2. Откуда молодая девица могла такому понабраться?

Надо отдать должное девушке. Она сразу подметила, что чем ближе дело шло к завершению празднества, тем больше нервничал император.

—Выпейте вина, ваше величество, - прошептала она и подала ему кубок, который стоял перед ним, как и еда, совершенно нетронутый.

Акина, погруженный в свои сумбурные мысли, выпил не глядя.

У новой императрицы глаза на лоб полезли, она сразу протянула императору пирожок.

—Не забывайте закусывать, ваше величество, - опять прошептала она. - Иначе будете плохо себя чувствовать.

Акина обернулся к своей супруге и даже улыбнулся. Он неожиданно почувствовал тепло в груди. Его императрица уже заботится о нем, какое приятное чувство.

То ли этот факт сыграл роль, то ли вино подействовало, но юноша повеселел и наконец поел, сопроводив трапезу ещё парой бокалов вина.

«У меня хорошая жена, - подумал он. - Ферант был прав, что мне нужна моральная поддержка».

Но потом, припомнив о чем-то помимо простой поддержки, неожиданно заключил:
—А там будь что будет!
И выпил ещё вина.

Пришла пора удалиться в брачные покои. Под громкие поздравительные возгласы пьяных министров и пожелания обильного потомства в ближайшее время, Акина направился в спальню за руку со своей высокой и крепкой женой. Ему пришлось признать, что и рука у неё большая и крепкая, и его ладонь в ней просто потерялась. Император сглотнул, но стойко продолжил путь.

«Наверное, крепкая женщина действительно может нарожать мне обильное потомство»,- разумно рассудил он.

Оказавшись в спальне, Акина сел на кровать и выдохнул. Он изрядно выпил, устал и с удовольствием бы завалился спать после долгого напряженного дня. Но осталась ещё одна нерешенная задача, и его супруга возвышалась рядом с ним как немое напоминание.

Когда девушка стояла, а Акина сидел, он сам себе казался маленьким мальчиком в стране великанов, и от этого неловкого ощущения он даже сгорбился.

—Садись, пожалуйста, - проговорил он вежливо.

Девушка присела совсем рядом, и повисла тишина.

Акина опять разнервничался, не зная, как подступиться, а ещё лучше как отсрочить неизбежное.

—Вы устали, ваше величество? - спросила девушка.

Ее голос был не слишком приятным, но Акина так обрадовался ее фразе, что даже не заметил.
—Да! Очень устал, - радостно выдохнул он.

Девушка положила руку ему на плечо.

—Не волнуйтесь, ваше величество, ложитесь, - она подтолкнула его плечо, не слишком сильно, но Акина от неожиданности рухнул на кровать. - Я все сделаю.

Акина не знал, радоваться ему такому повороту или наоборот занервничать ещё больше, а девушка встала с кровати и, пройдя по комнате, погасила все свечи.

—Мне немного страшно, - пролепетал император себе под нос.

Он лежал в темноте, разглядывая в лунном свете приближающийся силуэт, и чувствовал себя как в дурном сне.

Девушка опять села рядом с ним и подняла вуаль. В темноте Акина вовсе не мог разглядеть ее лицо, а императрица к тому времени протянула руку к его груди и стала расстёгивать одеяния.

Ее прикосновения были достаточно аккуратными, отчего Акина перестал ее бояться, но ему стало ужасно неловко. От этой неловкости он вымолвил первое, что пришло ему в голову:
—Как мне тебя называть?

Девушка закончила с его верхними одеяниями, раскрыла их руками и оголила его грудь.

—Можете называть меня Рейни, - прошептала девушка.

Акина силился вспомнить, как ее зовут на самом деле, но едва ли это было возможно. Ее имя было настолько длинным и невыносимым будто специально придумано только для того, чтобы никто не мог его запомнить. Рейни его вполне устраивало.

—Кхе-кхе, Рейни, может быть... - ее руки плавно и медленно прошли по его груди вниз и император окончательно смутился и не смог больше ничего сказать.

Девушка говорила шепотом:
—Расслабьтесь, ваше величество. Отдыхайте, вы же очень устали.

Почему-то Акине упорно слышалась в ее словах лёгкая ирония.

—О боги, - прошептал он беспомощно, потому что девушка уже разворошила пояс и готова была стащить с юноши то немногое, что пока позволяло ему соблюсти приличия.

Мало того, что ему было неловко и он сильно нервничал, он всерьез опасался, что ни на что не способен в подобном состоянии. Слишком много стресса он пережил за этот вечер, да и по правде говоря никакого желания даже близко не испытывал. От мысли, что у него не получится, он нервничал ещё больше.

—Может быть, может быть... мы поговорим, - бормотал он.

Его утонченная поэтическая душа если и мечтала раньше о любви, то больше об утонченной и поэтической. Прогулки под луной, красивые слова, душевная близость, а потом, некоторое продолжительное время спустя, невинные прикосновения. А уж когда дело дойдёт до постели, двое уже должны быть близки, как единое целое, и желать слияния, как естественного хода вещей.

В том, что происходило сейчас, не было ничего романтического и ничего естественного.

С другой стороны отказаться и ударить в грязь лицом перед своей императрицей Акина не мог себе позволить.

«Я должен справиться, - твердил он себе. - Перетерпеть и справиться».

Однако Акина зря беспокоился, что у него что-то не получится, потому что девушка оказалась очень умелой. Он вовсе не ожидал, что ему и впрямь ничего не придётся делать, как она и обещала, а только позволить ей самой орудовать над его телом.

Ее крепкая рука уверенно ласкала его, и молодое тело ответило моментальным желанием, для которого ещё минуту назад не было не только предпосылок, а вовсе наоборот.

Акина прикрыл глаза рукой от стыда, его лицо давно стало совершенно пунцовым, благо в темноте этого не было видно, а изо рта выходила только бессвязная белиберда. Ему было трудно признаться даже самому себе, что ему хорошо, а от того ещё более неловко.

Императрица же не думала его жалеть. Не прекращая своих непристойных ласк она склонилась к императору, провела языком по его шее и начала спускаться вниз, осыпая его грудь поцелуями и лаская своим ртом его соски. Все тело Акины реагировало на ее прикосновения таким трепетом и жаром, что он убрал руку от своих глаз и слегка прикусил ее, опасаясь, что не выдержит и издаст неприличный стон.

Ласки супруги были так хороши, руки так сильны и уверенны, а губы горячи и мягки, что Акина диву давался, откуда только молодая девица могла такому понабраться. Он никогда не бывал в борделях, но искренне думал, что семейные связи куда скромнее, а что-то подобное можно испытать только в домах утех.

Ко всему прочему длинные темные волосы девушки щекотали его талию, а потом и бедра по мере того, как ее лицо спускалось все ниже, и Акине очень захотелось их погладить. Волосы оказались такие гладкие, что он больше не убирал рук и мечтал узнать, как же они пахнут.

Но многие другие ощущения его по-прежнему сильно смущали. Почему девушка такая сильная и даже тяжёлая? Теперь, когда она была близко, то казалась ещё больше и шире. И главное, почему она была такой твёрдой, будто под ее одеждой было не податливое удобное женское тело, а гора мышц. Разве женщины не должны быть слабыми, хрупкими и чрезвычайно мягкими в определенных местах.

Думая об определенных местах у Акины появилось желание к ним прикоснуться, но он даже представить себе не мог, чтобы ему хватило смелости на подобное. Чего нельзя было сказать о новобрачной. Та наконец добралась ртом до самой страждущей части императора, и стала творить такое, о чем он даже никогда не слышал, что окончательно смутило его настолько, что он и глаза закрыл, и руку свою прикусил до боли.

К счастью это действо было столь сладостным, что быстро закончилось.

Акина долго приходил в себя, не понимая, что творится с миром, с его расплывшимся телом и отлетевшей душой, и не заметил, как его странная необычная императрица поднялась повыше и улеглась на него сверху.

Не замечать подобное давление долго было невозможно, поэтому император резко вернулся к реальности.

Первое же, что он увидел над собой, был голодный хищный взгляд темных глаз. Это было столь неожиданно, учитывая его довольное расслабленное состояние, что он вмиг оцепенел.

—Что?... Что?.. - начал он, заикаясь, чувствуя как тяжелое твёрдое тело поверх него меняет положение, устраиваясь между его ног, а темный взгляд обжигает странным, едва ли человеческим желанием.

Акина чуть не вскрикнул.
Сейчас он уже отчетливо ощущал, что в его супруге нет ни единого мягкого местечка там, где должны быть, а ее сила превосходит его примерно настолько, насколько удав сильнее мышки. Он боялся признаться самому себе в своей догадке, которая уже была более чем очевидна, и только когда в него уперлось нечто большое и чрезвычайно твердое, чего ни у одной женщины быть не должно, тогда он окончательно протрезвел.

Император встрепенулся, толкнул от себя тело той, что должна быть императрицей, которое нисколько не поддалось, стал выворачиваться и выбрался вскоре без особых препятствий, то есть очевидно был выпущен из лап хищника по доброй воле.

Акина сел на краю кровати, тяжело дыша и пытаясь привести свои мысли в порядок.

Это было нелегко.

Мысли были такими дурными, что он предпочёл их не думать и отмахнулся от них.

«Его супруга» сел рядом с ним.

Акина покосился на него.
Сейчас было настолько очевидно, что это никакая не женщина, что он диву давался, как вообще у него хватило глупости повестись на такое.

Тем не менее взгляд у того был недовольным. Длинноволосый мужчина с правильными чертами лица смотрел на него хмуро и несколько обиженно, будто Акина ни за что, ни про что лишил его ужина.

Акина не выдержал этого обделённого взгляда, как у несправедливо отруганного пса, махнул рукой и бросил в сторону:
—Займись собой сам!

Тот ответил, уже не пытаясь нелепо изобразить женский голос:
—Не честно.

Акина тут же повернулся к нему:
—А честно, что ты мужчина?!

Тот подумал и пожал плечами, мол и впрямь. Тяжело и обреченно вздохнув, он стал стягивать с себя одежды.

Император тут же испугался.
—Эй ты... ты чего?..

Но мужчина по имени Рейни только вновь одарил его неудовлетворенным взглядом - мол, ты меня лишил удовольствия, ещё пытаешься возмущаться, молчал бы уж. И в одних штанах, сияя здоровым сильным телом, улёгся обратно в кровать, положив руки за голову.

Акина покосился на него:
—Ты здесь собрался спать?

—А где? - ответил тот, как ни в чем ни бывало. - Я теперь твоя жена и буду спать здесь.

—Какая ты мне жена! - хотел возмутиться Акина, а тот продолжил:

—Не хочешь же ты, чтобы я пошёл в гарем? Насколько я знаю, полноценным мужчинам туда ходить не положено. Поэтому... по всему выходит, что я буду спать здесь.

Акина обреченно провёл рукой по лицу, потом в очередной раз решил, что думать над сложившейся ситуацией бесполезно, и тоже улёгся в кровать.

—Как хочешь. Я устал и хочу спать.

Он повернулся спиной к жене и закрыл глаза в надежде, что сон наконец спасёт его от нелепицы этой странной свадьбы...