Глава вторая. Танец на костях

Сентябрьское утро в Хогвартсе пахло мокрым камнем и воском. Драко сидел за слизеринским столом, механически нарезая яблоко, и краем глаза следил за дверью Большого зала. Она вошла ровно в семь сорок пять, как всегда, — ни раньше, ни позже, с книгой под мышкой и непроницаемым лицом. Чёрные волосы сегодня были заплетены в тугую косу, и серебряная застёжка на её мантии блеснула в свете парящих свечей, когда она проходила мимо гриффиндорского стола. Поттер проводил её взглядом — нахмурился, но ничего не сказал.

Драко стиснул зубы. Он ненавидел эту её манеру появляться бесшумно, будто тень, и занимать место в самом конце стола, где никто не садился. Вчера после их разговора в коридоре он не спал до полуночи, ворочаясь в пологе кровати и прокручивая в голове её слова: «Ты боишься меня, потому что я — то, чего ты не понимаешь». Она была права — в том, что он не понимал. Но бояться? Нет. Он, Драко Малфой, не боялся никого, кроме... кроме того, чьё имя нельзя произносить вслух. И эта девица, с её ледяными глазами и древней фамилией, не имела права занимать место в его мыслях.

— Драко, — прохрипел Крэбб, жуя тост, — сегодня у нас Защита. Слышал, Карроу будет показывать Непростительные.

— Он не посмеет на учениках, — бросил Драко рассеянно, но внутри кольнуло. Амикус Карроу был жесток, и это была ещё одна петля на его шее — он должен был угождать этому человеку, чтобы выполнить задание. Метка на левой руке запульсировала, напоминая о долге.

Он поднял глаза и встретил взгляд Элизабет. Она смотрела на него через весь стол, и в этом взгляде не было ни страха, ни вызова, ни даже интереса. Только спокойное наблюдение, будто она изучала редкий экземпляр насекомого. Драко отвернулся первым — и тут же разозлился на себя за это.

Кабинет Защиты от тёмных искусств был затемнён, как и всегда в этом году. Амикус Карроу стоял у доски, сложив руки за спиной, и его бледное лицо с тонкими губами напоминало маску. За его плечом висел портрет предыдущего преподавателя, но тот был занавешен чёрной тканью — чтобы не смущать, как объяснил Карроу, «неокрепшие умы».

— Сегодня, — произнёс он своим скрипучим голосом, — мы будем практиковать боевую магию. Без этих ваших глупых правил, которые придумали слабаки. Магия — это сила, и сила должна подчиняться. Вы будете дуэлировать в парах. Без защиты, без ограничений. Победитель — тот, кто останется стоять.

По классу пробежал тревожный шёпот. Гриффиндорцы переглянулись, слизеринцы напряглись. Драко почувствовал, как ладонь вспотела на палочке. Карроу посмотрел на него с едва заметной усмешкой — они оба знали, что Драко не может отказаться.

— Мистер Малфой, — сказал Карроу, — вы покажете пример. Выберите себе противника.

Драко медленно встал. В голове пронеслись варианты: Поттер? Слишком рискованно, Поттер может выкинуть что-то непредсказуемое. Нотт? Слишком скучно. Его взгляд скользнул по рядам — и остановился на Элизабет. Она сидела с прямой спиной, и в её серых глазах мелькнула искра, которая была ему так знакома. Та же искра, что в поезде.

— Лакруа, — произнёс он, и его голос прозвучал громко и вызывающе. — Если ты так уверена в своей крови, докажи её на деле.

Класс ахнул. Карроу ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы.

— Отлично. Выходите на середину.

Элизабет поднялась не спеша, поправила мантию и вышла в центр класса, встав напротив Драко на расстоянии десяти шагов. Она не вытащила палочку сразу — просто стояла, сложив руки, и смотрела на него с той же непроницаемой вежливостью.

— Готова? — бросил он, выхватывая палочку и принимая стойку.

— Всегда, — ответила она, и в её голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Но не жалуйся потом Снейпу, что я тебя обидела.

Драко рассмеялся — резко, зло. — Ты смешна.

Карроу взмахнул рукой.

— Начинайте!

Драко атаковал первым. Он знал, что должен победить быстро и эффектно — его репутация, его статус, его задание требовали этого. «Инкарцеро!» — крикнул он, и верёвки вылетели из его палочки, стремясь опутать противницу. Но Элизабет сделала шаг в сторону — плавно, как танцовщица, — и верёвки упали на пустой пол.

— Слишком предсказуемо, Малфой, — сказала она, и в её руке наконец появилась палочка — тёмная, с рукоятью из корня, который Драко никогда не видел.

Она не стала ждать. Три заклинания вылетели из её палочки почти одновременно — «Экспеллиармус!», затем «Ступефай!», и в конце что-то, чего Драко не узнал: поток серебристой энергии, который изогнулся змеёй и ударил в пол у его ног, оставляя чёрный след. Он едва успел поставить щит, но волна отбросила его назад, и он ударился спиной о стену.

Класс замер. Кто-то вскрикнул. Драко, задыхаясь, поднялся, чувствуя, как горит лицо от унижения. Она стояла на том же месте, даже не запыхавшись, и смотрела на него с той же спокойной улыбкой.

— Грязнокровка, — прошипел он, вставая и поднимая палочку. Он больше не сдерживался. — Конфринго!

Стена огня рванула к ней, и она вскинула палочку, создавая серебряный купол — но огонь обошёл его, ударил в потолок, и оттуда посыпалась штукатурка. Элизабет отступила на шаг, и в её взгляде мелькнуло что-то новое — не страх, а удивление. Она не ожидала такой силы.

Драко наступал. Он был быстрее, он был злее, он вкладывал в каждое заклинание всю свою ярость — на отца в Азкабане, на Тёмного Лорда, на самого себя, на эту девушку, которая посмела смотреть на него свысока. «Сектумсемпра!» — сорвалось с его губ, и он сам испугался того, что сделал. Тёмная магия, которую он никогда не использовал в классе, вырвалась из палочки, и лезвия невидимого ножа понеслись к Элизабет.

Она не увернулась. Вместо этого она выбросила вперёд левую руку — и в воздухе между ними вспыхнул щит, но не обычный, а состоящий из переплетённых чёрных змей, которые зашипели и поглотили заклинание, как вода поглощает камень. Змеи исчезли, и в классе повисла гулкая тишина.

Карроу подался вперёд, его глаза жадно блеснули. Он узнал эту магию. Драко тоже что-то узнал — или думал, что узнал. Это была не просто защита. Это был древний язык, который он слышал только в шепоте отца, когда тот говорил о старых родах. О родах, которые служили Тёмному Лорду задолго до того, как он стал Тёмным Лордом.

Элизабет опустила руку. На её лице не было торжества, только лёгкая бледность, как будто это заклинание отняло у неё силы. Она посмотрела на Драко, и в её взгляде не было ненависти. Там была горечь — и какая-то странная жалость.

— Хватит, — сказала она так тихо, что только он услышал. — Ты ранишь себя больше, чем меня.

И она отвернулась, направившись к своему месту. Карроу хлопнул в ладоши, и его голос разнёсся по классу:

— Браво, мисс Лакруа! Мистер Малфой, вы показали, что такое истинная страсть. Но урок окончен. Все свободны.

Драко не двинулся с места. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел, как она уходит — её чёрная коса мерно покачивалась в такт шагам, и в этом движении было столько достоинства, что у него перехватило дыхание. Кто она? Что она скрывает? И почему она не использовала эту змеиную магию против него, почему остановилась?

Он нашёл её вечером, на пустом балконе Западной башни, откуда открывался вид на Чёрное озеро. Закат окрашивал небо в багрянец и золото, и в этом свете она казалась фигурой из старой легенды — не совсем живой, не совсем настоящей.

— Лакруа, — сказал он, подходя ближе. Она не обернулась.

— Я знала, что ты придёшь, — произнесла она тихо. — Ты из тех, кто не может оставить неизведанное в покое.

— Что это было? — спросил он прямо, без предисловий. — Та магия. Я видел её только в старых книгах, тех, что мой отец прятал в фамильном хранилище. Она — древняя. Не из этого века. И она не принадлежит ни одному известному роду. Кто ты?

Элизабет медленно обернулась. В её серых глазах отражался закат, и от этого они казались огненными.

— Я уже сказала тебе, — ответила она. — Я Лакруа. Род, который был стёрт из истории сто лет назад. Но кровь осталась, Малфой. Кровь всегда остаётся, даже когда имя забывают.

Она приблизилась к нему — и на этот раз он не отступил. Между ними было расстояние в ладонь. Он чувствовал её дыхание, слышал биение своего сердца, которое стучало слишком громко, чтобы быть только от гнева.

— Ты хочешь знать, почему я не применила это против тебя? — спросила она почти шёпотом. — Потому что я не хочу твоей смерти. Я хочу, чтобы ты понял: мы не враги, Драко. Враг у нас общий. Но ты ещё не готов это принять.

Она положила ладонь ему на грудь — лёгкое, почти невесомое прикосновение, и он почувствовал, как электрический ток пробежал по его телу. Её рука была холодной, но это прикосновение обожгло.

— Иди спать, — сказала она, убирая руку. — Завтра будет новый день, и он потребует от тебя большего, чем ты можешь дать.

Она прошла мимо него, и её мантия коснулась его руки. Драко остался один на балконе, глядя на закат, и внутри него разливалась странная, тёплая пустота. Ненависть ещё кипела где-то в глубине, но она стала меньше — как искра, которая гаснет в дожде.

Он не знал, что она сделала с ним. Он не знал, как она разбила его стены одной лишь фразой и прикосновением. Но он знал одно: эта девушка опасна не тем, что скрывает, а тем, что заставляет его чувствовать.

И это было страшнее любой тёмной магии.