Глава 8. Лед и пламя в одном котле

— Ты видел, как он на неё смотрел? — Рон с грохотом расставил шахматные фигуры. — Вчера в Зале. Я думал, лёд на стенах появится.

Гарри мрачно кивнул. Он видел. Взгляд Снейпа, обычно ядовитый и презрительный, в сторону профессора Блэк был другим — абсолютно ледяным, до дрожи сосредоточенным. А она... она, кажется, получала от этого какое-то странное удовольствие.

— Это не просто неприязнь, — уверенно заявила Гермиона, откладывая «Теорию ментальных резонансов». — Это что-то личное. Обратили внимание, она никогда не отвечает на его колкости прямо? Она всегда парирует, будто знает какую-то его тайну.

— Может, они... раньше встречались? — скривился Рон. — И он её бросил? Или она его?

— Не будь глуп, Рон, — отрезала Гермиона. — Это не похоже на личные обиды. Это... интеллектуальное противостояние. Два мага невероятной силы, которые не могут делить одно пространство.

Их любопытство подстегнул случай на уроке зельеварения. Снейп, чья язвительность в последние дни достигла немыслимых высот, вдруг замер посреди ядовитой тирады в адрес Невилла. Его взгляд устремился куда-то вдаль, за стены класса, лицо на мгновение исказилось гримасой чистого, немого бешенства. Все застыли.

— Профессор? — осторожно позвала Гермиона.

Снейп медленно перевёл на неё взгляд, и в его глазах было что-то такое, от чего у Гарри похолодела кровь. Не привычная ненависть. А что-то опасное и неконтролируемое.

— Десять очков с Гриффиндора за то, что дышишь слишком громко, Грейнджер, — прошипел он, и голос его звучал хрипло. — Продолжайте варить. И если хоть один из вас испортит зелье, последствия будут... долгоиграющими.

Позже, на уроке оккультомантии, они увидели вторую сторону медали. Профессор Блэк, объясняя принципы ментальной защиты, вдруг плавно обвела взглядом класс.

— Некоторые полагают, — произнесла она своим холодным, мелодичным голосом, — что сила заключается в умении наносить удары. Но истинная мощь — в умении предвидеть их и обращать чужую агрессию против самого противника. Слово, сказанное с ядом... может стать тем самым ядом, что отравит сказавшего.

Она не назвала имён. Но Гарри почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Она говорила о Снейпе. Она играла с ним, как кошка с мышью.

Их «расследование» началось с попыток быть невидимыми свидетелями. Они дежурили в коридорах, подкарауливая моменты их случайных встреч. Однажды они стали свидетелями, как их пути пересеклись в пустом переходе.

Они не обменялись ни словом. Снейп остановился, давая ей пройти. Блэк замедлила шаг, и её ледяной взгляд скользнул по его лицу с тем же насмешливым, почти ласковым презрением, что и в Зале. Она что-то прошептала. Всего одно слово. Гарри не разобрал его, но видел, как Снейп резко вдохнул, его пальцы вцепились в складки мантии, а лицо налилось кровью. Она прошла мимо, не оглядываясь, а он ещё долго стоял, словно вкопанный, прежде чем исчезнуть в противоположном направлении.

— Что она ему сказала? — в ужасе прошептал Рон. — Он выглядел так, будто его призраком пригвоздили.

— Я не знаю, — ответил Гарри. — Но это явно не просто «здравствуйте».

Их последней зацепкой стала Джинни, которая, возвращаясь с тренировки, увидела их у входа в кабинет Дамблдора. Они не спорили. Они стояли друг напротив друга, и напряжение между ними было почти осязаемым.

— Она говорила что-то про «тени прошлого» и «неверные ходы», — пересказывала Джинни, понизив голос. — А он ей ответил... «Некоторые тени длиннее, чем кажется. И куда опаснее». Потом он посмотрел на неё таким взглядом... будто знает о ней нечто ужасное, чего мы все не видим. А она лишь улыбнулась своей холодной улыбкой и сказала: «Опасность — понятие относительное, Северус».

— Она снова назвала его по имени! — ахнул Рон.

Теперь у них не было сомнений. Между профессорами Блэк и Снейпом шла тихая, но жестокая война. Война, полная намёков на какое-то общее, тёмное прошлое, о котором никто не знал.

— Они оба опасны, — тихо подвела итог Гермиона. — Но вместе... они как гремучая смесь. Я не знаю, что случится, когда она взорвётся, но я не хочу оказаться рядом.

Гарри смотрел на огонь в камине и думал о том взгляде, что он видел у Снейпа. Это была не просто ненависть. Это было признание равной силы. И это пугало больше всего.