26. Ты боишься за нас двоих

"Некоторые битвы выигрываются не на поле боя, а в собственной душе. Но всегда остаётся вопрос — стоило ли оно того?"

Когда я проснулась, в комнате было темно. Голова гудела, а горло пересохло от дыма и алкоголя. Я с трудом поднялась с холодного пола, ощущая ноющую боль в затёкших конечностях. С трудом добравшись до ванной, я включила ледяную воду и несколько секунд просто стояла под струями, позволяя им смывать усталость и остатки сна. Затем включила тёплую воду, намылила волосы шампунем с запахом жасмина и долго держала лицо под потоком, словно пыталась смыть не только усталость, но и все тревоги.

После душа я завернулась в полотенце и вышла из ванной, взглянув на себя в зеркало. Глаза были уставшими, но в них по-прежнему горел огонь. Я провела пальцами по запястью, чувствуя лёгкую дрожь, затем резко выдохнула и направилась на кухню.

Там уже сидели Костя и Катя. Они о чём-то говорили, но замолчали, как только я вошла.

— О, утреннее солнце, — с сарказмом произнёс Костя. — Как самочувствие, принцесса ночи?

— Лучше, чем у вас, — буркнула я, проходя к кофеварке.

— Может, тебе не стоит сегодня ехать? — осторожно спросила Катя, поставив передо мной тарелку с овсянкой.

Я подняла на неё тяжёлый взгляд и медленно села за стол.

— Если я услышу ещё одно «не стоит», «не езжай», «опасно» — я вас обоих вышвырну отсюда, — предупредила я, начиная есть кашу.

— Да поняли мы, поняли, — вздохнул Костя.

Закончив завтрак, я встала из-за стола и, не сказав больше ни слова, пошла собираться.

В комнате меня ждало длинное белое атласное платье в пол. Оно идеально облегало фигуру, подчёркивая изгибы, и струилось, словно вторая кожа. Я медленно надела его, поправляя тонкие лямки на плечах. Затем села перед зеркалом и начала накручивать локоны. Волосы мягко спадали волнами, придавая образу нежности, но в глазах всё так же читалась сталь. Лёгкий макияж: немного теней, подводка, красная помада.

Я надела серебряные серьги с мелкими бриллиантами и браслет на запястье. Затем достала из шкафа белоснежную меховую шубу и накинула её на плечи. В последний момент обула белые туфли на высоком каблуке, бросила в сумочку пачку сигарет и вышла из комнаты.

— Всё, я ухожу, — сказала я, встретившись с родными в гостиной.

— Жасмин... — начал было Ярик, но я остановила его взглядом.

— Не говори ничего. Просто дождитесь меня, — сказала я твёрдо и развернулась, направляясь к выходу.

Выйдя на улицу, я села в машину. Громкая музыка заполнила салон, и я, глубоко вдохнув, вдавила педаль газа в пол. Машина рванула с места, оставляя за собой след из пыли и гравия. Улицы мелькали перед глазами, но я смотрела только вперёд.

Первая игра ждала меня. И мне не было страшно.

Когда я приехала, меня встретили холодные взгляды. Кто-то с ненавистью, кто-то с презрением. В воздухе висело напряжение, словно здесь ждали только одного — моей смерти.

Я скользнула взглядом по лицам игроков, но задержалась, когда объявили моё имя и имя соперника. Сердце на мгновение замерло. Дима. Бывший друг Славика. Предатель.

 Мы были друзьями, доверяли друг другу. До того дня, когда он выбрал деньги и предал нас. В ту ночь нас окружили, но я выбралась. А он? Он стоял в стороне, наблюдая, как меня пытаются убить.

Я вернулась в реальность. Дима усмехнулся, будто и не было той ночи. Но в его глазах плескалась тревога.

Нас усадили за стол. Посредине лежал пистолет. В барабане — одна пуля. Правила просты: кто не выдержит напряжения и сдастся — проиграл. Кто выстрелит первым — ставит всё на удачу.

Мы молчали, оценивая друг друга. Я следила за его руками, за дыханием. Дима нервничал. Его пальцы подрагивали, губы сжались в тонкую линию.

— Ты ведь знаешь, что не выиграешь, — сказал он.

— Посмотрим, — ответила я, беря пистолет и крутя барабан.

Щелчок. Пусто. Я улыбнулась и передала ему.

Дима выдохнул, взял оружие, закрыл глаза и нажал на спуск. Щелчок. Его рука дрожала.

Я снова взяла пистолет. Приставила к виску. Щелчок. Ничего.

— Тебе не страшно? — прошептал он.

— Ты боишься за нас двоих, — ответила я.

Он сглотнул. Взял оружие. Секунда. Ещё одна.

Выстрел.

Красные пятна на белоснежном платье. Я поднялась, бросив взгляд на его безжизненное тело.

— Я выиграла, — спокойно сказала я ведущему.

Все молчали. Я развернулась и вышла, гордо подняв голову.

как только я вернулась домой, меня встретили крики радости. Все бросились ко мне — обнимали, благодарили Бога, шептали слова облегчения. Их эмоции били в лицо, словно раскалённый воздух, но я ничего не чувствовала. Только усталость и пустоту.

Я молча сняла заляпанное кровью платье, прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Включила воду. Капли горячего душа стекали по коже, смывая кровь, но не очищая то, что было внутри. Я провела пальцами по шее, задержала дыхание, когда вода хлынула на лицо. Открыла глаза, посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Без эмоций. Пустой взгляд.

Надев клёш-брюки и нежно-голубую рубашку, я застегнула верхнюю пуговицу, пригладила ткань ладонями. Затем снова каблуки. Встала перед зеркалом, поправила волосы. Взяла телефон и, не задумываясь, набрала номер.

— Нам нужно поговорить, — сказала я знакомому голосу. — По поводу поддельной смерти Жени.

Молчание на другом конце провода.

— Когда и где? — раздался хриплый ответ.

— Через час. Всё должно быть чисто, — чётко произнесла я и сбросила звонок.

После этого мы отправились в аэропорт. Ярик и Женя должны были уехать. Чем дальше, тем лучше. Чем быстрее, тем безопаснее. Они стояли рядом, не желая отпускать друг друга. Катя сжимала руку Ярика, глаза её блестели от слёз.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказала я, глядя на них.

Ярик посмотрел на меня, в глазах горело непонимание.

— А ты? — спросил он.

— Я справлюсь, — ответила я, улыбнувшись краем губ.

Последние слова, последние взгляды. Самолёт забрал их. Долго смотрели в след, пока не исчез в небе.

Когда все вернулись домой, я села в машину и уехала. Никаких разговоров. Никаких объяснений. Мне нужно было забрать документы.

Снова ночь. Снова улицы, мелькающие перед глазами. Снова пустота внутри.