Глава шестая. В библиотеке теней

Ноябрь, поздний вечер

Они встречались в библиотеке после полуночи, когда замок погружался в сон, а мадам Пинс уходила в свою каморку, оставляя за собой лишь мерцающие свечи и запах старого пергамента. Это было их убежище — между стеллажами, где пыльные фолианты хранили секреты древнее, чем сам Хогвартс, они сидели на полу, окружённые книгами, и их голоса сливались в единый шёпот.

Прошло две недели с той ночи в лесу. Две недели, в течение которых Драко чувствовал себя так, будто живёт двойной жизнью. Днём он был наследником Малфоев, высокомерным и холодным, бросающим колкие фразы в сторону Поттера и делающим вид, что Элизабет Лакруа для него — лишь досадное недоразумение. Ночью же он был другим — уязвимым, отчаянным и влюблённым до потери рассудка.

Они искали ответы. В старых книгах по тёмной магии, в запретных разделах, куда она проникала с лёгкостью, которой он завидовал, в дневниках, которые пахли плесенью и кровью. Драко перелистывал страницы, и его пальцы дрожали — не от холода, а от напряжения. Его мать была заложницей, его отец гнил в Азкабане, а Тёмный Лорд ждал, когда он совершит убийство. Но он не мог. Он не мог убить Дамблдора, потому что знал: это будет началом конца. Его конца. Их конца.

— Здесь, — сказала Элизабет, и её голос вырвал его из размышлений. Она сидела на корточках у стеллажа с книгами по истории магии, и в её руках был тонкий том в чёрном переплёте. — «Кровные узы и проклятия рода». Мой отец... Волан-де-Морт использовал это заклинание, чтобы связать меня с собой. Я думала, что это просто метка, но это больше. Это не просто контроль. Это — якорь. Если он умрёт, я тоже могу умереть. Или, наоборот, если я умру, он потеряет часть своей силы.

Драко подошёл ближе, и она протянула ему книгу. Он пробежал глазами по страницам, и его лицо побледнело ещё больше.

— Значит, если мы хотим остановить его, нам нужно сначала разорвать эту связь, — сказал он. — Но как? Это древняя магия, старше, чем сам Тёмный Лорд. Её нельзя просто снять заклинанием.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе послышалась усталость. — Но есть один способ. Ритуал крови. Он требует жертвы — не смерти, но отказа от части себя. Я должна буду отречься от своего наследия. От своей фамилии. От памяти о матери. И тогда узы разорвутся, и я стану свободной.

Она говорила спокойно, но Драко видел, как дрожат её руки. Он взял их в свои, сжимая, передавая тепло.

— И ты готова на это? — спросил он. — Отказаться от всего, что тебя определяет?

Она подняла на него глаза, и в серой глубине плескалась та же древняя печаль, что была в них с самого начала.

— Всё, что меня определяет, — это тьма, которую я не выбирала, — сказала она. — Моя мать хотела для меня другой жизни, но её убили, когда мне было пять лет. Я выросла в тени Лорда, и единственное, что я умела — это выживать. Но теперь... теперь я хочу жить. По-настоящему. С тобой.

Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его мантии — смесь дыма, старого дерева и чего-то горького, что было только у него. Он обнимал её, гладил по волосам, и внутри него разливалось странное спокойствие — будто впервые за долгие месяцы он знал, что делает правильный выбор.

— Мы сделаем это, — сказал он твёрдо. — Мы найдём способ. И когда ты станешь свободной, мы уйдём отсюда. Вместе.

Она подняла голову и посмотрела на него с надеждой, которую он так редко видел на её лице. И в этот момент, когда их взгляды встретились, что-то изменилось в воздухе. Он почувствовал это — не словами, не магией, а той странной связью, что возникла между ними в теплице. Она стала сильнее, ярче, почти ощутимой.

— Драко, — сказала она тихо, и её голос дрогнул, — я должна тебе кое-что сказать. То, что я скрывала.

Он напрягся, но не отстранился.

— Говори.

Она отвела взгляд, и её пальцы сжали его руку так сильно, что побелели костяшки.

— Я не просто дочь Волан-де-Морта, — произнесла она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Я — его наследница. Но не в том смысле, как ты думаешь. Он создал меня не для того, чтобы я продолжала его дело. Он создал меня, чтобы я стала его сосудом. Он хочет вселиться в моё тело, когда его собственное ослабеет. Я — его план Б. Его запасной вариант. Если он умрёт, он возродится во мне.

Тишина повисла в библиотеке, тяжёлая, как свинец. Драко смотрел на неё, и его глаза расширились от ужаса. Он не мог поверить в то, что слышал.

— Но это же значит... — начал он, и голос его сорвался.

— Это значит, что я — его оружие, — перебила она. — И если мы не разорвём связь до того, как он падёт, я превращусь в него. Стану им. И тогда все, кого я люблю, умрут. Включая тебя.

Она зажмурилась, будто ожидала, что он оттолкнёт её, убежит, оставит одну. Но Драко лишь прижал её к себе крепче, так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце.

— Элизабет, — сказал он, и голос его был твёрже, чем она когда-либо слышала. — Я не позволю этому случиться. Мы остановим его. Мы разорвём эту связь. И если для этого мне придётся сражаться с самим адом, я сделаю это. Только не уходи. Не оставляй меня одного.

Она подняла на него глаза, и слёзы — первые слёзы, которые он видел у неё, — покатились по её щекам.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что не успею. Что он заберёт меня раньше, чем мы найдём способ.

— Ты сильнее него, — сказал он, стирая большим пальцем её слезы. — Ты всегда была сильнее. Ты выжила в аду, который он создал. Ты нашла дорогу в Хогвартс. Ты нашла меня. И я верю, что ты сможешь победить его. Мы сможем.

Она кивнула, и в её взгляде зажглась искра — та самая, что он полюбил. Она взяла его руку и приложила к своей груди, к тому месту, где билось её сердце.

— Тогда мы сделаем это, — сказала она. — Вместе.

В ту ночь они не расставались до самого рассвета. Они сидели у камина в пустом классе на третьем этаже, и Драко рассказывал ей о своём детстве — о матери, о том, как она прятала его от отца, когда тот был в ярости, о первом появлении Тёмного Лорда, о том, как он чувствовал себя ничтожным перед этой силой. Она слушала, и в её глазах не было осуждения — только понимание.

А потом она рассказала ему о своей матери. О том, как та была красивой и гордой, как она сбежала от Волан-де-Морта, когда узнала, что беременна, и как её убили, когда Элизабет было пять лет. О том, как она росла среди Пожирателей, но никогда не была одной из них. О том, как она научилась скрывать свои мысли, как стала тенью, чтобы выжить.

— Я никогда никому не рассказывала этого, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты — первый, кому я доверилась.

— И последний, — ответил он, сжимая её руку. — Я никому не позволю причинить тебе боль.

Они сидели так, обнявшись, и смотрели, как догорают угли. Где-то в замке били часы, возвещая новый день, но они не двигались. Время остановилось для них, и в этом мгновении не было ни войны, ни смерти, ни страха — только они двое.

На следующее утро, когда они расходились по своим комнатам, Драко остановил её у входа в подземелья.

— Элизабет, — сказал он, и она обернулась.

— Да?

— Ты — не его оружие, — сказал он, и в его голосе звучала такая убеждённость, что она замерла. — Ты — моё спасение. И я сделаю всё, чтобы ты осталась собой. Даже если мне придётся сражаться с самим Тёмным Лордом.

Она улыбнулась — той улыбкой, которую он видел только для него.

— Я знаю, — сказала она. — Потому что ты — моё спасение.

И они расстались до следующей ночи, оставляя друг друга в тишине, полной обещаний.