Глава пятая. Первая ночь.

— Говорю для тупых: сюсюкаться я ни с кем не собираюсь! Я крайне нетерпеливый человек! — громко заорал Филл вдогонку моей ошарашенной команде, продолжая тащить меня по коридору.

— Отпусти! — я начал брыкаться изо всех сил, пытаясь вырвать руку из его мёртвой хватки.

— Сначала мы поговорим, Сентер. Обещаю, жить будешь, малец!

Я впервые услышал смех Филла. Этот зловещий, пугающий звук эхом разнёсся по пустому коридору. В эту секунду Жаронсон казался мне самым настоящим безумцем.Но вдруг его лицо судорожно перекосило от боли. Филл резко схватился свободной рукой за живот и согнулся пополам, зайдясь в глубоком, удушающем кашле.

На мгновение он ослабил пальцы, полностью выпустив моё запястье. Кашель душил его, не позволяя сделать даже вдох. Дрожащими руками Филл судорожно залез в карман своей кастомной белой джинсовки, достал блистер, выковырял таблетку и вслепую, без воды, проглотил её.

— Что с тобой? — резко прервал я давящую тишину, сам от себя не ожидая такой глупой заботы.

Жаронсон ничего не ответил, лишь тяжело, хрипло сплюнул в сторону.В ту же секунду из-за угла с диким рёвом вылетел разъярённый Дэрил, а следом за ним — вся остальная банда «Псов». Фирс с разбега налетел на Филла, сбивая его на пол и наотмашь впечатывая кулак ему в лицо. Жаронсон тяжело повалился навзничь.

Тут же подоспели Рестер и пошатывающийся Юджин. Корнирес с ходу с силой засадил кроссовком в бок поверженному противнику, а Престон, чьи шрамы-кресты полыхали от ярости, жестоко добавил удар прямо в живот. Филл глухо застонал, хватая ртом воздух.

В этот момент из-за угла с диким криком выбежали Мартин и Эносия. Девушка, наплевав на гордость, со слезами бросилась на колени к лежащему на полу Филлу. Капитан Нёрсфилд в ярости принялся расталкивать парней в стороны, пока я в одиночестве стоял у стены и молча наблюдал за этим побоищем.

— Вы что, в тюрьму захотели?! — Мартин орал на команду во всю глотку, тяжело дыша.

— Как он?

— О боже... Филл без сознания! — едва выдавила Эносия, в ужасе закрывая рот ладонями.

— Так ему и надо! — зло бросил Дэрил, утирая пот со лба.Но я резко перебил его, заставив всех замолчать:

— Что за таблетки у него были?

— Таб... таблетки?! — Эносия ошарашенно приподняла голову, её глаза округлились от моих слов.

— Какие ещё таблетки? Ты о чём вообще, Аргус? — совершенно серьёзным, леденящим тоном спросил Юджин. Его недавний боевой оскал мгновенно сменился тревогой.

— Перед тем как вы прибежали, он начал задыхаться. Филл судорожно достал из кармана джинсовки блистер и выпил какую-то таблетку. Без воды. А потом сплюнул кровь.

— Боже мой... — Эносия осеклась, буквально подавившись горькими слезами.

— Что это за лекарство? От чего оно, Эносия?! — я сделал шаг ближе к ней, пытаясь сквозь панику ухватиться за эту зацепку.

— Я сама не знаю! — разрыдалась она, прижимая голову Филла к своим коленям. — Он никогда ничего нам не говорил! Филл даже из раздевалки всегда самым первым уходит, никогда не задерживается со всеми...

— Оу... — скомканно, виновато пробормотал Рестер, переводя взгляд на свои кроссовки. Дэрил тоже угрюмо замолчал.

— Ладно, я пока сама справлюсь с Филлом. Вы поступайте как хотите, — Эносия отчаянно пыталась казаться сильной и независимой Королевой лиги, но из-за катящихся по щекам слёз она выглядела полностью сломленной.

— Я помогу донести его до медпункта, — хмуро отозвался Мартин, приседая рядом. — Остальные — быстро по домам. Никаких поисков Мерила на сегодня, это точно. Не до этого сейчас.

Капитан осторожно поднял обмякшее тело Филла на руки, его золотые цепи глухо звякнули в тишине. Оставшиеся «Псы» молча, плотной толпой побрели к выходу из стадиона. Настроение у всех без исключения было просто ужасным. Тайны «Коршунов» утягивали нас на самое дно.

Я направился в нашу душную раздевалку, но со спины меня окликнул Юджин:

— Ты куда?

— Домой, — совершенно будничным тоном ответил я, даже не обернувшись.

— Пойдём ко мне.

Я замер, словно окаменев, а затем медленно повернулся к нему:

— Зачем?

— Ты правда собрался ночевать в раздевалке? — я отчётливо видел, как брови моего старшего брата поползли вверх от удивления.

— Ну да... — ответил я так, словно в ночёвке на грязных серых матрасах не было абсолютно ничего необычного.

— Пойдём ко мне. Я выделю тебе комнату, — Юджин сказал это тоном, не терпящим возражений.

— Я тебе не помешаю?

— Да что ты! Конечно, нет, — он попытался небрежно скрыть промелькнувшую на лице улыбку.

— Сколько идти?

— Тридцать минут.

— Хорошо, тогда я с тобой.

— Ну наконец-то! — Юджин облегчённо выдохнул. — У всех в команде сердце кровью обливалось, когда ты оставался здесь.

— Я уже это понял по вашим неудачным попыткам... — тихо пробубнил я, с трудом сдерживая подступившие слёзы.

— Я завтра же утром подам все документы на официальное опекунство, — веско добавил Юджин, когда мы наконец вышли за ворота опустевшего стадиона.

— Юджин...

— Да, малый, что такое?

— Ты правда хочешь выделить мне целую комнату? — я тихо шмыгнул носом, утирая остатки слёз.

— Дом большой, места точно на всех хватит, — Престон беззаботно повёл плечом под тяжестью куртки. — Всё равно мне там одному чертовски скучно...

— У тебя совсем никого нет? — тихо сорвалось у меня. Было заметно, что Юджин изначально вообще не собирался отвечать на этот вопрос. Его льдистые глаза на мгновение потемнели, но, взглянув на мою разбитую челюсть, он всё же глухо выдохнул сквозь зубы:

— Были, Аргус... Были.

Больше я расспрашивать не решился. Остальную часть тридцатиминутной дороги мы провели в звенящей, но на удивление уютной тишине, пока впереди не показался кованый забор.

— Какой же он огромный! — у меня невольно вырвался вздох изумления, когда мы остановились перед монументальным двухэтажным особняком.

— Спасибо, конечно, за комплимент, но это не моя заслуга, — Юджин привычно поправил свою сине-кобальтовую неоновую прядь.

— А чей это дом?

— Наследство. От дедушки.

— А что с ним стало?

— Сердце остановилось, — отрезал Престон. Его голос прозвучал слишком ровно, почти мёртво.

— Оу... Извини, — я моментально почувствовал себя виноватым. По его застывшему лицу было ясно: эта тема даётся ему с колоссальным, адским трудом.

— Ничего страшного, забей, — Юджин попытался натянуть дежурную маску Джокера, открывая ключом тяжёлую дубовую дверь и пропуская меня в тёмный, прохладный холл.

— Ты... часто его вспоминаешь? — спросил я уже в коридоре, разуваясь.

Юджин замер с курткой в руках. Повернувшись, он уставился на меня своими пустыми, пугающе серьёзными глазами в полумраке, и шрамы-кресты на его щеках словно стали глубже.

— Закрой дверь в свою комнату ночью, Аргус, — тихо, леденящим шёпотом произнёс он.
— А... зачем? — моё сердце пропустило удар.

— Крики бывают слишком громкие.

— Я постараюсь быть как можно тише, но всё равно... Купи завтра беруши, Аргус, — тихо добавил Престон, уводя взгляд.

— Конечно нет! Я помогу тебе! — уверенно вызвался я, хотя в эту секунду совершенно не представлял, чем именно могу быть полезен.

— Твой героизм радует, малый, но, увы, помочь мне абсолютно нечем... — глухо выдохнул он.

— Не говори так! Я сделаю всё, что потребуется, чтобы тебе помо...

Я не договорил. Юджин, точь-в-точь как недавно в раздевалке, медленно присел передо мной на корточки. Его лицо в полумраке коридора выглядело пугающе грустным, отстранённым, а из льдисто-голубых глаз вдруг беззвучно покатились крупные слёзы.

Я впервые в жизни видел его настолько беззащитным и сломленным. Это было до ужаса, до мурашек непривычно.

— У тебя слёзы, Юджин, — растерянно прошептал я, невольно делая шаг назад. Он полностью проигнорировал мои слова, лишь уткнулся лбом в колени.
— Аргус... Иди в свою комнату. Пожалуйста, Аргус... — его голос сорвался на едва различимый хрип.

— А... где она?

— На втором этаже. Выбирай любую, — Престон вяло махнул рукой в сторону тёмной лестницы.

— Хорошо, как скажешь. Обязательно зови, если понадобится помощь...

— Обязательно, — соврал он.Юджин медленно поднялся, выдавил на бледных губах едва заметную, блёклую улыбку и тяжёлым шагом направился в глубь коридора, к своей спальне.

Я остался один, провожая его взглядом и мысленно готовясь к этой долгой, пугающей ночи. Я выбрал себе комнату на втором этаже. Она оказалась огромной, просторной и уже полностью обставленной. Здесь было всё, что требовалось для жизни, но уют казённых стен меня совершенно не согревал.

«Господи... Я так не хочу, чтобы наступала ночь», — обречённо и тоскливо подумал я, бросив быстрый взгляд на светящийся циферблат браслета-часов на запястье. Стрелки неумолимо застыли строго на двенадцати часах. Полночь.

Вдруг в звенящей тишине огромного особняка до меня донёсся глухой, ровный голос Юджина из коридора:

— Спокойной и безопасной ночи, Аргус. Закрывай дверь на замок.

— Тебе тоже... спокойной ночи, — тихо отозвался я, сглотнув вставший в горле ком и со страхом вспомнив его недавнее леденящее предупреждение.

Я медленно, словно во сне, подошёл к тяжёлой дубовой двери и дважды повернул ключ, покорно выполняя просьбу своего нового старшего брата. Наспех добравшись до кровати, я рухнул на постель прямо в одежде и, измученный дневным побоищем на корте, на удивление быстро провалился в тревожное забытье.

Но этот хрупкий сон продлился недолго. Посреди глухой, удушающей ночной тьмы меня внезапно разбудил Юджин...