25. Выстоять и победить

"Когда ты стоишь перед смертью, главное — не дрожать. Они чувствуют страх. А я — нет."

Когда я приехала в больницу, там был только Ярик. Я решилась с ним поговорить.

— Ярик... Мы можем поговорить? — неуверенно спросила я.

— Ну, попробуй, — холодно ответил он.

— Братик... Я... Ты обиделся на меня? — спросила я, стараясь заглянуть ему в глаза.

— Ммм... К чему ты это? — он продолжал говорить отстранённо.

— Я не понимаю, почему ты так ко мне относишься...

— Как?

— Холодно, отчуждённо, черство... — я тяжело вздохнула.

— Ммм, я такого не замечал, — пожал он плечами.

— Ярик, ну за что? — я посмотрела на него с мольбой.

— За что? Серьёзно? — он резко поднял взгляд. — Ты сама отдалилась и живёшь своей жизнью, хотя обещала, что мы всегда будем вместе! Почему именно ты пошла на смертельные игры? Почему именно ты решила отправить меня  за границу?

— Ярик... Я... Я думала, ты этого хочешь... Если бы я могла, я бы вас всех отправила... Ты... Ты прости меня. Я... Я даже не знаю, что сказать... Прости меня, дуру... — голос дрожал, и я едва сдерживала слёзы.

Ярик смотрел на меня несколько секунд, затем тяжело вздохнул.

— Жасмин... Я боюсь тебя потерять. Я не хочу быть один. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом.

— Я всегда рядом. Всегда, — я подошла к нему и крепко обняла. Мы стояли так минут пять, а потом вместе зашли к Жене.

— Привет, боец, — улыбнулась я. — Короче, завтра вылетаете. Сегодня мы тебя выписываем, ты с Яриком соберёшь вещи, и утром улетите в Париж. Там у вас будет квартира, машина. И даже не думайте ослушаться меня, — твёрдо добавила я. — К тому же вас будут сопровождать мои люди.

— Ты меня удивляешь всё время, — с усмешкой сказал Женя.

— Ммм... А что там с игрой? Когда начинается? — спросил Ярик, садясь рядом со мной.

— Оу... Мм... Завтра первая игра, — ответила я, и голос выдал мою тревогу.

— Может, мы ещё немного побудем здесь? — предложил Женя.

— Нет. Ис-клю-че-но! — жёстко ответила я. — Завтра русская рулетка. Вы мне никак не поможете.

— Блять... — выдохнул Ярик.

— Успокойтесь! Там чисто везение, — я резко встала с дивана.

— Блять, ты понимаешь, что один неверный щелчок — и всё? — нервно сказал Женя.

— Пожалуйста, успокойтесь... Перестаньте. Я не хочу ничего слышать, — твёрдо сказала я.

— Жасмин, как нам успокоиться?! — вспыхнул Женя. — Завтра ты можешь не позвонить! Завтра можешь покинуть нас! Завтра может быть твой последний день!

Я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Вдох. Выдох.

— Ярик, помоги ему собраться. Я жду вас внизу, — бросила я и вышла из палаты.

— Ну вот, как всегда! Ты не хочешь слышать нас! Ты не можешь услышать нас! Ты всегда такой была! — крикнул мне в спину Женя.

Я вышла на крыльцо и подняла взгляд к небу.

— Господи, надеюсь, я завтра вернусь домой... — прошептала я.

Через пять минут вышли братья. Мы сели в машину и поехали домой.

Когда мы приехали, друзья и родные уже ужинали, но я не зашла к ним, а сразу поднялась в свою комнату. Переоделась, умылась. Закурив несколько сигарет, вышла и пошла на кухню.

— Привет, — сказала я Саше, но в ответ услышала лишь молчание.

— Я говорю, при-ве-ет, — повторила я, но он даже не взглянул на меня.

— Что уже случилось? — раздражённо спросила я.

— Какого хрена ты поехала туда? — наконец заговорил он.

— Чё? — переспросила я, не понимая, о чём он.

— Мы договаривались, что будем играть вместе...

— Уже настучали... А как ты это себе представляешь? "Ой, извините, играю-то я, но в играх не одна участвую!" Или, может, мы завтра все соберёмся за столом и будем по очереди подносить ствол к виску? — я закатила глаза и достала старый коньяк, будто именно он мог помочь мне пережить этот вечер.

— Господи, ты вообще к этому не серьёзно относишься! — Саша резко встал из-за стола и направился к выходу из кухни.

— Ммм... ну да. А как я должна к этому относиться? Бегать, подкупать кого-то? Или, может, плакать? Но не забывай — меня туда пригласили не для того, чтобы веселиться, а чтобы убить. А плакать или грустить... Не вы ли учили меня, что нельзя показывать слабость? — я повернулась к нему, сжимая в руках бокал с коньяком.

— Жасмин... Тогда зачем ты пошла туда? Зачем согласилась? А про эмоции... Мы думали, что так будет лучше, но, наверное, ошиблись.

— О, круто ты придумал: "Зачем ты согласилась?" — я передразнила его, криво усмехнувшись. — Да потому, чтобы мне потом не приносили ваши головы!

Я залпом осушила бокал, ощущая, как горячая жидкость обжигает горло.

— И нет, вы не ошиблись. Я вам очень благодарна за то, что научили контролировать эмоции... — Я поставила пустой бокал на стол, тяжело вздохнула и, глядя ему прямо в глаза, добавила: — А знаешь... Ещё хоть одно слово про игру, про "мы тебя не бросим", про то, что я вам что-то обещала — и вы все отправитесь за границу к чертям собачьим.

— Жасмин...

— Я всё сказала. Ещё одно слово — завтра полетишь вместе с ними, — холодно бросила я, схватила бутылку и направилась в свою комнату.

Саша лишь тяжело вздохнул.

Весь вечер я просидела на полу, прислонившись к кровати. Выпила всю бутылку, выкурила две пачки сигарет. Комната наполнилась густым дымом, пропитанным отчаянием.

В дверь раздался стук.

— Войдите, — хриплым, пьяным голосом сказала я.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл Костя.

— Ой-ой... Как тут воняет! А ещё говорила: "Что ж меня одни алкаши окружают", — передразнил он меня.

— Ммм... Это ты... Есть сигареты? — спросила я, глядя на него мутным взглядом.

— Жасмин, ты вообще как дышишь? Сколько ты пачек выкурила? — послышался голос Кати.

— И ты тут... — пробормотала я, чуть мотнув головой. — Я... Я не помню. Одну или две... Короче, не знаю.

В комнате царил полумрак. Свет я не включала — лишь слабый, дрожащий свет фонарей с улицы пробивался через занавески, делая моё лицо ещё более измождённым.

— Ты это... Извини за мои слова, — неловко сказал Костя.

— Та ладно, Костик, не впервые, — усмехнулась я, голос мой был хриплым, прокуренным. — А вы чего пришли?

— Да пожелать удачи... — начала Катя.

Я резко подняла голову.

— Ещё одно слово, и завтра вы тоже отправитесь за границу! — рявкнула я.

— Ты чего? — удивлённо моргнула Катя.

— Эти игры мне уже вот где, — я провела рукой по горлу. — Вы можете хоть секунду о них не говорить? Или вам прям не терпится обсудить мою возможную смерть?

— Нет! Ты что?! — возмутилась Катя.

— Тогда зачем вы постоянно мне напоминаете? "Ты понимаешь, что завтра можешь умереть?" "Ты обещала, что мы будем вместе!" — мой язык заплетался, но голос был наполнен злостью и болью. — Да плевать мне на всё! Я выдержу. Я выстою. Я буду жить! Сейчас для меня самое важное — защитить вас, тупицы, а вместо поддержки я слышу одно и то же: "Ты можешь умереть", "Это смертельные игры".

Я провела рукой по лицу, срывая напряжение, но алкоголь лишь усугублял мои эмоции.

— Вы даже не верите в меня, да? Думаете, я не смогу снова выиграть? Думаете, я слабая? Я знаю, что это смертельно опасно. Я знаю, что могу завтра не вернуться домой. Я знаю, что моя удача — это единственное, что меня держит.

Я медленно встала, глядя на них мутным взглядом.

— Но не смейте желать мне удачи. Она мне не поможет.

Катя с Костей молчали.

— Жасмин, прости... Ложись спать, пожалуйста. Ты сейчас не понимаешь, что говоришь, — попытался успокоить меня Костя.

Я хрипло рассмеялась.

— Я обязательно выиграю... Вы даже не представляете, каково это — убивать и выживать в этих играх. Те, кто слабее меня, уже доказали это. Они все сейчас в могиле.

Я отвернулась к окну, глядя на тусклый свет фонарей.

— Теперь уходите. Мне нужно побыть одной.

Я выставила их за дверь, медленно сползла вниз по стене и сжалась в комок.

Следующие два часа я курила, пила и думала о завтрашнем дне.

Но уснула прямо на полу, возле двери.