствия.

На кухне особняка Сальваторе царила редкая, почти семейная идиллия. В воздухе витал густой, бодрящий аромат свежесваренного тёмного кофе, поджаренных тостов и лесного озона, доносившегося из приоткрытого окна на задний двор.

Елена стояла у высокого кухонного острова, держа в руках белую керамическую кружку. На ней был мягкий кремовый свитер крупной вязки, а тёмные волосы волнами спадали на плечи. За её спиной стоял Стефан. Младший Сальваторе мягко обнимал её за талию, уткнувшись носом в её шею и тихо проговаривая какие-то слова, от которых Елена тихо, искренне смеялась, откидывая голову на его плечо.

Стефан перебирал её пальцы, целуя её в скулу, и между ними ощущалась та самая чистая, глубокая, незыблемая нежность, которая не требовала громких слов и лишних свидетелей. Елене было спокойно рядом с ним. В мире, где вокруг них кружили Древние, оборотни и смертельные проклятия, Стефан оставался её главной опорой и тихой гаванью.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной в город? — тихо спрашивал Стефан, поглаживая её плечо. — Мы с Алариком быстро проверим старые кадастровые книги.

— Я обещала Бонни помочь с травяными отварами, — улыбнулась Елена, поворачиваясь в его руках и накрывая его щёку своей ладонью. — К тому же тебе лучше сосредоточиться на документах, а не волноваться за меня каждые пять минут.

Стефан чуть заметно улыбнулся, прижимаясь губами к её лбу:

— Я всегда за тебя волнуюсь. Это моя основная обязанность.

Именно в этот момент дверной проём кухни буквально озарился присутствием Деймона.

Старший Сальваторе не просто вошёл — он шествовал с видом триумфатора, только что покорившего как минимум половину европейского континента. На нём была идеальная тёмно-синяя шёлковая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, подчёркивающая его разворот плеч, тёмные брюки и привычная кожаная куртка, переброшенная через руку. Его тёмные волосы были растрёпаны с продуманной небрежностью, а на лице горела такая сочная, самодовольная и безгранично счастливая ухмылка, что Стефан инстинктивно зажмурился.

— Доброе утро, влюблённые пташки! — громко и непринуждённо промурлыкал Деймон, проходя к барной стойке и игнорируя их недоуменные взгляды. — Какое прекрасное, прямо-таки ослепительное утро! Птички поют, солнце светит, а жизнь полна удивительных и невероятно приятных сюрпризов!

Стефан медленно отстранился от Елены, подозрительно прищурившись и разглядывая брата так, будто у того из головы только что выросли оленьи рога.

— Деймон? — нахмурился Стефан. — Ты чего сияешь, как свежеотполированный центовый медяк? Ты спал вообще?

— Сон — для слабых, младший брат! — Деймон с ленивой грацией налил себе в бокал немного бурбона, разбавив его каплей крови из хрустального графина, и сделал смачный глоток. — А для сильных духом ночь существует для куда более увлекательных занятий. К примеру, для глубоких... архивных изысканий. Подземный воздух, знаешь ли, творит настоящие чудеса с исторической памятью.

Елена перевела озадаченный взгляд с Деймона на Стефана:

— Какими ещё изысканиями? Вы вчера нашли записи Миллера?

Стефан мгновенно вспомнил вчерашний эпизод в подвале: пылающие щёки Эйлин, растрёпанные волосы, сдвинутую папку на столе и тяжёлый стальной арматурный прут, которым охотница едва не перебила ему коленную чашечку. До благородного ума Стефана наконец дошло, почему Деймон с самого утра ходит с видом кота, объевшегося сливками.

Стефан тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу, и предупреждающе посмотрел на брата:

— Забудь, Елена. Не спрашивай его ни о чём. Деймон опять путает желаемое с действительным. И ради своего же здоровья, Деймон, я советую тебе сбавить градус пафоса. Эйлин вчера выглядела так, будто готова была заживо закопать тебя в том подвале вместе с архивами.

— О, это была лишь прелюдия, — сочным шепотом отозвался Деймон, опираясь бедром о стойку и поигрывая бокалом. — Ты ничего не понимаешь в суровых чикагских женщинах. Когда Миллер угрожает тебе расправой — это означает, что ты всё делаешь абсолютно правильно.

Шаги на лестнице раздались ровно через три секунды.

В кухню плавной, отточенной походкой вошла Эйлин. Её появление мгновенно изменило температуру в помещении. Никаких следов вчерашнего вина, никаких воспоминаний о слёзах или слабости. Она смотрела на присутствующих твёрдым, прозрачным взглядом карих глаз, а её осанка выражала ту самую стальную готовность к бою, к которой они все привыкли.

Деймон мгновенно подтянулся. Его синие глаза вспыхнули диким, голодным азартом, а ухмылка на губах стала ещё более провоцирующей. Он отставил бокал и подался вперёд, откровенно и бесстыдно разглядывая её с ног до головы.

— А вот и наша главная исследовательница чикагских тайн, — с низкой, бархатистой интонацией произнёс Деймон, прожигая её взглядом. — Доброе утро, Миллер. Как спалось? Спина не болит? Столы в нашем нижнем архиве, прямо скажем, далеко не самой мягкой конструкции. Кое-кто мог бы пожаловаться на синяки.

Елена замерла с кружкой у губ, переведя ошеломлённый взгляд на Эйлин.

Эйлин даже не дрогнула. Она прошла к кухонному острову, абсолютно игнорируя магнетическое присутствие Сальваторе, взяла кофейник и налила себе полную чашку чёрного кофе без сахара. Сделала неспешный глоток, поворачиваясь к Деймону и встречая его горящий взгляд абсолютно холодной, выверенной и глубокой иронией:

— Спалось отлично, — отчеканила она ровным, сухим тоном. — В подвале просто великолепная вентиляция. Она замечательно очищает голову от пыли, лишнего мусора и некоторых чужих навязчивых иллюзий.

— Иллюзий? — Деймон тихо, сочно рассмеялся, делая шаг к ней и опираясь локтями о кухонный стол прямо напротив неё. От него пахло морозным ветром, дорогим парфюмом и чистым, нескрываемым превосходством. — О, поверь мне, то, что происходило там на столе, иллюзией точно не было. Твой пульс до сих пор помнит каждую секунду, когда я находился... скажем так, в непосредственной близости.

Стефан тихо застонал, закрывая глаза руками:

— Боже мой, Деймон, заткнись.

— Что? Я просто забочусь о здоровье нашего стратегического партнёра! — с абсолютно невинным видом откликнулся Деймон, не отводя глаз от Эйлин. — Вдруг леди требуется повторный сеанс терапевтического массажа? Я совершенно свободен сегодня вечером.

Эйлин медленно опустила чашку на стол. В её карих глазах вспыхнул тот самый опасный, металлический огонь, который обычно предшествовал выстрелу из арбалета.

— Мечтать не вредно, Деймон, — спокойно, но с такой ледяной чеканкой произнесла она, что воздух между ними зазвенел. — Повторяю специально для тех, у кого от бессмертия окончательно отсохли мозги: вчерашний эпизод был вызван исключительно сильным стрессом и пылью. Если ты решил, что пару поцелуев дают тебе право строить из себя моего хозяина или рокового соблазнителя — у меня для тебя очень плохие новости.

— О, да-да, расскажи мне про свои «чисто деловые» намерения, — усмехнулся Деймон, наклоняясь ещё ближе, так, чтобы его слова слышала только она. — Особенно когда встаёшь на цыпочки и сжимаешь мои плечи так, будто боишься упасть.

— Я сжимала твои плечи, чтобы удобнее было сломать тебе шею, — так же тихо, ядовито ответила Эйлин, не сделав ни шага назад. — И если ты продолжишь паясничать при Елене и Стефане, я проверю, насколько быстро ты регенерируешь после удара тяжёлой сковородой по твоему идеальному подбородку.

Деймон лишь шире ухмыльнулся, абсолютно заворожённый её колючей, непокорной стойкостью. В его голове уже сложился идеальный сценарий на сегодняшний вечер: он везёт её в домик у озера, они остаются одни, и он доказывает ей, что все её холодные слова — лишь попытка сбежать от очевидного.

— Договорились, Миллер, — фыркнул Деймон, с демонстративным джентльменством оттягивая для неё стул у кухонного стола и пододвигая тарелку с тостами. — Подкрепляй силы. Сегодня нам предстоит долгий день. Испытания новых арбалетов в лесу, проверка городских слухов... А вечером мы поедем в твой дом у озера. Нам ведь нужно перевезти остатки пепла Генри, верно?

Эйлин посмотрела на предложенный стул, затем на его довольную, сияющую физиономию. Внутри неё всё ликовало от предстоящего реванша. Деймон заглотил наживку целиком. Он был настолько уверен в своём вечернем триумфе, что даже не допускал мысли о подвохе.

Эйлин плавно села на стул, взяла тост и с самой сладкой, самой нежной и одновременно ядовитой улыбкой произнесла:

— Разумеется. Мы обязательно поедем в мой домик у озера. И поверь мне... этот вечер ты не забудешь до конца своей бессмертной жизни.

Деймон победно подмигнул Стефану, уверенный, что одержал окончательную победу. Стефан лишь качнул головой, посмотрел на твёрдый, торжествующий взгляд Эйлин и тихо пробормотал себе под нос:

— Брат... ты даже не представляешь, в какую пропасть ты сейчас летишь с разбегу.

***

Солнце поднялось выше, затопив верхушки заснеженных сосен за особняком Сальваторе бледным, прозрачным светом. Осенний заморозок едва ощутимо прихватил мокрую траву, заставив травинки хрустеть под тяжёлыми подошвами армейских ботинок.

После утреннего кофе на кухне они переместились на задний двор. Старый тренировочный полигон, обустроенный Стефаном в глубине поместья у развалин каменной конюшни XIX века, выглядел угрюмо. Здесь стояли покосившиеся деревянные манекены для фехтования, подвесные мешки с песком, пробитые металлическими мишенями дубовые щиты и длинные скамьи, заваленные сухими тренировочными мечами, канатами и обрезками вербеновой лозы.

Эйлин стояла у массивного деревянного верстака под навесом. На ней была плотная тёмно-зелёная рубашка, а на поясе — удобная кожаная портупея. Пальцы охотницы методично и бесшумно перебирали детали укороченного арбалета. Она проверяла каждый винт, натяжение стальной тетивы и центровку направляющей планки.

В двух шагах от неё, прислонившись спиной к каменной опоре навеса и скрестив ноги в лодыжках, стоял Деймон. На нём была чёрная футболка с открытым воротником и тёмные джинсы. В руках он лениво крутил серебряный стилет Эйлин, то бросая его в воздух, то подхватывая за лезвие с вампирской ловкостью. Его синие глаза горели тем самым снисходительным азартом, который обычно появлялся у хищников за секунду до того, как они решат, что жертва окончательно загнана в угол.

— Ты пропустила трещину на плече тетивы, — небрежно заметил Деймон, указывая кончиком ножа на арбалет. — Если затянешь замок слишком сильно, стальной зажим лопнет при третьем выстреле. И ты останешься против древнего колдуна с бесполезным куском железа в руках.

Эйлин даже не подняла головы. С помощью маленькой отвёртки она точным движением ослабила левый винт, повернула планку и зафиксировала стальную жилу.

— Трещина на зажиме отрегулирована ещё полчаса назад, — отчеканила она ровным, сухим тоном. — И не трогай мой стилет. Балансировка рукояти рассчитана под человеческую кисть, а не под твои гипертрофированные клыкастые рефлексы.

— Я просто проверяю заточку, — усмехнулся Деймон, ловко подбросив нож и поймав его за самое остриё. — К слову, лезвие безупречно. Почти такое же быстрое и ядовитое, как твои утренние комментарии на кухне.

— Забери своё восхищение и положи нож на верстак, — Эйлин наконец подняла на него взгляд. Её карие глаза смотрели на него с холодным, отточенным спокойствием. — И смени тон, Деймон. Твоё сегодняшнее мироощущение «покорителя вершин» начинает действовать на нервы даже деревьям вокруг этой поляны.

Деймон тихо рассмеялся — низко, бархатисто, с ощутимым удовольствием. Он сделал шаг ближе, отложив стилет на деревянную плаху, и опёрся бёдрами о край верстака, оказавшись в опасной близости от её плеча.

— А почему я должен менять тон, Миллер? — прошептал он, понизив голос и бросая на её губы открытый, дразнящий взгляд. — Утренний воздух прекрасен, вчерашний ужин с Элайджей прошёл без кровопролития, а ты стояла со мной в подвале и дышала так, будто...

— А я стояла с тобой в подвале, потому что мы искали документы моего дяди , — жёстко перебила его Эйлин. Она даже не отстранилась, встретив его взгляд прямо. — Если твоё богатое воображение достроило туда романтическую иллюзию — это исключительно проблема твоей бессмертной гордыни. Учись разделять профессиональную близость напарников по охоте и свои личные фантазии.

— Фантазии? — Деймон приподнял бровь, а его ухмылка стала только шире. — Миллер, у тебя пульс учащается на тридцать ударов в минуту каждый раз, когда я просто наклоняюсь к твоему уху. Ты можешь сколько угодно прятаться за своими профессиональными терминологиями, но твоё тело выдаёт тебя с потрохами.

— Мой пульс учащается от сильного инстинктивного желания нанести тебе тяжёлые телесные повреждения, — ядовито проговорила Эйлин, аккуратно щёлкнув замком арбалета прямо перед его носом. — И поверь мне, если ты продолжишь строить из себя хозяина положения, я с превеликим удовольствием покажу тебе, чему меня учил дядя Генри в плане ближнего боя с самодовольными вампирами.

— О, так это предложение пофехтовать? — Деймон отстранился, его глаза вспыхнули диким азартом. Он подхватил со скамьи тяжёлый деревянный тренировочный меч. — Давай, Миллер. Покажи мне свою чикагскую школу. Без арбалетов. Только физика и реакция.

Эйлин молча отложила арбалет. Она сняла жилетку, оставшись в одной рубашке, подхватила с верстака второй тренировочный клинок из мочёного дуба и встала в классическую стойку охотников: чуть пригнувшись, левая рука у груди, правая держит рукоять на уровне солнечного сплетения.

— Правило одно, — холодно произнесла она. — Никакой вампирской скорости. Только сила человеческого тела.

— Как скажешь, Босс, — хмыкнул Деймон, делая первый выпад.

Деревянные мечи столкнулись с сухим, звонким треском. Их поединок не был похож на сценическое фехтование. Эйлин двигалась невероятно быстро, скупо и функционально. Каждое её движение было рассчитано на поражение уязвимых точек: кадык, колено, печень, запястье. Она легко уходила от широких махов Деймона, заставляя его проваливаться вперёд, и наносила короткие, жёсткие контратаки.

Деймон держал уговор: не использовал суперскорость, но его мышечная сила и опыт веков делали его опасным противником. Он двигался с грацией хищника, лениво отбивая её выпады и всё время пытался сократить дистанцию, чтобы оказаться к ней вплотную.

— А ты неплохо уклоняешься, — тяжело дыша, проговорил Деймон, сбив её клинок вниз и попытавшись заблокировать её корпус плечом.

Эйлин не стала сопротивляться давлению: она плавно и мягко подсела, пропустила его вес мимо себя, обкрутила его руку своим деревянным мечом и с силой провела подсечку ботинком по его опорной голени. Деймон от неожиданности потерял равновесие и с глухим стуком грохнулся спиной на сухую траву, выронив клинок.

Эйлин мгновенно оказалась над ним. Её ботинок прижал его грудную клетку к земле, а кончик деревянного меча уткнулся прямо ему в кадык. Она стояла над ним — растрёпанная, с разметавшимися тёмными прядями, с горящим румянцем на скулах и вздымающейся грудью. Её карие глаза горели ледяным, безупречным триумфом.

— Клиническая смерть, — отчеканила Эйлин, чуть надавив деревом на его горло. — Без использования магических трюков ты держишься ровно сорок секунд.

Деймон лежал на траве, глядя на неё снизу вверх. На его лице не было обиды или злости. Там горело то самое тёмное, сбивающее с ног восхищение. Он медленно поднял ладони, накрыв пальцами дубовое лезвие у своей шеи.

— Ты чертовски невероятна, когда побеждаешь, — тихо, с бархатистой хрипотой проговорил Деймон, прожигая её взглядом.

— Я всегда побеждаю, когда играю на своём поле, — ответила Эйлин, убирая ботинок с его груди и отступая на шаг. — Вставай, «герой». Нам пора в город.

Деймон поднялся с земли, стряхивая сухую траву с куртки, но в этот момент его чуткие уши уловили посторонний звук. В глубине леса, за чертой старой конюшни, тихо хрустнула сухая ветка. Звук был слишком тяжёлым для птицы и слишком ритмичным для случайного лесного зверя.

Деймон мгновенно изменился в лице. Ухмылка испарилась, синие глаза сузились, а всё его тело натянулось как струна. Он сделал плавный шаг, заслоняя Эйлин собой и устремив взгляд в молочную густоту чащи.

— Что там? — тихо спросила Эйлин, мгновенно опустив руку к портупее, где висел стилет.

— За нами наблюдают, — сочным, низким шепотом ответил Деймон. — Дистанция — метров восемьдесят. Трое. Идут цепью.

— Оборотни?

— Нет. Шумят слишком сильно для волков. Это люди. Или ведьмы.

Эйлин не стала задавать лишних вопросов. Она бесшумно скользнула за массивный валун, достала из чехла свой укороченный арбалет и взвела замок. Деймон тенью двинулся по левому флангу, уходя в густые кусты.

Они сократили дистанцию за считанные секунды.

На лесной тропе, прямо у границы защитного периметра особняка, действительно стояли трое мужчин в тёмных штормовках. Один из них держал в руках странный медный компас с вращающейся стрелкой, а второй наносил на кору старого дуба сухой порошок жжёной вербены.

— Наблюдатели Джонаса Мартина, — тихо констатировала Эйлин, появляясь из-за дерева со взведённым арбалетом. — Не шевелиться. Руки так, чтобы я их видела.

Мужчины мгновенно вздрогнули. Один из них рванулся было к карману, но в ту же секунду с дерева прямо перед ним рухнул Деймон. Вампир мгновенно перехватил незнакомца за горло, с силой впечатал его спиной в ствол дуба и прошипел прямо в лицо:

— Вы ошиблись адресом, мальчики. Это частная территория.

Третий наёмник попытался броситься в бегство, но Эйлин не глядя спустила курок. Стальной серебряный болт с сухим свистом вонзился в ствол дерева прямо в сантиметре от его уха, заставив мужчину замереть на месте с поднятыми руками. Деймон выбил из рук первого наёмника медный компас и наступил на него ботинком. Прибор с треском разлетелся.

— Кто вас послал? — отчеканила Эйлин, подступая ближе и держа арбалет наготове.

— Мартин... — прохрипел зажатый Деймоном наёмник, задыхаясь от давления. — Колдун Мартин... Он приказал проверить... есть ли на территории... следы заклинаний Миллеров...

— Передайте вашему колдуну, — Деймон чуть сильнее сжал пальцы на его шее, и его глаза на мгновение налились тёмной яростью, — что если его ищейки ещё раз появятся у этого леса, я не буду задавать вопросов. Я просто вырву вам печень и отправлю её Элайдже в подарочной коробке. Пошли вон!

Деймон с силой швырнул мужчину на землю. Наёмники, спотыкаясь и скуля от страха, бросились прочь по лесной тропе.

Эйлин опустила арбалет, нахмурившись и разглядывая оставшиеся на коре дерева следы вербенового порошка.

— Джонас Мартин торопится, — ровно произнесла она. — Он понял, что фальшивые документы не дадут им нужного результата. Они опять ищут настоящие архивы Генри,но я не знаю для чего именно.У нас же
была договоренность с Элайджей.

— Пусть ищут, — Деймон подошёл к ней, поправляя куртку и снова возвращая себе уверенный вид. — Настоящие архивы лежат там, куда ни один колдун не пролезет без нашего ведома. А сейчас... нам пора в «Гриль». Обеденный перерыв никто не отменял, Миллер.

***

В «Мистик Гриле» к двум часам дня было достаточно людно. За большим круглым столиком у высокого витражного окна собралась почти вся компания. В помещении витал тёплый запах жареного мяса, кофе и коричных пирогов.

Стефан и Елена сидели рядом на полукруглом диванчике. Стефан держал её за ладонь под столом, и они о чём-то тихо перешёптывались, сверяя записи в небольшом блокноте. По их мягким улыбкам и взаимным тёплым взглядам было видно, насколько глубока и незыблема их связь.

Рядом сидела Кэролайн, активная и сияющая. Она только что закончила разговор по телефону с Тайлером Локвудом.

— Тайлер сказал, что у них в поместье всё спокойно, — сообщила Кэролайн, сгружая на стол поднос с напитками. — Джулс пока не проявляла активности. И всё благодаря нашей с Эйлин тактической легенде!

— Легенда сработала идеально, — подтвердила Бонни, сидевшая напротив и раскладывающая перед собой сухие травяные сборы. — Оборотни думают, что Тайлер увлечён человеческой девушкой и не лезет в их войну.

В этот момент к столику подошли Эйлин и Деймон. Деймон с ходу отодвинул тяжёлый деревянный стул рядом с Эйлин, сделал лёгкий приглашающий жест и с широкой ухмылкой произнёс:

— Прошу садиться, мисс Миллер. Только лучший стул для нашего самого меткого стрелка.

Елена хитро переглянулась с Кэролайн, а Стефан тяжело выдохнул, делая глоток из своего бокала.

— Сальваторе, прекрати паясничать, — сухо ответила Эйлин, садясь на стул и сразу же пододвигая к себе чашку с чёрным кофе. — Мы только что сняли троих ищеек Мартина с заднего двора.

Разговор за столом мгновенно сменил тональность.

— Ищейки у поместья? — нахмурился Стефан, выпрямляясь. — Джонас пытается локализовать магический след?

— Да, — ответил Деймон, без спроса усаживаясь рядом с Эйлин и с небрежным видом заказывая бармену двойной бурбон. — Они искали следы настоящего архива Генри. Но мы с Миллер доходчиво объяснили им правила посещения чужой собственности.

— Джонас не остановится, — покачала головой Бонни, перебирая пальцами травяной мешочек. — Если они поймут, где спрятан реальный пепел белого дуба...

— Они ничего не поймут, — вмешалась Эйлин, сделав глоток кофе и абсолютно ровным тоном окинув присутствующих взглядом. — Всё под контролем.

Деймон, сидевший рядом, с ленивой грацией опёрся локтем о стол, подался к Эйлин и с сочным превосходством проговорил:

— Ещё как под контролем, Бонни. Мы с Эйлин как раз планируем отправиться к ней сегодня вечером. Нам нужно забрать остатки дневников Генри и закрыть этот вопрос раз и навсегда. Верно, Миллер?

Деймон бросил на Эйлин настолько самоуверенный, победный взгляд, что Кэролайн едва не подавилась своим соком. Деймон был свято уверен: вечер наступит, они поедут в домик вдвоём, и там он окончательно сломает её холодную оборону.

Эйлин не моргнула и глазом. Она медленно повернула голову к Деймону. На её губах расцвела самая милая, самая беззаботная и одновременно невыносимо ядовитая улыбка.

— Разумеется, — тихо проговорила она, чуть наклонившись к нему. —Ты ведь так стремишься оказаться на моём крыльце, верно?

— О, ты даже не представляешь, насколько, — подмигнул ей Деймон, отпивая бурбон и окончательно празднуя свой триумф.

— Что ж, — произнёс Стефан, поднимаясь из-за стола вместе с Еленой. — Мы с Еленой поедем к Аларику, чтобы сверить старые кадастровые карты Миллеров. Бонни, ты сможешь заехать в аптеку за вербеновым раствором?

— Да, мы с Кэролайн всё сделаем, — кивнула Бонни.

— Тогда до вечера, — Елена тепло улыбнулась Эйлин. — Будь осторожна с этим импульсивным типом, Эйлин.

— Не переживай, Елена, — ответила Эйлин. — Я прекрасно умею справляться с импульсивными типами. Особенно когда у них слишком завышенные ожидания.

Деймон лишь усмехнулся, поднял свой бокал и с чувством собственного полного превосходства произнёс:

— За завышенные ожидания, Миллер. Вечер обещает быть просто незабываемым.

***

Осенний вечер опустился на окрестности Мистик-Фоллс плотным, глубоким саваном. Тёмно-синие сумерки быстро сменялись непроглядной лесной тьмой, а вдоль узкого асфальтового серпантина, ведущего в сторону озёрного края, густой туман полз прямо по верхушкам деревьев, цепляясь за колючие лапы многолетних сосен.

В салоне тёмно-синего «Шевроле Камаро» 1969 года пахло нагретым дерматином обшивки, бензином, сухим подвальным воском и терпким, едва уловимым шлейфом селективного парфюма Деймона. На панели приборов мягко светилась шкала спидометра, а из колонок тихо, с ленивым хрипом вырывался классический американский рок 70-х годов.

Деймон вёл машину с той самой абсолютной, расслабленной грацией, которая появлялась у него только тогда, когда он чувствовал себя полным хозяином ситуации. Его левая рука лежала на верхней дуге руля, а правая покоилась на рукоятке переключения передач. Он сбрасывал скорость на крутых поворотах с нарочитой плавной лёгкостью, но каждый порыв восьмицилиндрового мотора заставлял кузов машины вздрагивать, разгоняя тёмные тени вдоль обочины.

На пассажирском сиденье покоилась кожаная папка дядюшки Генри. Эйлин сидела рядом, откинувшись на спинку кресла. На ней была та самая тёмно-зелёная рубашка с расстёгнутым воротником , а пальцы лениво отбивали дробь по подлокотнику двери. Внешне она казалась образцом спокойствия. Её взгляд был устремлён в туманную полосу перед капотом, но внутри её разума происходил чёткий, математически проверенный процесс.

Она видела каждую мелкую деталь. Видела, с какой довольной, победной ухмылкой Деймон бросает на неё быстрые, сжигающие взгляды сквозь полутень салона. Видела, с каким откровенным, нескрываемым чувством превосходства он держит свои плечи. Деймон Сальваторе был искренне убеждён, что вчерашний вечер в подвале, их сорванный поцелуй и сегодняшняя поездка на озеро — это его окончательная, безусловная победа. Он думал, что суровая чикагская охотница сдала свои позиции, растаяла и теперь безвольно следует за ним туда, где их никто не прервёт.

«Мечтать не вредно, Сальваторе», — пронеслось в голове Эйлин с сухой, ядовитой усмешкой.

Она слегка поменяла позу, повернувшись к нему корпусом и опираясь локтем о дверную панель.

— Ты сбавил скорость на последние десять миль, — произнесла Эйлин ровным, бархатистым тоном, в котором прорезалась едва заметная, провоцирующая ирония. — Мне казалось, древние вампиры предпочитают передвигаться со скоростью звука, а не плестись по лесу, как престарелый фермер на пикапе.

Деймон негромко хмыкнул, не переводя взгляды с дороги, но угол его губ полз вверх.

— Я смакую момент, — ответил он с низкой, сочной интонацией, от которой в салоне мгновенно поднялся градус напряжения. — К чему спешить, когда самая интересная часть пути уже разворачивается прямо в этом кресле? К тому же я даю тебе время собрать в кучу твои «профессиональные доводы» и придумать очередную сказку про неврологический спазм.

— О, мои доводы давно собраны и каталогизированы, — Эйлин медленно проследила взглядом за его пальцами, лежащими на руле. — В отличие от твоих смутных надежд. Ты сидишь с таким видом, будто тебе только что вручили ключевой патент на все архивы Совета Основателей.

— Я сижу с видом человека, который умеет доводить начатое до конца, — Деймон бросил на неё быстрый, синий взгляд, в котором проскользнула бескомпромиссная, опасная искра. — В подвале поместья у нас случился технический перерыв по вине Стефана и его глубоких познаний в ромашковом чае. Но сейчас, Миллер... сейчас мы едем к твоему дому. Где нет ни Стефана, ни Елены, ни чужих ушей.

— Ты так уверен, что в этом доме тебя ждёт горячий приём? — с затаённым вызовом спросила Эйлин.

— Я уверен в том, что твоё тело помнит каждую секунду на том столе гораздо лучше, чем ты пытаешься доказать, — Деймон переключил передачу, и мотор рявкнул, выжимая лишние мили. — Ты можешь сколько угодно закатывать глаза при друзьях, но твой пульс прямо сейчас выдаёт тебя с потрохами.

Эйлин не стала отрицать. Она лишь чуть заметно прищурилась, и её рука — плавно, с намеренной, изученной медлительностью — поднялась к воротнику рубашки.

Она расстёгнула верхнюю пуговицу.Затем — следующую. Движение было до того откровенным и недвусмысленным в полумраке движущейся машины, что Деймон на долю секунды потерял ритм: его пальцы сжались на руле так, что кожаная оплётка затрещала, а боковой интервал до обочины сократился до пары сантиметров.

— Тебе жарко, Сальваторе? — прошептала Эйлин, подаваясь к нему чуть ближе и опираясь подбородком на ладонь. От неё пахло росой, вербеной и морозным ночным ветром. — Или ты просто разучился держать прямую линию на асфальте, когда рядом с тобой кто-то двигается?

— Миллер, — голос Деймона опустился на октаву ниже, став плотным и глухим, как рычание хищника. — Ты сейчас играешь с открытым огнём в салоне с пролитым бензином.

— О, я не играю, — Эйлин протянула руку и провела кончиками пальцев по его тёмному рукаву кожаной куртки, от самого плеча до запястья, ощущая, как под её прикосновением мгновенно одеревенели его мышцы. — Я просто проверяю, насколько хвалёный самоконтроль старшего Сальваторе устойчив к банальной человеческой провокации. Ты ведь твердил на кухне, что держишь всё под контролем? Покажи мне этот контроль.

Деймон резко повернул голову. Его синие глаза расширились, в них вспыхнуло то самое дикое, голодное, сжигающее пламя, от которого воздуха в машине резко перестало хватать.

— Ты сама на это напросилась, — выговорил он сквозь сжатые зубы.

Он с силой выжал педаль газа. «Камаро» с рёвом преодолел последний поворот лесной тропы и на полной скорости выскочил на открытую поляну перед домом  Эйлин.

Домик у озера стоял в полной темноте. Водная гладь позади него казалась тёмным зеркалом, в котором отражался бледный, ущербный диск луны. Вокруг шумели сосны, роняя на крышу сруба сухую хвою, а ледяной ветер, дувший с воды, мгновенно подхватывал пар от дыхания.

Деймон заглушил двигатель. Фары погасли, погружая поляну в бархатистую глушь.

В салоне на секунду повисла звенящая, вибрирующая тишина. Было слышно только, как пощёлкивает остывающий металл выхлопной трубы и насколько тяжело, рвано дышат они оба.

Деймон первым вылетел из машины. Он преодолел расстояние вокруг капота за какую-то долю секунды, наотмашь распахнул пассажирскую дверь и встал перед Эйлин, блокируя ей выход своим широким корпусом.

— Доехали, Миллер, — сочным, опасным шепотом проговорил Деймон, протягивая к ней руку. — Время для профессиональных отчётов окончено.

Эйлин не стала медлить. Она проигнорировала его протянутую ладонь, самостоятельно шагнула из салона на хрустящую от заморозка траву и с ходу, без единого слова... впилась пальцами в лацканы его кожаной куртки.

С силой потянув его на себя, Эйлин встала на цыпочки и накрыла его губы своими.

Это не было кротким поцелуем. Это был настоящий, бескомпромиссный штурм. Эйлин вложила в этот поцелуй весь накопившийся за день гнев, весь азарт предстоящего реванша и то самое сжигающее страстное притяжение, которое она больше не намерена была скрывать.

Деймон от неожиданности и дикого, долгожданного восторга выдавил короткий выдох прямо в её губы. Его руки мгновенно, с хищной жадностью обвили её талию, подхватывая её гибкое тело и с силой прижимая её спиной к тёплому боку машины.

Металл капота тихо прогнулся под их весом.

Деймон целовал её с какой-то безумной, изголодавшейся страстью, рыком отвечая на каждый импульс. Его прохладные ладони скользнули под её куртку , срывая тёмную кожу с её плеч и бросая её прямо на ветровое стекло «Камаро». Эйлин в ответ зарылась пальцами в его тёмные растрёпанные волосы, выгибаясь ему навстречу и крепко сжимая ноги вокруг его бёдер.

— Какая... к чёрту... работа, Миллер... — тяжело дыша, прорычал Деймон между обжигающими поцелуями, соскальзывая губами от её рта к челюсти, затем к трепещущей жилке на шее, оставляя яркие, горячие следы на её коже.

— Заткнись и не отвлекайся, — сорванным шепотом ответила Эйлин, расстёгивая пуговицы на его куртке и безжалостно сбрасывая её вслед за своей жилеткой на капот.

Они двигались к крыльцу как единый шторм.

Деймон подхватил её на руки, не прерывая поцелуя ни на секунду. Его сапоги со стуком преодолели первую деревянную ступеньку крыльца, затем вторую. Эйлин крепко держалась за его широкие плечи, ощущая, как его дыхание обжигает её шею, а пальцы сжимают её бёдра сквозь плотную ткань джинсов.

В его голове осталась лишь одна абсолютная, нерушимая уверенность: ещё шаг — и они переступят порог этого дома. Они окажутся внутри, на широком диване у камина, и этой ночью он докажет этой колючей чикагской охотнице, кому на самом деле принадлежит её сердце.

Деймон сделал последний, широкий шаг к входной двери, на ходу протягивая руку к дверной ручке...

И в этот самый секундант...громкий магический всплеск.

Воздух прямо на пороге дома вспыхнул ослепительной, силовой волной. По пространству прошёл звук, похожий на удар колокола, и мощный, невидимый импульс древней магии с сокрушительной силой ударил Деймона прямо в грудную клетку.

Отдача была настолько яростной и неожиданной, что Деймона буквально сдуло с крыльца!

Он не удержал равновесия, потерял опору и с глухим стуком перелетел через резные перила, врезавшись спиной в сухую траву у подножия сруба.

Эйлин же, которую он в последний момент успел инстинктивно выпустить из рук, чтобы не травмировать при падении, легко и грациозно приземлилась на ноги прямо на верхней площадке крыльца, аккуратно удержав равновесие у самого порога.

В воздухе перед дверью ещё несколько секунд вибрировала прозрачная, мерцающая сетка защитных чар, после чего бесшумно растворилась в тумане.

На поляне повисла абсолютная, оглушительная тишина.

Деймон лежал на спине в травянистой тени, тяжело дыша и уставившись в тёмное небо. На его лице застыла такая крайняя степень шока, немоты и дикого недоумения, будто на него только что упал фрагмент метеорита.

— Что... за... ?! — прошипел Деймон, с трудом садясь на траве и проведя ладонью по взъерошенным волосам.

Он молниеносно поднялся на ноги, в два прыжка взлетел по ступеням крыльца и вытянул руку вперёд, пытаясь переступить порог.

треск

Силовой барьер мгновенно вспыхнул снова. Невидимая, каменная стена чар с гулом заблокировала его ладонь в сантиметре от дверного косяка, отбросив его пальцы с отчётливым запахом озона.

Деймон застыл на месте. Его синие глаза расширились до предела, а затем медленно, очень медленно поднялись на Эйлин.

Эйлин стояла на пороге — прямо за невидимой линией барьера.

Её тёмно-зелёная рубашка была растрёпана, верхние пуговицы расстёгнуты,показывая черный ,кружевной лифчик,волосы спутанными волнами спадали на плечи, а губы горели от его поцелуев. Но на её лице больше не было ни капли страсти.

Там расцветала самая сладкая, самая глубокая, самая победная и ядовитая улыбка, которую Деймон когда-либо видел в своей жизни.

Она спокойно нагнулась, подняла с порога кожаную папку Генри, поправила воротник и, опершись плечом о дверной косяк, с глубоким цинизмом посмотрела на него сверху вниз.

— Что-то не так, Сальваторе? — с невинным шёлковым тоном спросила Эйлин. — Ты почему на пороге застрял? Забыл, как дверная ручка поворачивается?

Деймон стоял в десяти сантиметрах от неё, но между ними пролегала пропасть. До его великого, бессмертного разума наконец с грохотом рушащихся надежд начала доходить вся картина целиком.

— Бонни... — тихим, прерывающимся от бешенства и шока шепотом выговорил Деймон. — Ты... ты попросила Беннет?

— Полный сброс всех прошлых приглашений, — отчеканила Эйлин с абсолютным триумфом в карих глазах. — Заклятие полной изоляции для абсолютно всех бессмертных существ. Я попросила Бонни переложить чары ещё этим утром. Ни один вампир не переступит этот порог без моего свежего,личного приглашения.

Деймон сжал кулаки, тяжело дыша и разглядывая её с дикой смесью закипающего бешенства, глубокого шока и ошеломлённого восхищения.

— Ты... ты весь день разыгрывала этот спектакль? — сочным, опасным тоном спросил он, подавшись к барьеру. — Ты на кухне, на тренировке, в «Гриле»... Ты в машине расстёгивала пуговицы специально?! Ты целовала меня у капота, чтобы затащить на крыльцо?!

— Разумеется, — Эйлин сделала шаг назад, вглубь тёплой прихожей дома, и спокойно включила свет. Мягкий янтарный луч озарил её фигуру. — Ты весь день ходил с видом хозяина положения. Ты свято уверовал, что в подвале ты сломал мою оборону и выиграл эту партию. Я просто дала тебе возможность прочувствовать всю глубину твоих завышенных ожиданий.

— Ты невыносимая, дьявольская, коварная женщина! — рявкнул Деймон, но в его голосе сквозь бешенство уже прорывался дикий, неуправляемый, восхищённый смех.

— Я просто профессиональный охотник, Деймон, — Эйлин оперлась руками о дверную створку, смотря на него сквозь узкую щель. — А ты слишком рано повесил себе на грудь медаль за победу.

Деймон посмотрел на неё, проведя пальцами по своим припухшим губам, на которых всё ещё горел нежный, терпкий вкус её дыхания. Он понимал: его провели. Обвели вокруг пальца как последнего новобранца, заманили в ловушку, раздели, завели до безумия и выставили на мороз с закрытой дверью перед носом. И самое страшное было в том, что он был в абсолютно диком, безумном восторге от этой её дерзости.

Эйлин чуть заметно прищурилась, качнула головой и с непередаваемым превосходством ровно произнесла:

— Один один Сальваторе.

С этими словами Эйлин с глубоким, удовлетворённым чувством выполненного долга плавно закрыла тяжёлую дубовую дверь прямо перед его носом.

Раздался сухой, весомый щелчок стального засова.

Деймон остался стоять на холодном крыльце один.

За его спиной шумел ночной лес, над озером висел туман, на капоте «Камаро» лежала его куртка, а перед ним была закрытая дверь.

Деймон ещё три секунды смотрел на дубовые доски, затем не удержался и тихо, искренне, во весь голос рассмеялся в ночную тишину леса.

— Ты пожалеешь об этом! — громко крикнул он в сторону закрытой двери, подбирая с капота свои вещи. — Я вернусь! И новое приглашение ты выпишешь мне лично!

Из-за закрытой двери не раздалось ни звука.

Деймон накинул куртку, сел в «Камаро», завёл мотор и с оглушительным рёвом выскочил с поляны, уносясь в сторону города.

А внутри дома Эйлин прислонилась спиной к закрытой двери, опустила папку Генри на пол и тихо, искренне рассмеялась, чувствуя, как её сердце колотится о рёбра с оглушительной, счастливой скоростью. Игра с Деймоном Сальваторе перешла на совершенно новый, невыносимо прекрасный уровень.