Третье утро

Я выплываю из сна очень медленно и неохотно. Темнота укутывает уютным одеялом, разве можно так грубо откинуть его? К тому же, будильник молчит, а это значит, что еще не пора, что у меня есть еще время. Но реальность уже протянула ко мне свои длинные щупальца. Она запустила их в мою голову, и медленно на поверхность начинают всплывать мысли. Какие-то странные образы, воспоминания. Я зарываюсь в подушку поглубже, пытаюсь отмахнуться от них, спрятаться. Но тут колени принимаются жаловаться на твердую постель. К ним присоединяются и локти, и туловище. Что за чушь? Никогда они не жаловались на мою кровать. Ведь она всегда прогибается под моим весом чуть ли не до пола. Но тут начинает причитать спина, и я понимаю, что она слишком прямая. И, пожалуй, кровать действительно жестковата.

Я предпринимаю последнюю тщетную попытку ускользнуть, и она ожидаемо проваливается. Реальность торжествует. Я медленно прихожу в себя.

И тут воспоминания, уже чересчур явные и болезненные, резко впиваются в меня ядовитыми когтями. Я поднимаю тело рывком и шарю взглядом по сторонам. Да. Так и есть.

Разумеется, я не на станции, не в своей продавленной до пола кровати. И будильник не будет звенеть, потому что он слишком далеко, там, где нам с ним положено быть. Потому что вчера моя жизнь сошла со своей колеи. А я не смог вернуть ее на место.

Я с трудом начинаю узнавать нависающие надо мной фигуры. Их резкие квадратные очертания в темноте выглядят незнакомо и зловеще. Но это те самые безмолвные стражи тишины, которые я видел сотни раз при ярком свете ламп. Ряды книжных шкафов по правую сторону, ряды тонконогих стульев по левую. А в середине - я. Сижу на кучке тряпья, которая, видимо, должна символизировать собой кровать. Как я здесь очутился?

При этом вопросе память швыряет в меня своими лоскутками. Да, я помню. Вчерашний вечер, усталость. Усыпляющие разговоры библиотекаря и Барта. А что потом?

Дальше идут бессвязные обрывки. Я понимаю, что зануда, видимо, взял управление телом на себя. Только он мог без всяких возражений улечься спать прямо на пол, подложив под голову свернутое в трубу одеяло. Бессловесный исполнитель. Когда-нибудь я его уволю.

Осторожно, хватаясь за металлические ножки стульев, я поднимаюсь с пола. Мои собственные ноги дрожат. Неудивительно. Болит вообще все тело. К такому я все-таки не привык. Сейчас передо мной внезапно встают все преимущества моей несчастной пошарпанной кровати.

Когда резкая боль в каждом сантиметре немного сходит на нет, я начинаю чувствовать еще что-то. Конечно. Раздражающее сосущее чувство в груди. Я припоминаю вчерашний вечер, и в разномастных лоскутках не могу найти ничего похожего на еду. Неужели тело не озаботилось этим вчера? Какое же оно глупое! И снова все на мне.

Рюкзак находится быстро - я даже не успеваю толком испугаться. Мне кажется, что он заметно полегчал с того момента, как я собирал его на станции. Я пытаюсь пересчитать пакеты. Пять, семь.... Девять или десять. Мне ведь хватит этого?

Но потом я вспоминаю, почему я сижу на полу Библиотеки в то время, как должен ходить между труб в брюхе станции. Все из-за этого существа.... Оно все еще не отпускает меня, и я уже даже перестаю надеяться освободиться от проклятого долга. Если оно будет продолжать в том же духе, мне не хватит даже той еды, что хранится на станции.

На секунду мне становится дурно. Ведь там хранится не только еда, а кое-что поважнее. Я засовываю руку вглубь рюкзака и провожу пальцами по гладкому боку коробки. Мне нужно вернуться на свое место как можно скорее.

Тело тем временем само берется за дело. Вытаскивает пакет, вставляет трубку в катетер. Оно вполне может справиться без меня, оно привыкло само о себе заботиться. Пока темная жидкость вливается внутрь, я рассеянно скольжу взглядом по комнате. Сейчас, сидя на полу, я замечаю, насколько она огромна. Она словно выросла со вчерашнего дня. Суровые квадратные стражи смотрят на меня сверху вниз, как бы стараясь припугнуть. И у них это отлично получается. Мне становится неуютно в этом месте, в котором я всегда так удачно прятался от реальности. Никогда бы не подумал, что темнота может изменить что-то к худшему.

Я отворачиваюсь от шкафов и сквозь решетку из ножек замечаю слева фигуру на полу. Конечно, я дергаюсь. Но почти сразу снова оседаю обратно. Само собой, оно должно было быть где-то поблизости.

Теперь я стараюсь не смотреть и в ту сторону тоже. На самом деле, мне больше некуда смотреть, кроме как на струящуюся по трубке жидкость. Не самое приятное зрелище. Но, по крайней мере, знакомое и не пугающее.

Когда еда почти заканчивается, я слышу шорохи слева. Потом наглый громкий зевок. Я аккуратно кошусь на ряд шкафов. Но они стоят неподвижно.

Еще больше шума, шелеста, мычания и прочих звуков. И наконец:

-Ва-ах. Ну, доброе утро, что ли. Сейчас ведь утро?

Я склоняюсь над трубкой и вытягиваю ее из своего тела. Достаточно. Не стоит его слишком баловать.

Судя по поскрипываниям и потрескиваниям, существо слева поднимается на ноги. Визжат ножки стула. Я тихо вздыхаю.

-Тут не выйдешь искупаться в речке с утра, да? - говорит Барт, все еще зевая. - Придется довольствоваться раковиной. Где тут можно сделать свои дела, ты знаешь?

Я могу промолчать. Я знаю, что могу. Но также я уже научен опытом прошлых попыток. Я прекрасно понимаю, что из этого выйдет. Лучше не сопротивляться открыто. Оно все равно вытрясет из меня то, что ему нужно, и я только потрачу больше сил. А их и без того мало.

Поэтому я медленно поднимаюсь на ноги. Стараюсь не зацепить стулья, не потревожить тишину. Стараюсь сделать так, чтобы шкафы не заметили моего присутствия.

Я не знаю, где в Библиотеке прячется туалет. Мне никогда не приходилось сбрасывать отходы здесь. Да и вряд ли такое место предусмотрено для посетителей. Но если оно где-то и есть, то в задних комнатах, в жилище библиотекаря.

Я нахожу эту комнатку довольно быстро. Эти двери всегда самые неприметные. Они тоже делают вид, что их здесь нет. Существо открывает дверь и молча смотрит на приемник несколько долгих секунд. Потом оборачивается на меня.

-Что ж, это будет непросто, - говорит оно. Затем втискивает себя внутрь и закрывает передо мной дверь. Меня, в принципе, все устраивает.

Я возвращаюсь в зал и какое-то время брожу, прежде чем мне удается найти выключатель. Уверен, никогда прежде свет не исчезал из этого помещения. Лампы неспеша просыпаются, а потом взрываются резкой волной света. Я на секунду прикрываю окуляры рукой. Когда я убираю ее, комната выглядит такой, какой я ее знаю.

На столе - том самом, около которого я устроился на ночлег (или, скорее, меня устроили) - все еще лежит бумага. Я опасливо оглядываю ее снова. Да, существо на ней выглядит неестественно и страшно. Но я не могу не признать - оно действительно похоже на Барта. Я подцепляю край листа двумя пальцами и переворачиваю его рисунком вниз.

Существо возвращается из туалета и снова производит громкие звуки. Тянется, пыхтит и зевает. Постепенно приближается ко мне. Наконец, становится рядом и смотрит. Что ему надо?

-Слышь, Ронни. Как думаешь, у нашего друга книгочея есть чего вкусненького?

Что?

-Что.

-Я имею в виду, есть у него что-то... ммм... не такое, как у тебя?

Я молча жду пояснений.

-Еда, Ронни, еда! Ради бога, о чем можно спрашивать утром? О чем можно думать на голодный желудок?!

Я вздыхаю. Смиренно указываю на свой рюкзак. Кажется, этому существу не нужен мой газ. Возможно, оно даже не знает, для чего он требуется. В любом случае - я слишком устал, чтобы сейчас заботиться об этом.

-Хм. Думаешь, библиотекарь не поделится? - спрашивает существо. - Да уж, наверное, ты прав. Какое я имею право клянчить у него еду, в конце концов? Он и так дал нам тут переночевать. Это будет уже наглость. Как хорошо, когда есть друг, готовый пожертвовать половиной порции для тебя, да?

Я устало присаживаюсь на стул и начинаю перебирать свои мысли. Вот одна говорит: "мы в Библиотеке. Можно вернуться к той книге, что мы оставили в прошлый раз. Зачем зря терять время?". Но вот десяток других, которые твердят, что это невозможно. "Это странная, ненормальная ситуация. Это катастрофа! Это разрушение всего знакомого и понятного. Как можно сейчас просто взяться за книгу и убежать куда-то подальше от реальности?!".

На самом деле, очень даже можно - возражаю я. Очень можно, и я делал так много раз. Всякий раз, когда можно было оставить управление на моего зануду. Когда все шло, как надо, и когда что-то срывалось, раздражало меня, выводило из себя. Зануда всегда справлялся с этим лучше. Поэтому я робко отправляю запрос. Но он молчит. Обычно, ему не нужно повторять два раза - он с радостью принимает контроль над телом. Но сейчас он бросает меня. Как тогда на станции, когда он отказался орудовать ломом, хотя у него явно вышло бы это куда лучше, чем у меня. И тогда не было бы всех этих проблем сейчас. Предатель!

Существо подходит, вытирая свою щель - рот?! - рукой.

-Ну и гадость, - говорит оно так, как будто я не слышал этого уже предостаточно. - Понятно, почему вы не хотите это есть, как люди.

Я вскидываю голову и смотрю на него. Как люди? Но ведь мы и есть люди. Это мы - нормальные, правильные, а оно - уродливое существо с замершей эволюцией. Это оно неестественно, лишь отдаленно похоже на человека. Не нужно переворачивать все с ног на голову!

-Без обид, приятель, - говорит существо, поднимая руки перед собой. - Меньше всего мне нужны проблемы с оскорблениями вашей культуры. Каждый живет как хочет, верно?

Я поднимаюсь на ноги и отправляюсь на поиски библиотекаря. Я притащу его сюда хоть за трубку внешних легких. С меня хватит.

Библиотекаря я нахожу довольно быстро. Гораздо больше времени требуется, чтобы вытащить его из кровати. Он не может сообразить, почему какие-то люди вдруг очутились в его комнате, почему сон грубо вырывают из его объятий. Мне сложно судить его за это. Поэтому я не злюсь, когда несколько раз получаю по рукам, туловищу и даже по голове. Окуляры остаются целы. Остальное, в принципе, можно пережить.

-Что? Кто?! Это ты? Что ты здесь делаешь? Что такое? Ах. Хм. Да. Что такое, уже надо?..

-Надо, - говорю я. О да, я безжалостен.

Кряхтя, библиотекарь выбирается из переплетения одеял. А затем сразу выходит в зал. Он даже не роется в поисках пакетов с едой. Должно быть, он приучил свое тело к тому, что еда будет, когда будет, и нечего клянчить. Я завидую ему. Мне не хватило терпения так выдрессировать свое.

Я сижу в центре зала и наблюдаю, как библиотекарь с Бартом бродят между книжных шкафов. На столе рядом растет стопка книг. Я прохожусь по корешкам взглядом. Невозможные невероятности самого худшего сорта. Кто вообще стал бы читать что-то подобное? Что за люди это писали?

Когда стопка становится уже достаточно большой, Барт садится за стол. Оглядывает ее и тяжело вздыхает.

-Не хочешь помочь? - спрашивает Барт.

Нет.

Больше оно не спрашивает.

Барт переворачивает страницы, разглядывает картинки. Я разглядываю его. Бледная кожа с кучей странных выступов и впадин. Мешанина деталей, выглядит так нелепо. Совсем не то, что простота нашей второй кожи. Два окуляра и трубка - вот и все, что нужно. А здесь - как же оно все называется? Волосы, нос, глаза, рот... еще что-то по сторонам головы - этого названия я даже не знаю. Какое несовершенное существо.

Я пытаюсь представить, в каком мире это создание должно жить. Наверное, он такой же сложный и несуразный, как и оно само. Библиотекарь говорит, они не отделяли Природу от Города. Я стараюсь вообразить себе такое, но картинка просто ломается. Как это возможно? Как люди - если они действительно люди - могли жить бок о бок с Природой? Как они могли... договориться с ней? Почему она не пыталась их уничтожить, как нас?

Что с нами не так?

Странный и неправильный вопрос. Я отбрасываю его в сторону. Нет. С нами все в порядке. Это Природа безумна! А если эти "люди" находят с ней общий язык - выходит, и они тоже.

Сосущее чувство тревоги в груди отступает. Я отворачиваюсь от существа и выбрасываю всю эту чушь из головы. На какое-то время.

Куда-то исчезает и возвращается библиотекарь. Он выглядит куда более бодрым. Возможно, он все-таки принял еду.

Похмыкивая, он усаживается за стол вместе с Бартом. А я медленно погружаюсь куда-то вниз. Мимо проплывают киты и огромные, странные люди. Сквозь глубины эхом прокатываются звуки, напоминающие смазанную человеческую речь.

Когда я выныриваю обратно, под моей головой обнаруживается стопка книг, а Барт барабанит кончиками пальцев по столу. Библиотекаря снова нет.

-У меня пухнет голова, - говорит Барт, заметив, что я снова здесь.

А у меня болит шея. Но я ведь не жалуюсь. Я страдаю молча.

Библиотекарь возвращается пружинистой походкой, он невыносимо жизнерадостен. Я больше не верю в его отказ от еды. Все в этом мире ложь.

-Проснулся! - оглушающе кричит он, как только видит меня. - Как можно спать, когда вокруг столько всего интересного! Послушай, что мы нашли!

Я не думаю, что там может оказаться что-то, что будет мне интересно. Честно говоря, мне хочется только повернуть голову на другую сторону, чтобы не ныла так невыносимо шея, и снова отправиться подальше отсюда. Но сегодня библиотекарь такой настырный и упрямый, каким я его никогда не видел. Я понимаю, что он просто не оставит меня в покое.

-Посмотри, вот здесь и здесь - где мы нашли описания подобных людей - говорится, что раньше они часто путешествовали из своих городов в наш. Что людей не пугал их внешний вид, потому что они были к нему привычны. Но потом они перестали приходить, и мы забыли о них, и у новых поколений возникло ошибочное представление, что есть только Город.

-Что за чушь! - фыркаю я. - Есть только Город. Это правда. А вот это вот - просто сказки.

-Эй, я все еще здесь! - говорит Барт. Ну, да. С этим не поспоришь.

-Никто точно не знает, почему это случилось, почему люди снаружи перестали приходить. - Продолжает библиотекарь, не обращая внимания на наши переговоры. - Но вот здесь автор делает предположение, почему это могло произойти. Он говорит, что им просто перестало у нас нравиться. Из чего можно сделать вывод, что наш Город раньше был более приятным местом. Таким приятным, что люди снаружи с радостью приходили сюда.

Библиотекарь и Барт молча смотрят на меня, и я чувствую, что я будто бы должен что-то сказать.

-И что? - говорю я.

-Двойка тебе за логическое мышление! - кричит Барт.

Я отказываюсь продолжать этот нелепый разговор!

-Это значит, - говорит библиотекарь нетерпеливо, - что наш Город был очень похож на эти другие города. А раз так, то мы, люди, были такими же.

Я сижу несколько секунд молча. Наверное, я просто собираюсь с силами, чтобы сказать это.

-Нет.

Вот. Я это сказал.

Библиотекарь раздраженно хлопает по столу, и это как спусковой механизм, запускает мою говорилку.

-Это не может быть правдой. Не могли мы быть такими! Даже в далеком-далеком прошлом. Это просто ненормально! Посмотрите на него! - я указываю на существо. - Оно же просто нежизнеспособно! Вы серьезно верите в это? В эти сказки?!

Библиотекарь мычит. Вместо него в разговор встряет Барт.

-Во-первых, тыкать пальцами невежливо! А во-вторых - о чем ты вообще говоришь? Что значит "нежизнеспособный"? Вот он я здесь, целый и невредимый, даже не откинул копыта после ваших харчей, хотя чувствовал, что близок к этому. Честное слово, будь оно хоть трижды питательно и полезно - лучше уж давиться фаст-фудом, чем этим!

-Не знаю, откуда ты такое вылезло, - говорю я упрямо. - Но ты явно патология. У тебя нет второй кожи, нет легких. Как ты можешь дышать без газа?!

-Э-э... воздухом?

-Воздух отравлен! - бросаю я свой последний козырь. Над столом расползается молчание. Я уже чувствую свою победу. Конечно. Любому здравомыслящему человеку с первых слов будет ясно, что этот разговор - беспросветная чушь.

-Воздух не всегда был отправлен, - говорит библиотекарь. - Даже для нас.

Нет, вот это уже полнейший бред. Я не должен все это выслушивать. Я на это не подписывался. Я поднимаюсь на ноги. Где здесь выход? Я не обязан это слушать. Я могу подождать на улице. Да, именно так я и сделаю. Подожду там. Столько, сколько будет нужно. Просто посижу, опершись на стенку. Поток людей здесь небольшой. Можно будет посидеть спокойно, подумать о чем-то, помечтать, представить что-то, на что у меня никогда не хватало времени на станции с ее строгим распорядком. Просто, в конце концов, отдохнуть.

Нет, простите что?!

Я разворачиваюсь и возвращаюсь обратно в зал.

Нет, все-таки я не могу этого так оставить. Что за бред они несут?! И ведь никто не скажет им, как это все немыслимо. Не скажет, потому что здесь просто никого нет! Но здесь есть я. И я могу высказать им все прямо.

Я становлюсь посреди зала, вдыхаю поглубже. И зло выдыхаю.

У меня просто нет слов.

-Согласен, в это очень сложно поверить, - говорит библиотекарь, покачивая своей большой головой. Это звучит почти как капитуляция. Как будто я разобрался с одним противником. Поэтому я перевожу взгляд на Барта. Что же оно осмелиться сказать в защиту этого бреда? Оно видит, что я смотрю на него. И просто пожимает плечами.

Какая наглость!

-Нам кажется, что такой порядок вещей, которые есть сейчас, был всегда и всегда таким будет, - продолжает библиотекарь, и это уже не звучит как капитуляция. Мне совершенно это не нравится. Это звучит как речь. Мне снова хотят впарить какую-то дичь. – Но это совершенно неестественно. Опыт показывает, что у всего в мире есть свое начало и есть свой конец. Не бывает ничего бесконечного. Даже Город не вечен.

Это похоже на какой-то кошмарный сон. Библиотекарь как будто решил за один день наговорить все самые возмутительные вещи, которые только можно придумать. Чтобы Город был не всегда?! Разумеется, он был всегда! Он всегда защищал нас от Природы, поддерживал искорку жизни. Без Города не могло бы существовать людей. Ведь это просто... немыслимо! Жизнь есть только тут, нигде за пределами. Это невозможно. Это против всех законов... это...

Почему я все еще стою здесь и слушаю?

-Когда-то давно Города еще не было, - вещает библиотекарь. - И все потому, что он был нам не нужен. Природа не была к нам враждебна. Она принимала нас, как свою часть.

-Ну это же бред! – восклицаю я. Мне тяжело дышать. – И что же случилось потом? Почему вдруг все было так, а потом стало иначе? Почему вдруг Природа решила нас уничтожить, изжить нас, отравить...

-Возможно, потому что мы сами отравили ее.

Мои руки, которые секунду назад активно жестикулировали, сейчас повисают вдоль туловища как плети. Мне срочно нужно присесть. Куда угодно. Хоть бы и на пол.

-На самом деле, здесь нет ничего удивительного, - встряет Барт. Только его тут не хватало. – Технологический прогресс – это штука жесткая. Думаю, вам просто повезло меньше, чем остальным.

Я все-таки нахожу в себе силы поднять руку, чтобы указать на это болтливое существо.

-Почему? – спрашиваю я. Это все, что я могу сейчас выдавить, но этого достаточно. Должно быть, наши с библиотекарем мысли и сомнения бродят по одному и тому же пути, натыкаясь на одни и те же преграды.

-Почему он может дышать нашим воздухом, если мы его отравили? – уточняет библиотекарь. Это даже не вопрос. По крайней мере, не ко мне. По тому, как он мычит, я понимаю, что он не нашел ответа на этот вопрос в своих драгоценных, теперь ненавистных для меня книгах. Я чувствую минутное облегчение. Это дает мне надежду, что все еще обратимо, что, не разрешив эту загадку, они отправят эту безумную теорию в топку. И что мой мир еще можно восстановить. Как глупо с моей стороны. – Здесь можно сделать некоторое предположение, – говорит библиотекарь, вдоволь промычавшись. – Когда-то давно мы были такими же беззащитными перед Природой, открытыми. Когда наш мир стал отравлен, нам потребовалось время, чтобы эволюционировать. Отрастить вторую кожу, обзавестись внешними легкими. На это, должно быть, ушел не один день, и даже не один год, но все шло естественным путем. Поэтому я предполагаю, что ему просто тоже нужно время.

-Что? Время на что, простите?! – кричит Барт. – На то, чтобы стать такими, как вы все?! – Оно бегает взглядом от меня к библиотекарю и обратно. – Такого у меня в планах нет!

-Это естественный процесс, - упрямо повторяет библиотекарь, и я с удивлением замечаю в груди странный огонек. О да. Кажется, это называется злорадство. – Твой организм пока может справляться с агрессивной средой, ведь он накопил достаточно сил в твоем, чистом мире. Но со временем, ему придется искать способы защиты. Он начнет видоизменяться.

На самом деле, стоять не так уж и тяжело. Мне стало гораздо лучше, спасибо.

Барт смотрит на нас, и его овальные выпуклости – «глаза» - как будто даже увеличиваются в размерах.

-Да нет. Быть того не может. Не-ет. – Оно прижимает руку к груди, как будто пытается нащупать там что-то. Качает головой. Пару раз неубедительно кашляет. Мне снова становится скучно. – Так. – Барт поднимает голову. – Это все звучит очень странно и ненаучно. Но проверять на себе я не хочу. Я хочу остаться таким, какой я есть – незащищенным, нежизнеспособным и так далее. Меня все более чем устраивает. Значит, мне нужно как можно быстрее попасть домой, верно?

Библиотекарь рассеянно кивает. Кажется, что эта тема его не слишком сильно интересует.

-Выходит, нужно конкретно засесть за эти дурацкие книги. – Барт оглядывается на порядком разбросанную стопку. – Перерыть их все. Должен же там быть хоть какой-то намек на ориентацию в мире, хоть что-то полезное! Если будем искать втроем – обязательно найдем. – Втроем? Я вскидываю голову. Оно точно сказало втроем? Честно сказать, я не слишком прислушивался. Ладно. На самом деле, я совсем не слушал, что оно говорит. – Да, Ронни, я сказал втроем! – Оно что, читает мои мысли?! Мне становится не по себе. – Отлынивать не получится. Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше будет для всех!

Мне хочется завыть. Я никогда не открывал таких книг, и никогда в своей жизни не планировал. Я чувствую отвращение уже от одной мысли о том, что может быть там написано. Наверняка ужасные и мерзкие подробности, которые библиотекарь упустил в своем пересказе. Это нечестно! Я не обязан этого делать!

Но ведь долг...

Библиотекарь мычит. Он явно сейчас не с нами. Он разворачивается и молча выходит из зала через заднюю дверь.

Прекрасно.

А потом я обнаруживаю себя за столом, и передо мной лежит открытая книга. Как это произошло – я не помню. Скорее всего, это сговорчивое тело согласилось на все. Чего еще можно было от него ожидать после того, как оно позволило уложить себя прямо на полу, укрывшись кучкой тряпок? Нельзя доверять ему хоть сколько-нибудь важные решения. Но проблема в том, что в последние два дня этих важных решений стало слишком много. Чересчур много для меня одного. Я не могу их унести сам, а скинуть их не на кого. Выходит, что время от времени я просто бросаю все и ускользаю, даже не замечая этого. Просто отключаюсь, а когда возвращаюсь – тут уже происходит что-то, чего я совершенно не планировал.

Ладно. Хорошо. Допустим.

Я брезгливо поддеваю корешок книги пальцами, чтобы посмотреть на обложку. «Истории жизни» - гласит она. И нигде ни единой приписки, что большая часть текста – всего лишь неуемное воображение автора. Пущенное не в ту сторону...

Хорошо. Я возвращаюсь к тексту. Но читать тяжело. Никогда в жизни мне не было еще так тяжело что-то читать. Даже томик инструкций по эксплуатации водной станции я прочитал в свое время с меньшим трудом. Тогда мне было даже немного любопытно (правда, ненадолго). Сейчас же я мысленно сдавливаю себе горло, заставляя склоняться над книгой и хотя бы отчасти вникать в те буквы, которые мелькают перед моими окулярами. Любые, даже самые несущественные детали в окружении вдруг становятся невероятно интересными. Спустя полчаса снова возвращается библиотекарь. Он не настолько бодрый и жизнерадостный, как прежде. Его пока можно терпеть. Лампа над головой слегка мигает. Не слишком часто. Где-то раз в минуту. Может, еще реже. Здесь нет часов, чтобы отследить точное время. Хотя я пытаюсь считать про себя. Стул, оказывается, очень жесткий, а спинка совершенно неудобная. Она отклоняется назад, на нее хочется откинуться – но как в таком случае держать книгу? Еще и стол чересчур высокий. Мне кажется, локти не должны так разъезжаться в стороны. Он всегда был таким высоким? Я никогда не замечал этого. Может быть, он здесь один такой? Может, если я похожу по Библиотеке, примериваясь к каждому, я найду стол поудобнее? Я не помню, за каким столом я обычно сижу. Не обращал внимания. Может, если восстановить картину окружения, у меня получится вспомнить? Но для этого нужно поочередно присесть за каждый, с разных его краев, вертеть головой по сторонам и пытаться понять – узнаю ли я эту картину. Это может занять много времени, но если тот стол действительно удобный...

У меня болит голова. И ноги. И спина, кажется, тоже. Про шею я вообще молчу. У меня такое чувство, что если я сейчас не поднимусь с этого стула, я просто развалюсь на части. Я смотрю в книгу. Когда я успел перелистнуть столько страниц? Я читал это? Что там написано?

Я аккуратно поднимаю взгляд на Барта. О нет. Оно смотрит на меня.

-У тебя что, шило в заднице? – спрашивает существо очень недовольно. Я не знаю, что это значит, но понимаю, что оно злится.

Только-только восстановившуюся тишину снова прерывают. На этот раз библиотекарь. Он сгибается над столом и громко надсадно кашляет. Я прижимаю руку к груди, которая тут же начинает чесаться изнутри. Еще чего не хватало! Врешь, тебе не нужно. Терпи. Приступ кашля проходит. Моя грудь тоже послушно успокаивается. Краешком взгляда я замечаю, что Барт таращится прямо на библиотекаря. Как же невежливо!

Я неохотно возвращаюсь к книге. Перелистываю страницы назад. Нужно больше обращать внимания на текст. Что там написано? Но буквы оказываются складываться в слова. Они протекают мимо моего сознания, и я не могу ухватить их. Они словно вода. Ничего не могу поделать. Я безнадежно перелистываю страницу и замечаю на ней две картинки. Слева, очевидно, схематическое изображение Города. Четко спланированный, идеальный по форме, функциональный до последнего квадратного метра. А справа... справа что-то странное. Я присматриваюсь внимательнее. Это похоже... ох, это похоже на Город без кожи. Как будто все внутренности вывалили наружу, на обозрение Природы. Какой кошмар!

Я поворачиваю книгу к Барту и тыкаю пальцем во вторую картинку.

-Ньюпалас? – спрашиваю я.

Существо смотрит непонимающе. Переводит взгляд с одной картинки на другую, потом на меня.

-Ммм. Ну, что-то вроде.

Я, довольный своей сообразительностью, разворачиваю книгу обратно. Сейчас я полон сил. Меня даже хватает на пару абзацев, где автор фантазирует о городах, не замкнутых на себе. Ха! Может еще люди там ходят без кожи? Ах да.

Я довольно быстро понимаю свое призвание – я рассматриватель картинок. Без них повествование становится чересчур скучным. С ними я даже почти не чувствую, что моя голова сейчас взорвется. Зачастую там изображены какие-то странные устройства. Время от времени автор, видимо, снова возвращается к своим размышлениям о городах. На одном таком изображении я вижу город, плавающий прямо на большой воде, на другом - постройки на деревьях. Я знаю, что такое деревья – я вижу их с балкона станции и видел их на картинках в тех книгах, что я обычно читаю. Большая вода, кажется, называется «океан». Каждый раз я поворачиваю книгу к Барту. Мне кажется, что оно даже радо отвлечься от своей. Но ни в одном из этих изображений оно не признает Ньюпалас. Я делаю вывод, что этот загадочный Ньюпалас – просто скучный город без оболочки. Не знаю, зачем кому-то хотеть туда вернуться. Город в тысячу раз лучше.

Шорох страниц действует усыпляюще. В каком-то тумане проходит время второго приема еды. Я печально заглядываю в практически пустой рюкзак. Что будет со мной дальше?

Я довольно быстро расправляюсь со своей книгой. К сожалению, картинок там не так много, как текста. Я робко отодвигаю ее в сторону. Я справился. Теперь-то мне можно отдохнуть?

Барт тут же отрывается от чтения. Ну да, конечно! Я вижу, какое оно усердное!

-Ничего нет?

Я неопределенно покачиваю головой. Пусть понимает это, как хочет.

-Ладно. Возьми другую. - Я молча смотрю на него. Будто бы не понимаю. Я ведь не слишком смышленый. – Возьми другую отсюда. - Барт нетерпеливо указывает на стопку. – Какую хочешь.

Я не хочу никакую.

Но существо смотрит на меня, и я знаю, что оно сейчас начнет злиться. Я тоже буду злиться! Но ему-то будет все равно. Ни холодно, ни жарко – даже если я начну стучать головой о стол. Ему совершенно до лампочки!

Я выдергиваю из стопки самую тонкую книгу, которую могу найти. Там должно быть много картинок, иначе я верну ее обратно. Но существо снова взвивается. Ему опять что-то не нравится. Да что же это такое?

-Нет, не эту! – говорит Барт. Разве минуту назад оно не сказало, что я могу взять любую? Мне это что, приснилось?! – Эту мы уже смотрели. И эту, кажется, тоже. Если хочешь взять тонкую, возьми голубую. Ее мы не читали.

Я зол. Я имею право злиться. Дайте мне только повод прицепиться к чему-нибудь.

-Что за чушь ты несешь все время? Что еще за "голубую"? – Я протягиваю это бессмысленное слово, намеренно коверкаю и искажаю речь. Пусть посмотрит со стороны, как нелепо оно звучит!

-Чего?! – спрашивает Барт раздраженно. Ой, ему неприятно? Как же так вышло.... - Голубой. Голубой цвет. Как небо.

Я громко показательно смеюсь. Вообще-то мне не смешно.

-Ты что, головой ударилось? Нет таких цветов, они все пронумерованы! Небо второго цвета.

Барт смотрит на меня совершенно по-идиотски.

-Что? Какой это - второй цвет?

Оно что, издевается? Чтобы я еще пояснял такие простые вещи!

-Как у этой книги, - отвечаю я, четко выговаривая каждый звук. – Как у неба. Как у вот этой стены.

-Что?! Но ведь... она бежевая....

Барт мигает этими своими глазами. Осматривает книгу и стену, будто видит их впервые. Прикладывает руку к передней части головы, к «лицу», задумывается. А потом вдруг поднимает палец вверх. Что же оно сейчас выдаст?

-Тон! Ты говоришь про тон! Светлота и темнота предмета, да?

Я тяжело вздыхаю.

-Это. Называется. Цвет.

-Да нет же! Цвет - это совсем другое!

-Ой, ну и что же это такое?!

-Это... - Барт открывает и закрывает свой рот, не выдавая ни звука. Ну конечно. Давай. Что ты на это скажешь? - Да как я могу объяснить, что такое цвет, слепому!

Я резко выпрямляюсь на стуле.

-Я не слепой. Это ты сумасшедший!

Я хватаю книгу второго, чтоб его, цвета, с грохотом кидаю ее на стол перед собой и демонстративно утыкаюсь в открывшуюся страницу. Я чувствую, как просто плавлюсь от ярости. Это ненормальное существо вылезло из своего ненормального мира и нагло заявляет, что наши цвета какие-то не такие?! Да как оно смеет!

Я слышу, как библиотекарь покашливает. Мне все равно. В этот раз в груди ничего не шевелится. Там сейчас все горит.

Время течет мимо. Незаметно, оно по крупице отбирает у меня злость. Как всегда, она не длится долго.

Барт и библиотекарь молчат, перебирая свои книги, одну за другой. Я тоже молчу. Просто потому, что не хочу говорить. Я не увлечен своей книгой. На самом деле, я заглядываю в нее, только когда Барт поднимает голову и тяжело смотрит. Я чувствую, что я устал. Я бесконечно устал. Это действо чересчур затянулось. У меня больше нет сил продолжать его. Не слишком ли большой долг всего лишь за несвернутую шею? Мне кажется, слишком. Мне кажется, что лучше бы я упал тогда.

Я с трудом держу свою голову на своей шее. Она постоянно хочет свалиться сперва на плечо, а потом и вовсе укатиться куда-нибудь подальше. Возможно, закатиться под шкаф, чтобы я точно уже никогда не смог достать ее и возгрузить на место. Она отказывается слушаться. И я не могу ее заставить. На самом деле, я просто не хочу. Я хочу зашвырнуть эту дурацкую книгу подальше, встать из-за стола и уйти. Не то чтобы я хотел вернуться на станцию. Нет. Я просто хочу бросить все это. Я просто устал.

Тело робко напоминает мне, что неплохо было бы принять еду. У меня нет часов, но мне все равно. Я поднимаю рюкзак и ставлю его на стол. Барт вздыхает и откладывает книгу. Трет свои «глаза».

-Да, ты прав. Пожалуй, на сегодня с меня хватит. – Оно убирает руки от «лица» - как быстро я запомнил все эти слова – и смотрит на меня. «Глаза» какие-то более красные, чем до этого. – Честно говоря, сейчас спать мне хочется больше, чем жить. Перекусим и на боковую?

Понятия не имею, что оно там болтает. Но тело, кажется, понимает все, что нужно. И соглашается.