Глава десятая. Ритуал крови

28 декабря, полночь

Подземелья Хогвартса никогда не были такими тихими. Даже призраки, казалось, покинули эти коридоры, оставляя Драко и Элизабет наедине с их страхом и надеждой. Они спускались всё глубже, туда, где камни пахли сыростью и древностью, где время текло иначе, и где их ждал последний шанс.

Сердце Лазаря пульсировало в руке Драко, и каждый удар отдавался в его груди, как второй пульс. Они нашли это место вчера, после долгих поисков, — подземный зал, высеченный в скале под Хогвартсом, где стены были покрыты рунами, старше самого замка. Пол был выложен чёрным мрамором, а в центре возвышался алтарь — простой каменный блок, на котором когда-то приносили жертвы древние маги.

Элизабет шла рядом, её лицо было бледным, но в глазах горела решимость. Она сжимала в руке кинжал — тот самый, что Драко нашёл в лесу, — и её пальцы были холодными, но не дрожали.

— Ты уверена? — спросил он в сотый раз, останавливаясь у входа в зал. — Мы можем найти другой способ. Мы можем...

— Нет, — перебила она, и её голос был твёрдым, хотя внутри неё всё дрожало. — Времени нет. Он придёт за мной. За нами. Если мы не сделаем это сейчас, мы потеряем всё. Я не хочу жить в страхе. Я хочу быть свободной. И я хочу быть с тобой.

Она повернулась к нему и коснулась его щеки ладонью — холодной, но нежной.

— Я верю в тебя, Драко. И я верю в нас. Мы справимся.

Он прижался щекой к её ладони, закрывая глаза. Внутри него бушевала буря — страх, любовь, отчаяние и надежда переплелись в один тугой узел. Но когда он открыл глаза и посмотрел на неё, он знал: он сделает всё, чтобы она была в безопасности.

— Тогда идём, — сказал он, и они вошли в зал.

Алтарь ждал их, холодный и безмолвный. Свет от факелов, которые они зажгли, мерцал на рунах, и те начинали светиться — тускло, багрово, в такт биению Сердца. Элизабет положила камень на алтарь, и зал наполнился низким гулом, будто сама земля заговорила с ними.

Голос — тот же, что звучал в подвале старой башни, — раздался из ниоткуда:

«Ты пришла, наследница. Готова ли ты отдать то, что дороже всего? Готова ли ты забыть?»

Элизабет посмотрела на Драко, и в её взгляде была такая бездна любви, что у него перехватило дыхание.

— Я не забуду его, — сказала она твёрдо, обращаясь к пустоте. — Я не откажусь от памяти. Но я откажусь от своего наследия. Я отрекусь от крови Тёмного Лорда. Я приму новую кровь. Его кровь.

Она повернулась к Драко, и он понял, что она задумала. Это было безумие. Это было невозможно. Но это было единственным способом обмануть артефакт.

— Ты хочешь, чтобы я... — начал он, и голос его сорвался.

— Да, — сказала она, и её глаза горели уверенностью. — Ты дашь мне свою кровь. Не для того, чтобы связать меня с тобой, а чтобы очистить меня. Чтобы моя кровь стала твоей. Чтобы я перестала быть его наследницей и стала твоей.

Голос в зале затих, будто размышляя над её словами. Руны пульсировали быстрее, и Сердце Лазаря начало раскаляться, излучая жар, который обжигал воздух.

«Это... неожиданно, — произнёс голос, и в нём послышалось любопытство. — Ты готова принять чужую кровь, чтобы избавиться от своей? Это рискованно. Ты можешь умереть. Или стать кем-то другим. Ты готова?»

— Готова, — ответила она, и в её голосе не было колебаний.

Драко шагнул к ней, схватив за плечи.

— Элизабет, это безумие. Если это убьёт тебя...

— Если это убьёт меня, я умру свободной, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но я знаю, что не умру. Потому что ты будешь рядом. И потому что мы сильнее, чем они думают.

Она взяла кинжал и протянула ему рукояткой.

— Сделай это, Драко. Возьми мою кровь и дай мне свою. Мы станем одним целым. Не так, как он хотел. А так, как мы хотим.

Он смотрел на кинжал, и его рука дрожала. Но потом он сжал рукоятку и сделал глубокий вдох.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она с улыбкой. — И я люблю тебя.

Он провёл лезвием по её ладони — тонкая красная линия, и кровь закапала на алтарь, шипя, будто встречаясь с огнём. Она не вскрикнула, только сжала зубы. Затем он передал ей кинжал, и она сделала то же самое — разрезала его ладонь, и их крови смешались на камне, образуя алую лужу, которая пульсировала, как живая.

Сердце Лазаря вспыхнуло ослепительным светом. Зал наполнился гулом, и руны загорелись ярко, ослепительно, будто сама магия древности пробуждалась от сна. Драко почувствовал, как его рука, та, что была ранена, начала гореть, и по венам разлилось странное тепло — не его, не её, а их общее.

Элизабет закричала. Не от боли, а от усилия — она боролась с тьмой, которая пыталась удержать её. Он видел, как её метка на запястье засияла алым, но затем начала тускнеть, будто её сила уходила в алтарь, в камень, в него. Тьма покидала её, и на её месте рос свет — тот, что он видел в её глазах, когда она улыбалась.

— Держись! — крикнул он, хватая её за руку и притягивая к себе. — Я с тобой!

Она обняла его, и в этот момент их крови окончательно соединились. Сердце Лазаря разлетелось на тысячу осколков, осыпав их золотым дождём, и зал погрузился в тишину.

Они стояли на коленях, тяжело дыша, и их пальцы были переплетены, испачканные кровью и пеплом. Драко смотрел на неё — на её лицо, на её глаза, в которых больше не было той древней печали. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько жизни, что у него перехватило дыхание.

— Я свободна, — прошептала она, и её голос дрожал от счастья. — Я больше не его наследница. Я — твоя.

Он прижался лбом к её лбу, и их дыхание смешалось в едином ритме.

— Ты всегда была моей, — сказал он. — С того самого момента, как ты вошла в купе в поезде.

Она рассмеялась — легко, свободно, как он никогда не слышал.

— Тогда я ненавидела тебя, — сказала она.

— И я ненавидел тебя, — ответил он. — Но теперь я люблю тебя больше, чем саму жизнь.

Они поднялись с колен, и она взглянула на своё запястье — шрама больше не было. Только белая полоса, как память о прошлом. Метка исчезла. Она была свободна.

— Что теперь? — спросила она тихо.

— Теперь мы уйдём, — сказал он, сжимая её руку. — Но сначала нам нужно остановить его. Чтобы он никогда не пришёл за тобой. И за моей матерью.

Она кивнула, и в её глазах зажглась та же решимость.

— Тогда идём. Вместе.

Они вышли из подземелья, оставляя за спиной руины алтаря и осколки Сердца Лазаря. Снег всё ещё падал за окнами замка, укрывая мир белым одеялом, и в этом снегу они видели не смерть, а новое начало.