Глава 7. Яд и сталь
Гнев Снейпа был не огненным и яростным, а ледяным и едким, как испарения самого токсичного зелья. Он не гремел и не ломал вещи. Он концентрировался, сжимался в алмазную твердыню бешенства, от которой воздух трещал по швам.
На его уроках воцарилась мертвая тишина, какой не было даже в самые мрачные дни. Студенты замирали, едва переступив порог подземелья. Он не просто ходил между рядами — он парил, бесшумная черная туча, несущая молчаливый разряд.
«Долгопупс,» — его голос прозвучал тише шепота, но от него вздрогнули все. — «Если твоя рука дрогнет еще раз, и капля сока мандрагоры попадет на кожу, я не стану искать противоядие. Я буду делать заметки для своего эссе о продолжительности предсмертных судорог у неумех.»
Невилл, бледный как мел, замер с ножом в руке, смотря на профессора широко раскрытыми глазами. Снейп смотрел на него, и в его черных глазах не было привычного презрения. Там была абсолютная, бездушная пустота. Он не видел перед собой неуклюжего мальчишку. Он видел объект, на котором можно сорвать злость, выместить унижение, которое ему нанесла она.
Его сарказм в тот день был отточен до бритвенной остроты и лишен даже намека на привычную театральность. Он был смертоносен.
«Паттил, твое зелье имеет цвет и консистенцию того, что оставляет после себя больной гиппогриф. Удивительно, как тебе удалось воспроизвести этот оттенок, не имея доступа к первоисточнику.»
«Уизли. Еще одна пузырящаяся масса, не поддающаяся классификации. Поздравляю. Ты открыл новый вид нежидкого вещества. Надеюсь, твое имя будут помнить в веках. Пусть и как синоним катастрофы.»
Он не просто оскорблял. Он проводил вскрытие их надежд и уверенности, хладнокровно и с хирургической точностью. Каждое его слово было напоминанием: он — последняя преграда между ними и провалом, и сегодня эта преграда была усеяна лезвиями.
Гарри Поттер, как всегда, получил основную порцию.
«Поттер,» — Снейп остановился позади него, заглядывая через плечо. — «Позволь полюбоваться. Ах, да. Зелье храбрости, которое скорее вызовет приступ малодушия у самого отчаянного героя. Ты умудрился добиться обратного эффекта. В этом есть некое гениальное уродство. Как и в твоей наглой уверенности, что ты хоть чего-то стоишь.»
В его голосе, когда он говорил с Поттером, слышался особенный, личный яд. Сегодня он был крепче, смертоноснее. Он изливал на мальчика всю ту ярость, которую не мог излить на Блэк. Весь тот гнев, что клокотал в нем после ее слов, после ее касания, которое до сих пор жгло ему плечо, как клеймо.
Урок закончился без единого заслуженного очка. Снейп молча указал на дверь, и студенты бросились бежать, давя друг друга в дверном проеме.
Когда в классе остался лишь он один, Снейп подошел к своему личному шкафу с ингредиентами. Он отпер его сложным заклинанием, отличным от обычного. С полок на него смотрели склянки с веществами, не входившими в учебную программу. Яды. Сильнодействующие нейротоксины. Компоненты, способные блокировать магические способности.
Его пальцы провели по пыльной поверхности одной из склянок — редкий экстракт, подавляющий эмпатические связи, основа ментальных щитов.
«Ты ищешь информацию обо мне... а я уже давно собрала досье на тебя.»
Его рука сжала склянку так, что стекло затрещало. Он не позволит ей играть с ним. Не позволит Дамблдору делать из него пешку в своей тайной игре.
Он достал другой флакон — с образцом ее крови. Он поставил их рядом: яд и ее сущность.
«Хорошо, Моргана, — прошептал он в гробовой тишине подземелья. — Ты хочешь войны разума? Я дам тебе войну. Но по моим правилам. И в моей лаборатории.»
Он знал, что следующая их встреча будет не словесной дуэлью. Это будет химическая и ментальная битва не на жизнь, а на смерть. И он был готов стать тем Пожирателем Смерти, каким она его уже видела, чтобы уничтожить ее.