Глава 2. Болевой порог

Аудитория для занятий оккультомантией находилась на седьмом этаже, в самом конце коридора, где обычно висело огромное, ничем не примечательное гобеленовое полотно с изображением танцующих троллей. Сейчас на его месте была массивная дубовая дверь с чёрными, инкрустированными серебром, прожилками. Они складывались в гипнотизирующий узор, от которого слегка рябило в глазах.

Первыми на урок пришли гриффиндорцы и слизеринцы. Гарри, Рон и Гермиона, войдя внутрь, замерли в недоумении. Вместо привычных рядов парт и доски здесь была просторная, круглая комната, выложенная тёмным, отполированным до зеркального блеска камнем. В центре стояла невысокая каменная платформа, а вдоль стен — несколько глубоких ниш с тёмно-бархатными подушками вместо сидений. Воздух был прохладным и неподвижным, словно в гробнице. Не было ни свечей, ни окон; свет исходил от самого камня, мертвенно-белый и рассеянный.

«Похоже на склеп», — мрачно прошептал Рон.

«Тише, Рон, — шикнула Гермиона, с любопытством разглядывая стены. — Это, должно быть, усиливает акустику и изолирует посторонние шумы. Идеально для ментальных практик».

Дверь бесшумно закрылась. Из тени в одной из ниш выплыла Моргана Блэк. Она не несла с собой книг или свитков. Её ледяной взгляд скользнул по студентам, заставив их инстинктивно выпрямиться.

«Меня зовут профессор Блэк. Этот предмет — Оккультомантия. Науку о субстанции мысли и воли вы не найдёте в стандартных учебниках, потому что ваш разум — единственный учебник, который имеет значение. И сегодня мы проверим, насколько он... добротен».

Она не стала тратить время на перекличку. Её голос, низкий и ровный, заполнил пространство, не оставляя места для вопросов.

«Все живые существа, обладающие разумом, генерируют ментальное поле. Слабые умы — слабое поле. Сильные — сильное. Но сила без контроля — это не сила, а шум. Сегодня мы будем учиться различать шум и целенаправленный сигнал. А для этого... его нужно сначала услышать».

Она медленно прошлась по кругу, её чёрные глаза останавливались то на одном, то на другом студенте.

«Я вызову добровольца. Мы проведём простой эксперимент по отражению ментального воздействия низкого порядка. Не волнуйтесь, я не буду вскрывать ваш череп. Пока что».

В зале повисла гробовая тишина. Никто не пошевелился.

«Как и ожидалось, добровольцев нет. Что ж, — её взгляд упал на Невилла Долгопупса, который безуспешно пытался спрятаться за спиной Гарри. — Вы. Долгопупс. На платформу».

Невилл, побледнев как полотно, с трудом переставил ноги и взобрался на каменный круг.

«Расслабьтесь», — сказала Блэк, и в её голосе не было ни капли ободрения. Это был приказ.

Она не доставала палочку. Она просто подняла руку и направила ладонь в сторону Невилла. Воздух между ними задрожал, словно от зноя. Сначала ничего не происходило. Потом лицо Невилла исказилось гримасой ужаса. Он затряс головой, по его щекам потекли слёзы.

«Нет... бабушка... прости... я не хотел... нет!» — он забился в настоящей истерике, зажимая голову руками.

Моргана Блэк наблюдала за этим с тем же выражением, с каким Снейп наблюдал за неудачно сваренным зельем — с холодным, научным интересом.

«Боль, мистер Долгопупс, — прозвучал её ровный голос, — это лишь электрохимический сигнал в вашей нервной системе. Ваш страх — это программа, заложенная слабым разумом. Отделитесь от него. Станьте наблюдателем».

Но Невилл не мог. Он рыдал, пригнувшись к полу.

В этот момент дверь в аудиторию со скрипом отворилась. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Северус Снейп. Его чёрные глаза мгновенно оценили обстановку: рыдающий Долгопупс, белое лицо прочих студентов и бесстрастная фигура Блэк.

«Профессор Блэк, — прошипел он, входя внутрь. Дверь захлопнулась за ним. — В подземелье доносились... звуки, несовместимые с учебным процессом. Я посчитал своим долгом проверить, не требуется ли здесь помощь знахаря».

Моргана Блэк медленно опустила руку. Истерика Невилла тут же прекратилась, он сидел на платформе, всхлипывая и дрожа.

«Профессор Снейп, как своевременно, — её губы изогнулись в подобие улычки. — Не беспокойтесь, мы как раз изучали болевой порог. Мистер Долгопупс помог нам эмпирически доказать, где он находится».

Снейп бросил взгляд на Невилла, и на его лице мелькнуло привычное презрение, но в глазах стояла ледяная ярость.

«Эмпирически, — повторил он, растягивая слово. — Как очаровательно научно. Полагаю, следующие ваши эксперименты будут включать работу с иглами и лиддлскими органами? Ваши методы, профессор, начинают вызывать вопросы. Они граничат с тем, что в приличном обществе называют пыткой».

«В приличном обществе, профессор, — парировала она, не моргнув глазом, — также не принято травить студентов ядовитыми испарениями и унижать за малейшую оплошность. В отличие от ваших зелий, оставляющих видимые шрамы и ожоги, мои уроки не оставляют внешних следов. Что, по-вашему, опаснее и... благороднее?»

Она сделала шаг к нему, и воздух в комнате снова сгустился.

«Я не требую от них идеально нарезанных корней мандрагоры. Я требую от них контроля над их собственным сознанием. И если они не способны выдержать собственные страхи, то что они будут делать, когда лицом к лицу столкнутся с настоящим злом? Бежать к вам за противоядием?»

Снейп склонил голову. Его пальцы сомкнулись на рукаве мантии.

«Поздравляю. Вы не только запугиваете детей, но и прикрываете это сомнительной философией выживания. Вы превзошли все мои ожидания».

С этими словами он резко развернулся и вышел, его чёрный плащ развевался за ним как знамя. Урок был безнадёжно сорван.

---

Поздно вечером Моргана Блэк наконец осталась одна. Её личные покои располагались в одной из самых высоких башен замка. Комната была такой же аскетичной, как и её класс: голые каменные стены, огромное заостеклённое окно, выходящее на тёмные просторы Запретного леса и озеро, и минимум мебели — массивный дубовый стол, высокий стул и узкий, без полога, кровать.

Никаких личных вещей, картин или фотографий. Лишь на каминной полке стоял единственный предмет — изящный хрустальный графин с рубиновой жидкостью, в которой переливались золотые искры. Огневиски.

Она налила себе в небольшой бокал порцию, не разбавляя. Пламя обжигало горло, но её лицо оставалось невозмутимым. Она подошла к окну, глядя на тёмный силуэт замка.

«Северус Снейп... — прошептала она, делая ещё один глоток. — Интересный экземпляр. Опасно умён. Опасно предан. И... опасен для моих планов».

Она поставила бокал. Её отражение в тёмном стекле смотрело на неё ледяными глазами. В них не было ни усталости, ни сомнений. Лишь холодная, безжалостная решимость.

«Что ж, профессор. Посмотрим, чьи методы окажутся эффективнее».